ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Все их имущество, как и у основателей Церкви, было общим. Истинные не придавали особого значения соблюдению разнообразных обетов, в частности обета безбрачия, хотя и воздерживались от плотских наслаждений. Если кто-нибудь поддавался искушению, его тут же изгоняли из окружения.
Молодых людей среди Истинных было мало.
– Из ваших уст это звучит так, словно мир проклят, господин, – заметил старый плотник Джуй Зэкс.
– Пожалуйста, разъясните, что вы имеете в виду, – попросил его брат Светоч.
– Это как дважды два. По вашим словам, Истинными могут стать только праведники. Значит, каждый раз, когда один из вас уходит из жизни, мир становится темнее.
– Может, поэтому снег идет все чаще, а зимы становятся холоднее и длиннее. Наверно, источники энергии здесь совершенно ни при чем, – предположил сын плотника, Йен.
Брат Светоч был хорошим проповедником. Когда он говорил о мэйзеланской ереси, все казалось понятным и ясным. Духовник обратил в свою веру многих селян. Даже в спокойные времена этот мир оставался жестоким. Вот почему так легко утверждать, что жизнь – это забава тьмы, а не дар Бога.
– Мы подталкиваем людей творить добрые дела. Душа новорожденного свободна от тяжести грехов, которые человек совершил в прошлой жизни. В самом начале, когда книга еще не написана, мы все равны перед Богом.
Однако брат Светоч не ответил на заданный вопрос. Теперь ему предстояло объяснить сложные положения доктрины. Существовало несколько точек зрения по поводу непорочности.
– Жизнь начинается с чистого листа, – продолжил Истинный. – Характер человека создается и формируется на протяжении многих дней. А это значит, что в нашем мире всегда будут существовать хорошие люди.
Выраженную братом Светочем мысль было трудно понять. Разумный человек знал, что некоторые грешные души нельзя исправить, даже если они миллион раз пройдут через Колесо Жизни. Даже преданные епископцы приводили в качестве примера Великого и епископа Антекса. Последний способствовал духовному разложению доселе неизвестных королевств.
– Приближается еще один Истинный, – объявил один юноша.
Старики посмотрели на брата Светоча. Пришло время сказать им, с какой целью он прибыл в деревню.
– Сюда стекаются все Истинные. Они избрали для своего путешествия самые удаленные и неприметные дороги.
Сообщение не произвело впечатления.
– Мы не злоупотребим вашей добротой. За воду и еду мы заплатим. И даже поможем на полях.
– И сколько же вас? – поинтересовался кто-то.
– Сорок пять, – ответил мэйзеланин, хотя точного количества духовников он не знал. – Однако придут не все. Большинство находится отсюда слишком далеко.
Мэйзеланская ересь процветала там, где Церковь была крайне коррумпированной и деспотичной. Никто не верил мерзким обвинениям, которые распространяли епископские священнослужители. Они уличали Истинных в распространении зла, в том, что их вероучение призвано служить Врагу. К тому же Церкви никак не удавалось скрыть прошлое мэйзеланских духовников: до того как Истинные облачались в белую рясу, они были преуспевающими гражданами.
Поэтому епископы и священники Броса выдумывали небылицы о культе зла и тайных оргиях, в основном, для жителей отдаленных земель. Доверчивое население городов и чужих земель охотно верило в безнравственность тех, с кем никогда не встречалось. Однако обвинения не возникали на пустом месте. Мэйзелане, конечно, не поклонялись Врагу, однако они и не считали его изгнанным с небес Дьяволом. Кроме того, они полагали, что ни один человек не имеет исключительного права на плоть другого, пусть даже эти люди и состоят в браке.
– Соберется не больше двадцати Истинных, – вымолвил брат Светоч.
Старикам не терпелось выяснить, почему вдруг Истинные решили собраться. Они не созывали совет на протяжении вот уже более пятидесяти лет.
– Узурпатор, Великий, намеревается отправить в Конек избранных им священников, дабы уничтожить нашу веру. Некоторые из них – члены воинствующего братства. Другие вооружены Писаниями, которые придадут им необычайную силу. Епископ Сериф занимается духовными вопросами на всей территории Конека, и ему позволят использовать любые необходимые для уничтожения нашей веры средства.
Старики сплюнули. Юноши выругались. Женщины пожелали епископу скорой смерти.
– В любом случае он сможет выйти сухим из воды, покуда будет утверждать, что делает все это, дабы уничтожить Искателей Света.
Основным положением мэйзеланской ереси была твердая уверенность в том, что ее последователями являлись истинные халдары. Конечно, в это верилось с трудом, однако в действительности нынешние указы епископов мало походили на благородные доктрины святых основателей, в которых говорилось о равноправии людей.
Епископская церковь выжила благодаря своему размаху, бездеятельности и поддержке заинтересованных лиц. Ей удалось подавить вероучения куда более серьезные, чем ересь.
Боргиане, существовавшие в прошлом веке, придавали огромное значение распространению своей веры, отвечали агрессией на агрессию противника и отличались своим презрительным отношением к власть имущим. Они хотели избавить мир от всех священников за исключением нескольких сельских сановников и дворян.
Вероучение боргиан поражало своей наивностью. В нем говорилось о существовании беспристрастного Бога, который следил за тем, чтобы не появились новые религии. Это аморфное существо должно было оградить пастырское королевство боргиан от нападения диких захватчиков и гарантировать, что ни один разбойник не проникнет в него.
Главный недостаток софизма боргиан, приведший их к уничтожению, заключался в непоколебимой уверенности в том, что все люди в глубине души добродетельны и неспособны причинить вред другому, если их не вынуждать.
Боргиане исчезли.
Истинные были миролюбивы, но отнюдь не слепы. Стоило только оглянуться, и тут же обнаруживались злодеи, готовые проглотить тебя целиком, а останки продать.
Мэйзелане не витали в облаках и потому могли отличить правду от вымысла.
Второго Истинного звали Гролыдах Тихий. Он говорил с сильным акцентом, а речь его изобиловала странными словами. Еще двое Истинных прибыли в деревню на закате солнца. Брат Набат жил в Аргенте, прежде чем оставить мирскую суету. Брат Сэйлс был родом из Каина, который располагался в Аргоне. Он странствовал по землям Конека, делая собственные наблюдения. Его язык с трудом можно было понять.
Этой ночью жители Святого Юлия заснули с уверенностью, что в их тихом поселении будут приняты важные решения.

Официально собрание истинных началось в середине второй недели Мантаны. Всего на нем присутствовали двадцать четыре человека. Они ужасно утомили жителей деревни. Получая неплохие деньги и используя бесплатную рабочую силу, селяне сетовали на разруху.
Истинные поставили епископов в тупик, обращаясь с входящими в них женщинами как с равными.
Равноправие было частью раннего халдарского вероучения, которое подверглось изменению еще при жизни пророков-основателей.
Те жители Святого Юлия, кои не являлись мэйзеланами, разочаровались, не увидев оргий. Истинные также не проводили ночных служений, где бы они прославляли свою любовь к Ночи.
Основная сложность для броской Церкви состояла в том, что в крае Конека у каждого были друзья, родственники и соседи, исповедовавшие ересь. Любой мог случайно узреть истину. Мэйзелане и в самом деле были Искателями Света. Из-за их присутствия в землях Конека деньги текли мимо церковной казны.
Великий и епископ Сериф оказались правы.
Конек выходил из-под контроля Церкви.
Если же они попытаются уничтожить эту область, то лишь усилят распространение ереси. К тому же император Грааля воспользуется их промахом и пойдет на них войной.
Лишь немногие Истинные понимали, какая опасность таится в ереси, поэтому они и собрались в Святом Юлие.
В Антексе, где обитал Сериф, и даже в самом Бросе у Искателей были друзья. А Великий тем временем нажил себе многочисленных врагов и недоброжелателей, готовых сотрудничать с Истинными, пока патриарх не отправится к праотцам.
На совете Искателям предстояло решить, как мэйзеланам подготовиться к грядущим репрессиям.

Глава 4
Андорэй. Старейшины Скогафиорда

Старые пердуны, настолько древние, что по сравнению с ними Прародитель казался желторотым юнцом, не имели никакого права совать свои носы куда не попадя. Шэгот Ублюдок и его братишка Свэйвар не позволили бы этого даже собственной матери. Вдобавок они не выносили обидных прозвищ.
На самом деле этих двоих звали Грим и Асгрим Гримсоны. На протяжении всей своей жизни они были забияками. Их задиристый нрав подошел только Эрифу. С его смертью братья не знали, куда им податься. Старейшины решили послать их за беглецами, поскольку, если бы они ушли, не стало бы больше грабежей, бесчинств, войн, нацеленных на объединение земель Андорэя под властью одного короля. Больше не придется чествовать этих головорезов за то, что они участвовали в создании нового замечательного королевства.
Из-за своей непробиваемой тупости Грим и Асгрим не понимали, что соотечественникам не терпелось поскорей избавиться от них.
Пула, Брига, Триг, Хэрва и Виджи наконец поняли, что проповедники не имели никакого отношения к убийству Эрифа. Глупцы действительно верили в ту чушь, которую проповедовали. Поэтому они не смогли бы поднять руку даже на того, кто заслуживал наказания.
Шэгот, Свэйвар и их друзья были взволнованы. Братья уговорили Холгрима, Финбогу и близнецов Сигурда и Сигурдона из рода Торкалсон присоединиться к погоне за трусливыми зайцами с далекого юга.
Виджи, тетка близнецов Торкалсон, провела с ними конфиденциальный разговор.
Еще не рассвело, когда старлангийские мстители начали долгое восхождение по склону горы Хекла. Он пересекли ледники Лангокул, затем спустились к дороге, расположенной внутри страны. По ней шли беглецы. Только так они могли попасть на родину.
Старейшины проводили взглядом удалявшихся смутьянов. На некоторое время в их деревне воцарилось спокойствие.

Большинство старейшин не стало бы проявлять интерес к тому, кто убил Эрифа Эрелсона, если бы не появление Прислужниц Смерти. Старцы намеревались выяснить причины их вторжения в реальный мир.
Разгорелись споры. У каждого имелась своя точка зрения по поводу объединения Андорэя. В результате образовались два лагеря. Основная часть старейшин настаивала на том, что любое небольшое королевство должно оставаться независимым. Уже никто не обращал внимания на религию.
Независимость или объединение. Вот вопрос, не дававший покоя жителям Андорэя на протяжении нескольких столетий. У любого, кто едва научился ходить, уже появлялось на этот счет собственное мнение, которое часто основывалось на человеческом невежестве. Противники Эрифа называли его марионеткой Гладнера Фрисландийского, провозгласившего себя еще одним королем Андорэя. Впрочем, в этом не было никакого смысла. Эриф и Гладнер всегда ненавидели друг друга. А объединение земель Андорэя могло легко устрашить Фрисландию. Но, как известно, во время политических диспутов редко прибегают к доводам здравого смысла. Особенно когда оледенение грозит распространиться далеко за пределы северных земель. Сторонники Эрифа настаивали на том, что только объединенный Андорэй сможет пережить наступление льда.
Враги Эрифа утверждали, что все это чушь.
Старлангийцы уже прилично выпили, когда женщины, посовещавшись, решили, что Эрифа убила Кайрвала Фирстар из рода Айхольфдот. Против своей воли она стала любовницей Эрелсона, как только Эриф вернулся, разграбив нижнее побережье Сантерино, Ската и Воул. В походе отец Кайрвалы был смертельно ранен стрелой, вонзившейся в его глаз. Умирая, он попросил Эрифа взять дочь в любовницы.
Однако никто не мог подтвердить последнюю волю Айхольфа. Даже верные Эрифу союзники не верили в эту историю.
Триг предположил, не называя имен, что Эрелсона прикончил некий чужеземный правитель, который жил в Могнхане, фрисландийском городе.
Споры поутихли, когда чаши старцев наполнились элем. Затем многие заснули. Эль закончился.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

загрузка...