ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Да и не нужен сейчас радиатор… тьфу! – камин. На дворе – лишь начало осени, и погода стоит еще теплая.
Шерри я не пью. Вернее сказать, никогда не пил – просто не приходилось. И вообще: пить алкоголь, чтобы сосредоточиться, – это абсурд. Это пусть они в «доброй старой Англии» себе таким способом мозги прочищают. У нас же, как говорят, сто грамм – не стоп-кран: дернешь – не остановишься, и подобная промывка мозгов рискует повлечь за собой прямо противоположный эффект – полную приостановку их деятельности.
Трубку я тоже не курю, хотя, в отличие от шерри, как-то попробовал. Но не пошло, и я по-прежнему верен «Далласу». Между прочим – а как у нас с куревом?… Ага – есть! И на том спасибо.
Что ж – я тогда вытяну ноги не к камину, а просто под столом, закурю не трубку, а сигарету, благо Валька Филиппов укатил в командировку, и временно появилась возможность дымить в кабинете, а вместо шерри буду потягивать чай из пакетика.
А вот думать буду – в точности, как мой великий предтеча.
Кстати, раз уж речь зашла о казенном обогревателе, то нетрудно догадаться, где я сейчас нахожусь. Совершенно верно – в конторе. Не волнуйтесь – здесь нет никакой путаницы. Ваш покорный слуга не посмел обмануть старую подругу: я действительно в отпуске. Но… Вчера я сказал Людмиле, что, выступая в роли частного детектива, не смогу использовать в полной мере возможности наших вспомогательных служб. И снова, кстати говоря, не солгал. В «полной мере» – да, не смогу, а вот частично – очень даже смогу. Запросы в наш информационный центр на интересующих меня людей уже отпечатаны, и я только жду Лену Романову, чтобы ей их передать. Благодаря Сереге Платонову мы все еще пользуемся у упомянутой компьютерной дивы особым расположением, так что завтра к обеду я могу, в принципе, рассчитывать на результат. Кстати, банка растворимого кофе и коробка конфет уже приготовлены. Особое отношение надо время от времени подкреплять материально, тем более что работы там много.
Но ни Лены, ни моих коллег все равно пока нет – я рановато заявился. Вот и попробуем пока порассуждать в тишине.
Итак, последуем Людмилиному совету и предположим, что Власов – не убийца.
Хм. Еще раз повторяю: надо быть немножечко сумасшедшим, чтобы сделать такое допущение при известных мне фактах. Хотя мы, менты, все немного сумасшедшие, если за такую зарплату соглашаемся работать, так что это меня не пугает.
Меня пугает другое. Допустим – подчеркиваю, допустим! – что это предположение справедливо, и я даже смогу найти настоящего убийцу. Так ведь это будет еще полдела. Надо ведь будет не просто его найти, но еще и доказательства предоставить, а потом еще и найти немного сумасшедшего следователя и немного сумасшедшего судью, которые бы этим доказательствам поверили. А самое главное – надо будет объяснить, как в квартире убитого оказался кровавый отпечаток пальца Сергея Власова.
Вот с этого-то момента, пожалуй, и начнем.
Тогда сразу же возникает вопрос: всегда ли наличие на месте происшествия отпечатка пальца подозреваемого свидетельствует о его вине? Ответ мне известен еще с семинарских занятий в школе милиции: нет, ни в коем случае. Оно свидетельствует только о том, что подозреваемый дотрагивался до данного предмета, и ни о чем более. Ту же бутылку или даже нож с отпечатками пальцев постороннего человека запросто можно подбросить на место происшествия с тем, чтобы и этого человека «подставить», а заодно и следствие направить по ложному пути. Кстати говоря, если это сделать грамотно – помните превосходный польский фильм «Ва-банк»? – то эффект вполне может превзойти даже самые смелые ожидания. Правда, это чаще в кино или в романах делают, но все же ничего невероятного тут нет. Посему давайте не будем доказательство оное возводить в абсолют.
Но, с другой стороны, Люда сказала, что палец Сергея нашли на двери, а дверь-то в квартиру не подбросишь. Да был бы еще обычный отпечаток. Отпечаток, оставленный кровью, – улика серьезная, и, если Власова действительно подставили, то это сделано с умом.
Если подставили?… Нет, мы же договорились считать именно так – без всяких «если»! Я обязан верить Людмиле – иначе зачем тогда вообще копаться в этой истории?
Итак: откуда же, черт побери, взялся этот кровавый след?…
О – идея! Глебов, находясь в комнате, нос разбил, а Власов ему помощь оказывал – вот и испачкался. А когда на кухню за водой бегал – не заметил, как прикоснулся к двери. Бред, разумеется. Но, за неимением другого бреда, остановимся пока на этом. По «ходу пьесы» могут найтись и другие объяснения. К примеру, ошибка эксперта. Правда, в случае с пальчиками подобный вариант крайне редок, но все же возможен. Или даже прямая фальсификация – такое тоже бывало.
В Академии нам как раз подобный пример приводили – по Ленинграду, кстати. Случилось это в середине восьмидесятых, и сейчас, по прошествии времени, в деталях я могу что-то спутать, но все же попробую рассказать.
В городе объявился серийный насильник, жертвами которого становились девчонки семи-десяти лет. Работал этот ублюдок все время по одной и той же схеме: выслеживал девчушку, возвращавшуюся домой из школы, доводил ее практически до квартиры и тихонько смотрел, позвонит она в дверь или же сама ее ключом откроет. О домофонах тогда и не слыхал никто… Если сама, то пару минут спустя он звонил в ту же дверь и спрашивал кого-нибудь из взрослых. В тех редких случаях, когда таковые вдруг оказывались на месте, подонок просил о каком-либо совершенно невинном одолжении: позволить ему позвонить по телефону, принести листочек бумаги и карандаш – написать записку другу, которого не застал дома, дать таблетку от головной боли и тому подобное. Ежели девчушка отвечала, что никого нет, тот просил вынести ему водички попить – ему, дескать, плохо. Зачастую ребенок совершал роковую ошибку, выполняя эту просьбу… Жертву свою мерзавец не убивал, но можете себе вообразить, каково девчонке приходилось.
На розыск маньяка отрядили народ со всех районов. Был составлен фоторобот и описание примет преступника, которым снабдили тысячи сотрудников. Оперативники патрулировали территории, примыкающие к школам, а учителя были оповещены о том, что в случае обнаружения подозрительных лиц следует немедленно звонить в дежурную часть ближайшего отделения милиции.
И вот как-то раз такой звонок раздался. Завуч одной из школ сообщала, что некий молодой человек вот уже полчаса стоит за деревьями недалеко от входа и кого-то поджидает. Оперативники среагировали мгновенно и уже через несколько минут примчались на место.
Подозрительный тип все еще находился там. По приметам он был достаточно схож с имевшимся описанием, данным потерпевшими. Что же касается фоторобота, то на оный особой надежды не возлагали, ибо по таковому смело можно было хватать чуть ли не каждого третьего гражданина мужского пола. После недолгого совещания парня решили брать.
Тот свою причастность к серии изнасилований отрицал категорически, но вот цель пребывания на школьном дворе внятно пояснить не мог. Ждал, мол, приятеля по имени Саша, с которым на дискотеке познакомился, а более ничего о нем не знает – ни класса, ни где живет. А как раз на территории этого самого отделения произошел один из самых последних случаев, жертвой которого стала восьмилетняя девочка. Оперативники тут же привозят ее вместе с мамой в отделение и втихую, через приоткрытую дверь, предъявляют задержанного. И, к их радости, ребенок опознает в парне недавнего насильника! Однако тот продолжал категорически все отрицать.
Можно было, конечно, показать подозреваемого и другим потерпевшим. Но это означало бы подключить к делу сотрудников Главка, которые не преминут присвоить себе чужие лавры. Есть такое дело – чего греха таить. Поэтому решили обойтись собственными силами. Один из милиционеров, опрашивавших девочку в тот злополучный день, вспомнил, что насильник попросил у нее попить. Она сбегала на кухню, налила в стакан воды, вернулась с ним в прихожую и открыла дверь. Парень попил, а потом поинтересовался, нельзя ли поговорить с кем-либо из взрослых. Услышав, что в квартире больше никого нет, он вошел вовнутрь и закрыл за собой дверь.
Так вот: стакан этот оперативники изъяли – уже вечером, когда пришедшая с работы мать позвонила в милицию. Пальцев на том стакане не нашли, но. Парню во время допроса дают точно такой же стакан («Выпей и успокойся!»), следует новая экспертиза и… в деле появляется неопровержимая улика!
Как знать, чем бы закончилась вся эта история, если бы буквально через два дня, когда подозреваемый уже находился в изоляторе, не было совершено аналогичное преступление. По счастливой случайности девочке удалось вырваться и выскочить на лестницу. Как раз в это время поднимался к себе сосед, живший этажом выше. Мужчина оказался не робкого десятка и сумел подонка задержать. Этот тип, между прочим, оказался здорово похож на задержанного ранее парня, и его опознало подавляющее большинство жертв – в том числе и та самая восьмилетняя девчушка.
Сию историю я вспомнил отнюдь не для того, чтобы «обличить и заклеймить». Сегодня про милицию уже столько страшилок написано, причем профессиональными журналистами, что обывателя уже ничем не удивишь и не напугаешь. Просто хотел заметить, что в отдельных случаях фальсификация экспертного заключения возможна чисто технически, а посему оную нельзя отрицать в принципе [4].
И пусть простят меня за этот пассаж сами эксперты, к коим я всегда относился и отношусь с искренним уважением и где-то даже с благоговением. Что-то в их работе сродни шаманству. Сидят себе возле микроскопов, колдуют чего-то, бормочут себе под нос, а потом клиенту – бац! – десять лет строго режима.
В свое время – в средней школе милиции – был у нас специальный предмет, где нам преподавали основы этой премудрости. Назывался он «криминалистическая техника». И именно из-за того, что «техника», я и невзлюбил сию дисциплину с самого начала – еще до того, как ее начали преподавать. Как только ненавистное слово в расписании увидел – аж скулы свело. Вот и не пошло. Не прикалывали меня все эти синие лампы, микроскопы, реактивы и прочая лабу-да. Фотографировать, правда, любил, поскольку это где-то сродни живописи, и. все, наверное. А когда уж основы баллистики начали изучать – так вовсе тоска настала. Оружие я тоже не люблю. Стреляю, правда, неплохо, автомат Калашникова и сейчас соберу и разберу с завязанными глазами – в армии научили. Но вот показать, где там шептало, где отражатель, а где зуб выбрасывателя, – от этого увольте. Или пули под микроскопом рассматривать. Бр-р-р!..
При всем при этом, проблем с получением зачетов по кримтехнике у меня не было. Но объяснялось сие отнюдь не глубоким знанием предмета. Просто ваш покорный слуга оформил для кафедры несколько учебных стендов – меня для этого даже с занятий снимали. Ну, а взамен, понятное дело, определенные поблажки.
Кстати, был среди этих стендов один, который назывался «Типы и виды папиллярных узоров». Не знаю, почему именно, но дактилоскопия стала исключением – она была мне даже в какой-то степени интересна. Там не было этих чертовых шептал или фиолетовых лучей, всей техники – кисточка да банка с порошком, а терминология так прямо слух ласкала: рисунок, линия, узор.
И вот, вычерчивая на листе ватмана эти самые узоры, я неожиданно поймал себя на мысли, что понимаю все то, о чем тут идет речь. А поскольку еще и зрительную память имел отменную, то и сам процесс идентификации личности немного усвоил – то есть знаю, как определить, твой это пальчик или нет.
Позже, когда уже опером в угрозыске работать начал, приходилось самому разную публику дактилоскопировать: задержанных, подозреваемых, бомжей, а иногда и вовсе трупы. Между прочим, эксперты мои дактокарты даже другим оперативникам в пример ставили!
Так что – повторюсь – в дактилоскопии я кое-что понимаю. По верхам, разумеется, но это не беда. В экспертно-криминалистическом управлении, причем как раз в дактилоскопическом отделе, работает мой старый друг Дима Коротков, так что квалифицированная консультация или помощь мне в случае необходимости обеспечена.
1 2 3 4 5 6 7 8

загрузка...