ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


А сейчас давайте снова вернемся к убийству Глебова и попробуем на время забыть про этот чертов отпечаток. Нет его – и все! Тогда в свете поиска настоящего убийцы сразу возникает следующий, традиционный еще со времен римского права, вопрос: «Qui prodest?» – «Кому выгодно?».
На этот вопрос я пока ответить не могу, поскольку не располагаю должными сведениями как о самом убитом, так и о его окружении.
Глебов мог кому-то чем-то помешать, и противная сторона решила устранить эту помеху кардинальным образом. Это также мог быть мотив мести. Это могли быть и денежные «разборки». Это могло быть еще что-то.
Единственное, что можно отмести с уверенностью, – так это убийство на бытовой почве. Оные совершаются спонтанно, а тут преступление тщательно подготовлено, поскольку продуман даже вопрос о том, как направить следствие по ложному пути. Но, в любом случае, убийцей является человек из ближайшего круга покойного. Сей несложный вывод следует из очень простого обстоятельства: постороннего инвалид не впустил бы в квартиру. В наше время люди вообще стали осторожнее, а уж те, кто в силу объективных обстоятельств за себя постоять не сможет, случись что, – тем паче.
И, принимая во внимание данное соображение, я вношу в список подозреваемых первую фамилию: Глебов. Нет-нет, это не мистика! Речь идет о родном брате убитого – его упоминала Нечайкина в своем рассказе.
В квартиру он, надо полагать, был вхож, и причины желать смерти брата оставшийся Глебов вполне мог иметь. То же наследство, к примеру. Так что об этом брате надо собрать более подробную информацию.
Затем в том же списке появляется другая фамилия: Евгений Наумович Шохман, соучредитель нескольких коммерческих структур, солидный бизнесмен и Людмилин муж. Тут опять нет ничего странного. С Глебовым он был, вероятно, даже на «короткой ноге» – в противном случае тот не стал бы при Власове называть Евгения Наумовича просто «Женькой». И у него, кстати говоря, могут быть основания убрать не только Глебова, но и Власова. В отношении Сергея мотивом может служить ревность. Не знаю, насколько сама Люда верит в то, что их отношения являются для окружающих тайной, но мне это представляется более чем сомнительным. Скрыть «служебный роман» от десятков посторонних глаз еще никому не удавалось. Так что господин Шохман наверняка об этих отношениях осведомлен, и кто знает, до какой степени ему в действительности на них наплевать. А что до Глебова, то тут мотивом могут быть финансовые разборки. В принципе, вместо дипломата с тремястами тысячами баксов (я не зря интересовался суммой!) вполне можно было бы подослать специально обученного человечка с острым ножичком, а дипломатик оставить себе. И убийцу попутно выложить следователю на блюдечке: вот он – извольте-с! Словом – одним выстрелом шлепнул двух зайцев. Но, если это так, то перед организатором подобного преступления в известной степени можно снять шляпу.
Вы только не подумайте, что я уже выбрал себе жертву и теперь вцеплюсь в нее мертвой хваткой, как Глеб Жеглов – в доктора Груздева. Ни в коем разе! Эти две фигуры просто всплыли первыми – еще во время рассказа Людмилы. Скоро в этом списке появится третий, четвертый, пятый. И кто тут под каким номером числится – роли не играет. Это ведь не по значимости, а по порядку. А каким именно по счету в этом списке окажется тот, кого я ищу, – существенного значения не имеет.
– О-о-о! Кого я вижу!..
Колька Удальцов появился на службе прежде других и теперь с радостными восклицаниями хлопает меня по спине. Обычно-то раньше всех приходит Платонов – этот из дома старается убежать, едва глаза продрав. А тут что-то задерживается.
– Здорово, Коль! Ну, что у нас плохого?
– Плохого? Плохого-то сколько угодно. Говорят, к примеру, что контору нашу скоро вообще разгонят к едрене матери, причем в масштабах страны.
– Это каждый год говорят.
– Так теперь, вроде, говорят аж на самом верху. Новый министр на каком-то совещании заявил, что РУОПы были нужны в конце восьмидесятых – начале девяностых, когда по улицам свободно разъезжали бритоголовые амбалы с бейсбольными битами и барыги в малиновых пиджаках. А сейчас, мол, обстановка в стране совсем другая: стабильность, подъем экономики, укрепление бизнеса и власти, и мы, стало быть, становимся лишними. Ох**нная логика, а?! Типа, если войны нет – то и армия не нужна. Да и кто сказал, что войны нет? Сам-то министр по улицам не гуляет. Про подъем экономики я вообще молчу. Ну, правильно: были б у него мозги – разве б министром внутренних дел назначили? Инженеришко сраный… Подумаешь – школу с медалью закончил! У меня в свое время в классе один такой учился. Тоже медаль получил, в университет без экзаменов зачислили. А на третьем курсе прямо с какой-то научно-практической конференции спецтранспортом на Пряжку увезли. Делал доклад и вдруг неожиданно замолк, за плакат заходит, выглядывает оттуда, и. «Куку!» Профессора одного в президиуме чуть кондрашка не хватила.
Я уже открыл рот, чтобы прокомментировать в том плане, что вот, мол, и готовый замминистра, как вдруг в памяти всплыла фраза, брошенная моим давним знакомым Георгием Алексеевичем Мещеряковым: «Сейчас на самом верху готовится реформа РУОП и еще ряда подразделений МВД. Ваша контора слишком. как бы это поточнее сформулировать. активна. Поэтому министерством вскоре будет проведена очередная реформа этого управления – естественно, под предлогом повышения эффективности его работы.» Неужели сбывается?…
– А ты почему здесь? – интересуется Удальцов. – Что – разве никуда отдыхать не поехал?
– Да побыл у отцовской родни в Боровичах две недельки, а вот теперь как раз приехал отдохнуть.
– Это как? – непонимающе уставился на меня Николай.
– Как в том анекдоте. Встречаются два приятеля, и один другому говорит: «Знаешь, оказывается, самый лучший отдых – это съездить на три недели в Сочи». «А ты откуда знаешь – ты ж туда не ездил!» – «Я – нет. А вот жена уехала.» Вот и у меня, Коль, мать к родственникам на Ставропольщину завтра отправляется. Квартира остается в моем полном распоряжении – тогда и отдохну по полной программе.
– Ты прям как Горбачев незабвенный выражаешься: на Ставропольщину. А вообще, везет же тебе, Пашка! Собственная хата. Ты хотя бы не будь жлобом и не забудь про товарищей по оружию.
– Товарищей по оружию забывать – последнее дело! – радостно подтверждает появляющийся в дверях Андрюха Шилов, который слышал лишь заключительную часть последней фразы. – Здорово, Паша! Рад тебя видеть без конвоя. А что такое дают, что о нас помнить следует? Я тоже хочу.
– Николаич на некоторое время становится единоличным обладателем двухкомнатной квартиры со всеми удобствами, – поясняет Удальцов. – Включая два спальных места в разных комнатах.
– А-а-а. Тогда к технарям забеги. Они сейчас фотолабораторию списывают, так что на халяву сможешь разжиться красным фонарем. Пригодится – на дверь повесишь.
У Шилова с супругой – полный альянс, и он у нас – верный муж. Не удивляйтесь, такое тоже бывает. Когда в нашем узком кругу речь вдруг заходит о «гусарских» похождениях, Андрюха обычно скептически отмалчивается. И не всегда поймешь – то ли осуждает, то ли завидует, то ли и то и другое вместе.
– Мне реклама ни к чему, – машу я рукой. – Кто помнит – тот и так придет. Вы лучше скажите: где Платоша?
– Он отпросился на сегодня – им мебель должны привезти, – откликается Андрей. – Его Танька сейчас развила в квартире нездоровую активность, и Серега боится, что теперь к ним теща переедет. Она-то пока со своим младшим сыном живет, братом Татьяниным, и ругается с ним каждый день. Теперь, возможно, решила переключиться на зятя. Тогда Платоше – вешалка полная.
– Да, ему только тещи для полного счастья и не хватало… Кстати, о драконах!
Я рассказываю коллегам пару свежих, как мне кажется, анекдотов про тещу, которые почерпнул, пребывая у родственников в Боровичах. Мне они показались забавными, но ребята почему-то не смеются. Поэтому вам я их рассказывать не буду.
– Таким, как ты, Пашка, анекдоты про тещу напрасно запоминать, – вздыхает Удальцов. – Не для тебя они.
– Почему?
– Напоминаешь писаря, который всю войну протирал штаны при штабе, а, демобилизовавшись, начинает хвастать перед односельчанами своими фронтовыми подвигами. Вот появится собственная теща – тогда и рассуждай.
– Точно! – хохотнул со своего места Шилов.
– Злые вы, уйду я от вас.
Между прочим, коллеги не совсем правы. Теща у меня есть. то есть была. И мы с ней, между прочим, никогда не ругались. Правда, объясняется это не моим ангельским характером, а тем простым обстоятельством, что была она моей тещей меньше двух лет, и виделись мы за это время всего только один раз – на свадьбе. Наташка родом из Курска, и родители ее там до сих пор живут. Но развелись мы давным-давно – я еще лейтенантом был – и ребята этого попросту не помнят.
Забираю бумаги и пакет с приложением и плетусь в информационный отдел.
Романова, к счастью, уже на месте. В двух словах объясняю ей суть задачи. Лена страдальчески морщится и собирается уже было рассказывать, как много у них работы, но в этот момент я протягиваю в прорезанное в двери окошечко приготовленный презент.
– Хорошо, – вздыхает та, пряча улыбку. – Только, Паша, не раньше, чем завтра к обеду [5]. Действительно работы много.
– Ты – самая красивая женщина во Вселенной! – произвожу я «контрольный выстрел».
Окошечко кокетливо захлопывается, а ваш покорный слуга с чувством выполненного долга возвращается в свой кабинет. К этому времени уже подтянулся и Сашка Павлов, так что все «живые» в сборе.
– Братья по разуму! – обращаюсь я к присутствующим. – У вас появился шанс доказать миру, что вы таковым еще обладаете, несмотря ни на каких министров. В качестве утренней разминки проводим мозговой штурм. Условия задачи: в квартире, где совершено убийство, на двери обнаруживают отпечаток пальца, причем не простой, а оставленный кровью жертвы. По этому отпечатку находят подозреваемого, который ранее судим и, соответственно, фигурирует в наших учетах. Требуется обосновать версии, при которых этот человек к убийству все же непричастен.
– Это что – какая-нибудь шутка? – интересуется Шилов после непродолжительного молчания.
– Нет, Андрюш, вполне реальная задача. Принимаются к рассмотрению любые рациональные объяснения.
В кабинете на некоторое время снова воцаряется тишина.
– Ошибка эксперта. – пожимает плечами Андрей. – Это палец не подозреваемого, а другого лица.
– Раз! – киваю головой я. – А если эксперт прав?
– Подменили дверь! – выдает Павлов спустя пару секунд.
– А кровь убитого тогда на ней откуда возьмется, если даже и так? – поворачивается к нему Удальцов. – Кстати говоря, Паша, откуда известно, что это кровь именно жертвы?
– Есть заключение экспертизы.
Мой ответ прозвучал недостаточно уверенно – я ведь этот момент у Нечайкиной не уточнил. Хотя каким же еще образом это можно было установить, если не экспертизой? Но Коля почувствовал слабинку и наседает:
– Какой именно экспертизы?
– Судебно-медицинской – какой же еще?
– Я понимаю, что не почерковедческой. Там говорится, что это кровь именно убитого, или только группа крови та же?
Тут до меня дошло, куда Николай клонит.
У нас не так давно – в начале года где-то – занятия проходили, вроде повышения квалификации, и там сотрудник из экспертного управления лекцию читал. Суть в том, что, если раньше медики по крови только групповую принадлежность давали и различить кровь у двух людей с одинаковой группой не умели, то теперь появился новый метод, называемый «генная дактилоскопия». Название, кстати, довольно неудачное, ибо к дактилоскопии, как таковой, анализ не имеет никакого отношения, а основан на исследовании биологической ткани. Достаточно иметь микроколичество крови, кусочек кожи или даже волосок с уцелевшей луковицей, чтобы идентифицировать конкретного человека.
1 2 3 4 5 6 7 8

загрузка...