ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Если охи-охи тебе ласковый, – не хотел бы я, тут у вас, нарваться на настоящих свирепых существ любого пола и размера. – Мальчишка прыснул: здоровенный постоялец даже сейчас, без меча, шлема и панциря, которые лежали на соседней скамье, под рукой, был, что называется, увешан всяким смертоносным железом и одной только разбойной рожей способен напугать взрослого тургуна.
– Теперь-то уж не понять, что было, господин, а по следам разобрать, так она в одиночку на тургуна бросилась, вот он ее и порвал. – Постоялец опять покрутил бородой.
– Тургун! Час от часу не легче. А тургун-то здесь откуда? Как раз бы и сожрал весь ваш хутор-мутор с трактиром вместе, да с вами со всеми впридачу?
– Нет его уже, он на восток умахнул. За ним императорские егеря специально гнались, сотни две их было, да еще с колдунами. Говорят, это за сто лет впервые такое чудо в наших краях. Позавчера возвращались с победой, остановились на чуть-чуть, умыться, да попить – все, прикончили его. На двух лошадях специальный ящик со льдом, под замком. Его величеству голову везли – показывать. Для куст… кунт…
– Для кунсткамеры?
– Да. А что это такое, святилище?
– Нет. Специальная глазелка, гостям хвастаться. Коллекция… – И видя, что мальчишка не понимает: – Ты ракушки, камешки, стеклышки не собираешь в одном месте? Чтобы были разные, интересные и все твои?
– Нет. Мусиль зубы копит. И человеческие, и зверьи… У дохлой охи-охи полдня клыки выковыривал… Грибасика убить грозится. Я его как гриб нашел, Грибом и прозвал.
– Вот-вот. Гриб? Чудно как-то, впрочем, дело твое. А я бы Гвоздиком назвал, в честь его хвостика. И Император наш тоже всякую чудь собирает. И называется то место – кунсткамера. Понял?
– Вроде бы. Да, Гвоздик лучше. Слышишь, я тебя Гвоздиком теперь звать буду. Ой!
– Эй, парень, куда это он? – Стоило мальчику отвлечься на разговор с незнакомцем, выпустить щенка на песок, как названый новым именем малюсенький охи-охи, почти слепыш, на заплетающихся лапах побежал зачем-то в сторону воды, тут же его подхватила волна, словно специально подкарауливала, бережно приподняла щенка и вдруг швырнула дальше, прочь от берега. Мальчишка завопил и не раздумывая прыгнул в прибой, туда где в панике барахталось неуклюжее маленькое тельце. Зеленые, с прибрежной мутью волны, скачущие поверх пологого дна, словно дразнили мальчика, держали щенка на виду – только руку протяни, но мальчик прыгнул раз, другой – все никак!
– Есть! – раздался торжествующий вопль. Лин – так звали мальчика – выпрыгнул по плечи из воды, в руке его извивался пойманный Гвоздик. Перепуганный насмерть щенок визжал и старался как мог, в кровь кусая и царапая руку своего спасителя, но Лин не обращал внимания на такие пустяки, он спас своего питомца и был счастлив.
Человек на берегу тоже расслабился было и вдруг поперхнулся смехом, вскочил: прямо за спиной у мальчика пророс из полупрозрачного гребня волны черный треугольник… И рядом еще один.
Теперь и мальчик заметил акул позади себя, они были не то чтобы совсем рядом, но им до него гораздо ближе, чем ему до берега. Мальчик рванулся, но волны, только что игривые и добродушные, не отпускали, безжалостно тянули назад, на глубину.
Воин взревел и раскоряченной тушей прыгнул через стол навстречу волне. Двуручный меч его так и остался лежать на скамье, но правой рукой он сдернул с пояса короткую, в локоть с четвертью, секиру, левую вытянул вперед и тяжело побежал, по пояс в воде, навстречу мальчику. И мальчик был ловок, и воин смел и умел: одним рывком, как щуку из воды, выдернул он мальчишку и метнул себе за спину, на мелководье… И это было вовремя…
Да, я помню тот день во всех красках и вспоминаю его, улыбаясь. Это я был тот воин с запада, где я действительно повоевал, в свое удовольствие и во славу Императора, и пошел побродить по свету, когда мне прискучили сражения. Это я зарубил в волнах двух здоровенных акул, прямых предков нынешних, современных… Очень похожих, только те были еще агрессивнее и бесстрашнее. Предполагаю, что на дворе в ту пору стоял юрский период. А если уж я предполагаю – то так оно и есть, хотя отличие его от современных научных представлений о Великом Юрском Динозаврическом – огромно. У нынешних акул, утверждают ихтиологи, по крайней мере, у некоторых «продвинутых» видов, есть чуть ли не зачатки социума, иерархия, стадность, а у тех древних, юрского периода, – только биологический императив: шевелится – кусай! Они бы и на тургуна бросились без колебаний и страха, вздумай он полезть вдруг в морскую воду. А тургуном местное человеческое население юрского периода называло самого свирепого и хищного динозавра, ныне переименованного учеными господами в Королевского Тиранозавра. Только вот на самом деле самец у тургунов всегда крупнее самки и никогда не наоборот. И мозги в его здоровой голове были под стать зубам и глотке: надстройка над базисом инстинктов и безусловных рефлексов – условные рефлексы ковались в этих мозгах только так! Не человек, конечно, и даже не млекопитающее, но тургун – страшный охотник и отчаянный боец, умный, короче, зверь, не рептилия безмозглая… Но как это доказать современным ученым? Туда, в Древний Мир, их не отведешь, экспонаты из одних миров в другие я никогда не ношу, а без этого они меня наголову в спорах разбивают – невежда, говорят…
Тургуны и охи-охи, продвинутые ящеры и перворожденные млекопитающие, в отличие от рыб акул, способны бояться, хотя гораздо больше причин для страха не у них, а у тех, кто с ними сталкивается, включая и акул. Но акулы как раз страха не ведают. Бесстрашие, кстати говоря, практически всегда соседствует с безмозглостью. Бесстрашие и безмозглость, альфа и омега существования какого-нибудь животного племени, типа акул, или термитов… Связка, губительная для отдельно взятой особи, но помогающая выжить виду. Даже я, не последний божок в моих мирах, не стану связываться, воевать с пчелиным роем: хоть казни их на виду у остальных, в назидание, хоть с медом ешь – остальные все равно жалить лезут. Так сказать, до последнего патрона. Значит, лучше обойти и уклониться, поскольку ни смысла, ни престижа в той победе не снискать… Был у меня приятель, военный врач, Франсуа его звали. Так он часто говаривал на эту тему: «Вшей можно победить, но лучше избегать». И в нашем полку – ему спасибо – избегали вполне успешно. Однако, смерть – хитрая вошь: все равно дотянулась до него и до многих из нас в виде иприта, во время немецкой газовой атаки…
Да, но вот акул я разделал любо-дорого, причем только с помощью секиры и хорошей физподготовки, почти без сверхъестественинщины… Пир был на весь мир, а море розово – сам едва успел с неоткушенной ж…й на берег выбежать, когда со всей морской округи «ихние» коллеги на обед припожаловали.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97