ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Павел Орлов
Главное доказательство
...
Моему другу – эксперту-криминалисту, подполковнику милиции Дмитрию Короткову, чья беспощадная критика и профессиональные консультации очень помогли мне в работе над этой книгой.
Павел Орлов
Глава 1

Ad impossibilia nemo obligator.
Никто не обязан делать невозможное (лат).
– Алло, это Павел?
Ну, это с какой стороны посмотреть. Кому – да, Павел, кому – Павлуша, кому – и вовсе Павлин, а кому – извините! – и Павел Николаевич.
– С кем имею честь?
Смею вас уверить, что я получил достаточное воспитание и прекрасно осведомлен, что отвечать вопросом на вопрос неприлично – тем более даме.
Но в данном случае налицо три смягчающих вину обстоятельства.
Во-первых, голос этой дамы мне незнаком. Во-вторых, номер ее телефона почему-то засекречен. А в-третьих, за годы службы в славных правоохранительных органах нашей бесподобной страны я привык несколько настороженно относиться к звонкам от незнакомых людей. Особенно на мобильный телефон, номер которого посторонним не даю без особой на то надобности.
– Ты меня, конечно, не узнал. Это Людмила Шохман… Ой, то есть – прости, пожалуйста, – конечно же, Нечайкина! Шохман я – по мужу…
Нечайкина?… Какая еще Нечай. О, господи!
– Привет, Люда!!! Какими судьбами?!
В нашем классе Людочка Нечайкина была классической серой мышкой, никогда и ничем среди подружек не выделявшейся. Ну, разве что математическими способностями. Нила Григорьевна – математичка наша – на нее чуть ли не молилась. Еще бы: хоть и в специализированной, но все же сугубо гуманитарной школе – и такое сокровище. Но я, к точным наукам любви никогда не испытывавший, и не вспомнил бы, наверное, эту девчонку, особенно по прошествии более чем двадцати лет, если бы не Ленка Мильченко – моя школьная любовь. Вернее, в те годы – пока еще симпатия. Люда сидела с ней за одной партой, что определенным образом накладывало отпечаток и на наши отношения.
Однажды, классе в пятом, на уроке рисования я, пытаясь в очередной раз обратить на себя внимание Леночки, периодически постреливал в нее жеваной промокашкой из трубочки от механического карандаша. Знакомо?… Ну, еще бы. Глупо?… А вот не скажите! Это сейчас сие глупостью кажется, а тогда у меня просто не было выбора. Традиционное дергание за косички отпадает – Ленка всегда носила короткие волосы, да и сидел я на соседнем ряду – не дотянешься. Портфелем по голове хлопнуть? На перемене или после занятий – пожалуйста, а вот на уроке, пусть даже это и не французский, а всего лишь рисование, деяние оное чревато неприятными последствиями – школа все же элитная. Ну, и как прикажете в такой ситуации перед девчонкой выпендриваться? Вот и приходилось прибегать к нетривиальным методам.
Словом, дождавшись очередного удобного случая, когда Афанасий Иванович отвернулся к доске, показывая, как правильно рисовать конус, я тут же произвел очередной плев… то есть выстрел. Но именно в этот момент Ленка наклонилась, доставая что-то из стоявшего возле парты портфеля, и жевка, пущенная, в общем-то, в верном направлении, угодила точно в глаз ее соседке, повернувшейся посмотреть, что там подруга делает. Плюнул я, надо признаться, от души.
Людочка испуганно ойкнула и, прикрыв пострадавший глаз ладонью, опрометью выскочила из класса.
– Кретин! – обернувшись ко мне, прошипела Ленка и бросилась вслед за подругой.
Афоня, поглощенный конусом, ничего не заметил.
– Все, к завучу побежала. – бесстрастно констатировал мой закадычный дружок и сосед по парте Димка Дворников. – Теперь тебе влетит!
Но пугать меня в тот момент особой нужды не было – я и без Димки был ни жив ни мертв от страха. И засуетился.
Первым делом избавился от улики: трубочка мгновенно вылетела в открытое окно – дело было весной [1]. Затем – урок. Быстро вытащив из портфеля альбом для рисования, я реквизировал у соседа карандаш, в считанные секунды изобразил на листе идеальнейший конус и принялся аккуратно затушевывать одну из его сторон, придавая геометрической фигуре видимый объем.
К чести девчонок должен сказать, что жаловаться они никому не стали. Правда, староста наша, Наташка Барановская, меня все же заложила. Не из вредности – действительно принципиальная была, с самого первого класса. Родилась, можно сказать, старостой. И, когда классная руководительница Елена Леонардовна, которую мы на свой манер прозвали Леопардовной, на большой перемене вызвала всех нас к себе, в мыслях я уже «намыливал веревку». Но Нечайкина вдруг заявила, что никто ее не обижал, и что она сама об парту ударилась, когда в портфель за карандашом полезла. Нечаянно. При этом девчонка опустила взгляд в пол и покраснела так, что при свете ее щечек можно было бы печатать фотографии. Ленка покосилась на подругу с нескрываемым удивлением, однако опровергать сказанное ею не стала.
Леопардовна же – это я теперь понимаю – все прекрасно видела. Но «разбора полетов» учинять не стала, а, с трудом сдержав улыбку, лишь заметила:
– Осторожнее надо быть. Ладно, идите. Орлов, а ты попроси маму сегодня после работы непременно позвонить мне домой.
Вот те раз! А ведь уже, казалось, индульгенцию в руках держал. День был испорчен, и даже физрук, чей урок был последним, не мог понять, почему один из его любимцев, всегда такой резвый, во время разминки еле волочит ноги по залу.
Дома я весь вечер просидел в своем углу тихо, как нашкодивший кот. Сделал все уроки «от и до», даже ненавистную математику, и лишь уже почти перед сном, будто вдруг вспомнив, сознался:
– Мам, тебя Леоп. Елена Леонардовна просила позвонить.
– А что ты опять натворил?
– Ничего я не натворил…
Мама недоверчиво хмыкнула и вышла в коридор к телефону – мы тогда еще в коммуналке жили. Я тут же метнулся к двери – подслушивать, успев на ходу показать сестре язык в ответ на ее укоризненное покачивание головой.
Каково же было мое удивление, когда из отдельных фраз стало понятно, что речь идет вовсе не о дневном инциденте, а об организации какой-то экскурсии в Русский музей – мама там до сих пор работает. Про Лю-дочкин же синяк – ни слова. Верите – если бы Леопардовна меня прямо там, при девчонках, отругала и замечание в дневнике накатала – педагогический эффект был бы гораздо меньшим. А так. Пай-мальчиком я, разумеется, не стал, но понял вдруг нехитрую истину: девочка – она, как ни странно, тоже человек. И даже больше. Впрочем, понимание последнего пришло несколько позже.
Что касается Люды и Лены, то со мной ни та, ни другая не разговаривали почти два месяца – аж до конца учебного года. А через пару лет, после восьмого класса, Нечайкина и вовсе ушла от нас в специализированную физико-математическую школу, и я о ней с тех пор больше ничего не слышал.
И тут вдруг.
– Извини, Пашенька, я не буду тратить время на ритуальные фразы. – В голосе женщины, кроме обычного радостного возбуждения, сопровождающего разговор старых знакомых, давно не видевших друг друга, слышатся еще и тревожные нотки. – Мне Лена твой телефон дала. Кстати, просила заодно поинтересоваться, куда ты пропал и почему ей не звонишь.
Вот это номер! То она ни с того ни с сего заявляет: «Извини, но нам не надо больше встречаться…», а то вдруг интересуется, почему я ей не звоню. Причем через подругу. А сама что – телефоном пользоваться разучилась? И вообще: какие могут быть выяснения отношений, если один из нас двоих – замужем? Кто именно, подсказывать не буду – пусть читатель попробует догадаться самостоятельно.
– Служба, Люд. – Я уже замечал как-то, что есть такое понятие: ложь во экономию времени. – Ты-то как, какими судьбами?
– Видишь ли, мне бы хотелось с тобой переговорить. Ты ведь в милиции работаешь, следователем?
– В ней, родимой, но не следователем. Опер я.
– Опер? А это как?
– Как в гареме. Знаешь, что когда-нибудь тебя… э-э-э. вызовут, но не знаешь, когда именно, а посему находишься в постоянном ожидании. Долго объяснять.
– А в каком отделении?
– Не в отделении. РУОП – слышала такую аббревиатуру?
– Да, что-то знакомое. Это районное управление?
Удивительный народ эти женщины. Они могут долго-долго и со всеми возможными подробностями расспрашивать вас о совершенно ненужных и несущественных, в принципе, вещах, с тем чтобы, удовлетворив любопытство, через мгновение выбросить полученную информацию из головы. Причем навсегда, поскольку все равно в этом не разбираются.
– Люд, мы и по городу работаем, и по окрестностям. Ты лучше скажи, что там у тебя стряслось, и тогда решим, как я смогу тебе помочь.
– Вообще-то это не телефонный разговор. Ты не мог бы назначить время и место – я подъеду, куда скажешь. Лучше сегодня, и чем скорее, тем лучше.
– Я все еще в отпуске, дома сижу, так что относительно свободен. Если хочешь, можем встретиться прямо сейчас. Тебе у какого метро удобнее?
– Без разницы – я на машине.
Нечайкина – и на машине?! Ни за что бы не подумал. Это как Майк Тайсон в роли Одетты в «Лебедином озере». Или наоборот: Волочкова – на ринге. Впрочем, я ведь говорил: прошло уже больше двадцати лет…
– Ты кинотеатр «Слава» знаешь? – интересуюсь я после секундного раздумья.
– Не кинотеатр – казино. Конечно, знаю, Пашенька! Мы живем как раз недалеко – на Московском проспекте, и я пока дома… Вот что: давай минут через пятнадцать там и встретимся, у лестницы перед главным входом. У меня темно-вишневая «БМВ», «семерка», и номер соответствующий – три семерки. Договорились?
Ого! Она не просто за рулем – а еще и на седьмой «бомбе», да к тому же еще и с непростыми номерами. В технике как таковой я вообще-то не силен, но в машинах кое-что понимаю и примерно представляю, сколько такой агрегат сегодня может стоить. И счастливый номер «777» вам просто так в ГИБДД не выдадут – лишь из-под полы, и тоже за немалые денежки. И, опять же, про «Славу» знает. Я сам, хоть живу рядом, а с тех пор, как киношку прикрыли, внутри так ни разу и не был. Когда наши однажды там спецоперацию проводили, то мне в ней участвовать не довелось. В конторе не принято светить сотрудников вблизи мест проживания. А тут так уверенно: «Не кинотеатр – казино»… Правда, ее нынешняя фамилия в какой-то степени проясняет ситуацию, но все же… Вот тебе и «серенькая мышка»!
Интересно, кстати, зачем этой серенькой мышке вдруг «свой» милиционер понадобился? Судя по «упаковке» и манере вести беседу, Людмила сейчас – в бизнесе, и раскрутилась неплохо. А поскольку бизнес у нас чистым не бывает по определению, то и без заморочек обычно не обходится. Задолжал кто-то и не отдает?… Так это хозяева обычно без госструктур решают. Проще, дешевле и эффективней. Проблемы с налоговой?… Ну, так тут скорее грамотный бухгалтер нужен, чем грамотный милиционер. Или ту же машину возьми поскромнее, и за счет разницы все вопросы закроешь. А, может, и личное что-то… Между прочим, пару лет назад именно Ленка Мильченко приводила ко мне свою подругу – правда, институтскую. Чем этот визит закончился – читатель, надеюсь, помнит [2].
– Ну, здравствуй еще раз!
– Привет!
Я настолько ошарашен, что просто не могу найти подходящих слов. И ошарашен, и восхищен одновременно. Рядом со мной за рулем шикарного авто сидит… Женщина. Да-да, именно так – с заглавной буквы: Женщина. Весь ее облик дышит добротностью – уж извините за не совсем подходящий термин, но по-иному сказать трудно. Именно добротностью! Добротностью и ухоженностью. Неброская, но явно дорогая одежда, превосходный макияж, элегантная прическа, очки в тонкой позолоченной оправе, великолепные духи – аромат не резкий, но обволакивает мгновенно, сумочка из натуральной кожи. «Расскажите миру, как вы добились успеха».
– Ты потрясающе выглядишь!
Этого можно было и не говорить. Все написано у меня на физиономии, и Людмиле трудно скрыть свое удовольствие от произведенного ею впечатления. Женщина слегка улыбнулась и на мгновение чуть смущенно опустила глаза.
1 2 3 4 5 6 7 8

загрузка...