ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И остолбенела: ее муж и ее сестра, слившиеся в экстазе любовных объятий, предавались на софе первородному греху. Евгения не могла вымолвить и слова, она часто задышала и осела на персидский ковер.
Надежда, первая заметившая внезапное вторжение, резво подскочила, Сергей виновато тер усы. Евгения чувствовала, как сердце с бешеной скоростью бьется в груди, словно намереваясь выскочить. На глаза навернулись слезы. Она посмотрела на мужа, которому безгранично верила.
– Как ты мог, – только и прошептала Евгения. – Сергей, я же тебе верила, а ты…
– Милая сестренка, а что, собственно, произошло? – с вызовом произнесла Надежда и, усевшись в кресло, закурила.
Она, как истинная эмансипе, наслаждалась лучшими сигаретами.
– Мне нравится твой муж, я нравлюсь ему, и что из этого. На дворе второе десятилетие двадцатого века, Женя, а ты живешь догмами викторианской эпохи. В наше время стыдно не изменять, ты разве об этом не знала?
– Надежда, я прошу тебя, – Сергей, уже овладевший собой, нахмурился. – Мне надо поговорить с Евгенией…
Надежда хрипло рассмеялась:
– Значит, как только я стала тебе не нужна, Сережа, ты тут же вышвыриваешь меня. Ну что же, попробуй убедить нашу толстушку в том, что у нее был обман зрения, галлюцинация, или как там это называется. Еще бы, у меня ведь денег-то практически нет, а твоя женушка, несмотря на то что жертвует всем, кому ни попадя, все еще миллионерша.
Грубо схватив Надежду за локоть, Сергей выволок ее из гостиной. Однако в ушах Евгении звучали ее обидные и резкие слова. А что, если она говорит правду? Что, если Сергей никогда ее не любил? Почему он изменил ей – да с кем, с ее сестрой!
– Я не хотел, это получилось… получилось совершенно нелепо. – Евгения еще никогда не видела мужа таким виноватым. – Женечка, я потерял голову, но я тебя сильно люблю, ты же знаешь. Люблю только тебя и нашего сына. Больше мне ничего не надо.
Как же ей хотелось верить его словам. Но имела ли она на это право? Евгения не знала. Она потеряла веру в мужа, и это было хуже всего. Евгения проплакала всю ночь, запершись в спальне. Утром, увидев в столовой Надежду, она не смогла сдержаться и наговорила ей кучу резких слов. Та не осталась в долгу и выложила Евгении все, что накопилось в ней за многие годы.
Слова, резавшие душу и чувства, окончательно отдалили сестер друг от друга. Евгения, никогда не отличавшаяся бурным нравом, заявила с не свойственной ей безапелляционностью:
– Надежда, я думаю, тебе лучше съехать из этого дома.
– Что ты говоришь? – с изумлением протянула Надежда. – Ты соизволила забыть, что этот дом принадлежит мне?
– Ты ошибаешься, – ледяным тоном произнесла Евгения. – Ты – нищая, у тебя практически нет денег. Именно я оплатила векселя твоей матери, убитой любовником в Риме, именно мне принадлежит этот особняк. Так что убирайся, пока я не выставила тебя на улицу.
– Но, Женя, – вступился Сергей. – Куда Надя пойдет, это так жестоко…
– Мне все равно, – сказала Евгения.
Она понимала, что поступает крайне несправедливо, но ей хотелось отомстить Надежде за причиненную боль, за многочисленные унижения, которым та подвергала ее все эти годы, за то, что она попыталась украсть у нее самое дорогое – ее Сергея.
– Я не ожидал от тебя такого поступка, – произнес Сергей.
– Я сама не ожидала, – ответила Евгения и, смяв салфетку, поднялась из-за стола. – Я дам тебе немного денег, Надежда, но в течение трех дней ты покинешь этот особняк. У тебя есть благодетели и воздыхатели, вот к ним и отправляйся.
Евгения была уверена – инициатором интрижки была именно Надежда. Сергей никогда бы сам не решился изменить ей, да еще с сестрой. Надежда, как всегда, склонила его к этому. Она красивая, молодая, уверенная в себе. Почему мужчинам требуется именно это?
– Хорошо, я сделаю все, что ты скажешь, – таким же ледяным тоном произнесла Надежда. – Но учти, Евгения, я тебе этого никогда не прощу. Отныне ты мне больше не сестра.
– Ты мне никогда и не была сестрой, – вставила Евгения и, хлопнув тяжеленной дубовой дверью, вышла прочь.
Приехав на собрание очередного дамского комитета, она обнаружила всего двух пожилых графинь, которые мирно дремали в креслах. Никто более не изъявил желания принять участие в обсуждении насущных вопросов.
Евгения снова оказалась на улице. Только сейчас ей бросилось в глаза непонятное ликование и странная эйфория, которая царила на улицах Петербурга. Восторженные толпы что-то кричали, солдаты с красными бантами обнимались с горожанами, городовые куда-то мгновенно исчезли.
– В чем дело? – удивленно спросила Евгения у подростка, продававшего газеты.
– Эх, тетя, очки-то протри, царь отрекся, – весело закричал тот. – Купи газету за полтинник – и узнаешь все!
Евгения торопливо отсчитала мальчику нужную сумму и развернула свежую, еще мазавшую пальцы типографской краской газету. Вчера вечером произошло небывалое – император Николай Второй подписал отречение, добровольно отказавшись за себя и за сына от российского престола.
Буквы плясали перед глазами, Евгения пыталась вчитываться в слова и не понимала их смысл. Она вернулась домой. Верная Ляша, которая переживала семейную бурю, притаившись в своей комнатенке, сообщила, что Сергей, узнав об отречении императора, куда-то спешно уехал. Надежды тоже не было дома.
– Что же будет, Евгения Владимировна? – запричитала старушка, для которой слово «революция» было чем-то ругательным. – Как же мы будем без императора?
Евгения не знала, что ответить, и, прижав к себе плачущего Павлушу, просидела остаток дня в кабинете, прислушиваясь к восторженным крикам и победным песням, доносившимся с заснеженных улиц.
Сергей вернулся только через тридцать шесть часов, когда Евгения, перепуганная стрельбой и беспорядками на улицах столицы, уже не чаяла увидеть мужа живым. Утомленный, прокуренный, с красными воспаленными глазами, он тем не менее дышал энергией и был в прекрасном расположении духа. Их семейный скандал ушел в далекое прошлое.
– Женечка, – он поцеловал Евгению, выпившую все валериановые капли, которые она только отыскала в особняке, – ты не представляешь, что произошло! Теперь нужно заниматься обустройством новой жизни. Увы, без императора. Эра монархии закончилась. Но к власти пришли люди, которые искренне любят нашу страну.
Заметив, что по толстым щекам Евгении бегут слезы, он воскликнул:
– Ну не плачь, моя хорошая, все в полном порядке. Мы продолжим войну до победного завершения, еще совсем немного – и покажется заря новой жизни.
Надежда, для которой крушение тысячелетней монархии не стало полной неожиданностью, заявилась через несколько дней, и только затем, чтобы собрать вещи. Ее доставил роскошный автомобиль с замазанным гербом, принадлежавший, скорее всего, родовитой фамилии.
Проскользнув, как змея, в тонком облегающем пальто серебристого цвета мимо Евгении, грузно расположившейся в кресле, Надежда, обернувшись на лестнице, произнесла:
– Ты не передумала?
И, не дожидаясь ответа, добавила:
– Ну что же, Женечка, прощай. Я соберу кое-какие вещи и уеду в Лондон. Тут оставаться небезопасно. Не думаю, что мы с тобой еще когда-нибудь увидимся. За мной заедут через два часа. У нас не так много времени, чтобы сказать друг другу последние слова.
Евгения в задумчивости осталась около камина. Надежда – девчонка без царя в голове, она сумасбродна и готова пойти на любые авантюры. В конце концов, как старшая сестра она несет за Надежду ответственность. Куда она собралась, в какой Лондон, с кем именно?
Она поднялась по лестнице и направилась в кабинет Владимира Арбенина: именно там она заметила зыбкий свет. Она не может простить Надежде того, что она совратила ее мужа, но расставаться на такой ноте Евгении не хотелось. Она же обещала дать Наде денег…
В роскошно обставленном кабинете покойного отца она застала неожиданную сцену – Надежда поспешно выкладывала из сейфа пачки денег и бархатные футляры с драгоценностями. Сейф располагался за большим портретом Владимира Ипатьевича, украшавшим одну из стен. Евгения и не подозревала, что сестра знает шифр.
– Что ты делаешь? – произнесла Евгения, чувствуя, что всяческая жалость к сестре и ее порыв оказать ей помощь без следа испаряются. – Немедленно положи на место, Надежда, это тебе не принадлежит!
Оглянувшись на сестру, Надежда продолжила опустошать сейф.
– Ты думаешь, у меня нет права на часть семейных сокровищ, – зло произнесла она. – Ошибаешься, Женечка, тебе придется со мной поделиться. Я собралась в Лондон, а там деньги пригодятся. Ты ведь не против, если я навсегда позаимствую кое-что?
Она открыла один из футляров и бросила оценивающий взгляд на редкостной чистоты и красоты ожерелье из матовых овальных жемчужин.
– Кажется, это принадлежало твоей бабке, баронессе Корф. Какая прелесть, не так ли, Женечка?
– Положи немедленно на место! – взвизгнула Евгения и бросилась к сестре.
Она относилась к такому типу людей, которые, обычно уравновешенные и даже невозмутимые, на самом деле копят в себе обиды и претензии и в один прекрасный момент взрываются, фонтанируя страшным гневом.
– Это тебе не принадлежит, я не позволю! – кричала она и, ухватившись за ожерелье, что есть силы дернула его на себя. Тонкая нить порвалась, жемчужины, как горошины, с дробным стуком посыпались на письменный стол и паркет.
Надежда рассмеялась и открыла другой футляр, в углублении которого сияла сапфировая брошь.
– Без добычи я отсюда не уйду, – сказала она. – Ты думаешь, что сумеешь меня остановить? Нет, Женечка, пробил мой час. Мне надоело быть младшей сестрой. При тусклом свете ночника, в окружении старинной обстановки, они уставились друг на друга, полыхая злобой и ненавистью. Евгения сжимала в руке пустой футляр, тонкая лапка Надежды инстинктивно тянулась к литому бронзовому подсвечнику, стоявшему на подоконнике.
Внезапно внизу, в холле или гостиной, раздался пронзительно-тонкий женский крик.
– Что это? – напряглась Надежда.
Евгения посмотрела на часы, половина второго. Сергей, перед тем как отправиться на очередное собрание, предупредил ее, что в Петрограде полно бандитов и люмпенов, которые, пользуясь политическими неурядицами, вторгаются в богатые особняки и грабят тех, кто там проживает.
В доме они были вчетвером – две сестры, Павлуша и верная Ляша. Сын Евгении давно спал в детской, значит, кричать могла только Ляша.
Крик мгновенно разрядил обстановку. Надежда затаилась. Евгения близоруко оглянулась.
– Не шуми ты так, – сказала ей сестра. – Если в доме кто-то есть, а это именно так, мы не должны привлекать к себе внимания.
Она тихо щелкнула выключателем, свет погас.
– Но там же Ляша, мы не можем ее бросить, – пробасила Евгения.
Надежда шепотом приказала ей:
– Замолчи немедленно, ты же не хочешь, чтобы бездомная приблудь изнасиловала тебя, а потом убила.
Послышались топочущие шаги, кто-то двигался по направлению к кабинету. Евгения тяжело вздохнула. Заскакал свет фонаря, потом вспыхнула большая лампа.
На пороге кабинета стоял незнакомец, высокий человек, одетый в рваную матросскую шинель, небритый, со злобным выражением лица. В одной руке у него была кочерга, в другой он сжимал ручку потрепанного докторского саквояжа из свиной кожи.
– Ага, дамочки, – сказал он, ничуть не удивившись при виде двух сестер. – Вот вы где. Я же знал, что в этом доме должны быть только бабы. Одна уже валяется внизу…
– Ляшенька! – произнесла Евгения. – Что вы с ней сделали?
– Убил, – сплюнув на паркет, ответил грабитель.
Затем его внимание привлекли драгоценности и пачки денег, разбросанные по столу.
– Ого, вы уже все для меня приготовили, – сказал он. – Вот это да, я и не ожидал, что в вашем паршивом особняке будет такая знатная добыча.
Держа наперевес кочергу, он подошел к столу, распахнул саквояж и стал сгребать украшения.

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру - распространителю легального контента "ЛитРес":


1 2 3 4 5 6 7 8 9

загрузка...