ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


OCR Anita
«Ты в моей власти»: ЭКСМО; Москва; 1996
ISBN 5-85585-860-Х
Аннотация
Розмари Дауни, ведущая шоу-программы на телевидении, впервые увидела Бена Моррисона, тридцатитрехлетнего актера, в день своего рождения, и эта встреча изменила всю ее жизнь, еще вчера вполне устроенную: уютный дом, любимая работа, признание и уважение коллег. Страсть обрушилась на нее, подобно урагану, грозя уничтожить все, что она ценила. Год жизни, полной надежд, страсти, мучительной ревности и любви, изменил и саму Розмари.
Джил Гаскойн
Ты в моей власти
Фреду и Фрэнсис, которые безоговорочно любят меня
1
Розмари проснулась, как обычно, ровно в семь, несмотря на выпитое накануне изрядное количество водки. За пятнадцать минут до того, как включился чайник с таймером – подарок Эллы, возвышавшийся наподобие миниатюрной электростанции на ночном столике, покрытом кружевной салфеткой. Приоткрыв один глаз, Розмари с некоторой робостью разглядывала четкий контур, удивляясь, как ее взбалмошной дочери пришло в голову подарить ей на день рождения такую практичную, хотя и экстравагантную вещь. Возможно, все дело в круглой дате. Пятидесятилетие.
– Ура, – воскликнула Элла, – устроим прием. Это серьезная веха.
– Что за веха? О чем ты? – Розмари терпеть не могла приемов.
– Пятидесятилетие, мам. Пора менять жизнь. Заняться чем-нибудь новым. Встряхнуться. А то ты становишься такой же невыносимой, как бабушка. Позовем пятьдесят близких друзей, у тебя наверняка наберется пятьдесят близких друзей.
– Элла, дорогая, ты шутишь. В пятьдесят лет столько близких друзей не бывает. Я каждое Рождество вычеркиваю из записной книжки по меньшей мере пять имен. И вовсе не потому, что эти люди умерли.
Все же гостей набралось человек двадцать– тридцать, можно сказать, стараниями Эллы.
Розмари уже давно и с успехом вела передачу на телевидении, это сделало ее жизнь после развода легче и значительно удобнее. Разведена, но не одинока – с двадцатипятилетней дочерью-актрисой, по большей части безработной, которая проводила дома довольно много времени, а исчезала, лишь когда ее выманивали очередной роман или очередная работа.
В чайнике вдруг загорелась лампочка, из него понеслись чудовищные звуки, заставившие Розмари сесть в постели, зажав уши руками, пытаясь заглушить звук и в то же время поддержать голову, которая явно в этом нуждалась. В ее годы пить вредно. Чашка чая в постели – вот все, что ей нужно. Давно ей никто не подавал чай в постель, разве что гостиничная прислуга. С мучительного развода прошло уже пятнадцать лет. Пятнадцать лет одиночества, сражений с трудными детьми – и теперь, наконец, успех, уверенность в себе и радость самостоятельной жизни.
Вода закипела, новехонькое устройство успокоилось и затихло. Розмари потянулась налить чаю, с благодарностью подумав о своей умной, заботливой дочери. В чашку полился кипяток. Вчера Розмари, конечно, забыла взять пакетики с заваркой.
– Проклятье…
Придется вставать и тащиться по ступенькам вниз. Даже не пытаясь привести в порядок остатки вчерашней прически, она накинула халатик, сунула ноги в шлепанцы и решительно двинулась на кухню.
Открыв дверь спальни, Розмари обнаружила, что в доме было поразительно тихо. Большой, светлый, милый дом, купленный лет пять назад, когда ее телевизионная передача вдруг стала необыкновенно популярной. Одно из преимуществ известности – с деньгами в кармане можно купить дом, достаточно большой, чтобы спрятаться от ежеминутно узнающих тебя зрителей. Она была влюблена в этот дом в Уимблдоне сильнее, чем в любого мужчину за всю свою жизнь.
Розмари раздвинула шторы на лестничной площадке, впустив раннее утро и неяркий мартовский солнечный свет. Спустилась вниз по широким ступеням, придерживаясь за перила, чувствуя, что после вчерашнего ноги не вполне слушаются ее. Она и не взглянула на видневшиеся сквозь открытые двери остатки вчерашнего празднества. Это ее не касается. Позже придет Пат и все уберет. Когда-то давно работа по дому была средоточием ее жизни. Теперь это время прошло. Она могла позволить себе нанять для этого Пат.
Розмари вошла в кухню. У раковины стоял человек. Силуэт его четко вырисовывался на фоне освещенного только что выглянувшим солнцем окна. Он что-то напевал и мыл посуду под струей воды. На мгновение ее охватил такой страх, что сердце сжалось. Человек обернулся и посмотрел на нее, держа в одной руке голубую мочалку, а в другой – фарфоровую кружку. За его спиной струя продолжала течь в белую керамическую раковину. Первое впечатление всегда самое сильное.
– Привет! – Голос оказался неожиданно мягким для такого огромного человека.
– Простите, – по-дурацки извинилась она за свое вторжение. – Вы, очевидно, один из друзей Эллы и оставались ночевать.
Он шагнул вперед, все еще с кружкой в руке, и она смогла рассмотреть его лучше без яркого ореола, слепившего ее. Карие глаза и печальная улыбка.
– Нас познакомили вчера вечером, – сказала она.
– Бен. Бен Моррисон. – В голосе – печаль, как и в улыбке. – Еще раз – привет.
Он повернулся и закрыл кран. Подошел к столу посреди кухни и поставил кружку. Розмари почувствовала себя маленькой и беззащитной в легком утреннем одеянии. Бен показался ей огромным. Она села и присмотрелась к нему получше. Высокий, смуглый и красивый. Приятно обнаружить такого мужчину в собственной кухне наутро после своего пятидесятилетия. Посмеиваясь над собой, Розмари улыбнулась ему. Бездонные глаза смотрели молодо и насмешливо.
– Хотите чаю? – спросил Бен, глядя на нее с высоты своих шести с лишним футов. – Надеюсь, вы не против, что я здесь похозяйничал? То есть заварил чай.
– Чудесно. Да, конечно. Чаю хочется страшно.
Он повернулся и взял с сушилки другую кружку.
– Мне лучше чашку с блюдцем, – неожиданно для себя сказала Розмари.
Ее решительный тон заставил его вскинуть брови. Он взял чашку с блюдцем и принялся вытирать их.
– Готов поспорить: вы не из тех, кто пьет шампанское из пластикового стакана, верно?
Розмари рассмеялась.
– Ни за что. Только из хрустального бокала.
Улыбаясь, он принялся разливать чай, который, к ее удивлению, заварил в чайнике. Каким-то образом он дал ей ощутить себя опекаемой.
Направляясь к холодильнику, Розмари сказала:
– У меня только обезжиренное молоко, это ничего?
И приподняла пакет, чтобы показать ему, холодный воздух проник под легкую одежду. Она поежилась.
– Я сегодня утром вкуса не ощущаю. Любое сойдет. – Он повернулся к ней. – Где у вас сахар?
– Может быть, хотите «алка-зельтцер»? – Она достала сахарницу и поставила на стол рядом с таким же маленьким молочником, куда уже успела перелить молоко. Красивые фарфоровые вещицы, расписанные цветами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90