ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


 




Фридрих Евсеевич Незнанский
Дорогие девушки


Из дневника Турецкого Ц




«Дорогие девушки»: АСТ, Русь-Олимп; Москва; 2008
ISBN 978-5-17-04801
Аннотация

В основе книги подлинные материалы как из собственной практики автора, бывшего российского следователя и адвоката, так и из практики других российских юристов. Однако совпадения имен и названий с именами и названиями реально существующих лиц и мест могут быть только случайными.
В агентство «Глория» обращается женщина с просьбой найти ее пропавшую подругу. За дело берутся Антон Плетнев и Александр Борисович Турецкий. Простое на первый взгляд дело оказывается первым звеном в череде странных и страшных происшествий.
Бывший «важняк» Турецкий оказывается втянутым в почти мистическую историю, где все не то, чем кажется, где правит бал абсурд, где реальность и сновидения меняются местами и где даже найденные трупы к утру исчезают из морга.
Турецкий упорно идет по следу пропавшей девушки, не догадываясь, что в конце пути его ждет смертельная схватка с Неведомым:

Фридрих Евсеевич Незнанский
Дорогие девушки

ПРОЛОГ

«Сегодня ночью мне в голову пришла забавная мысль. Индуисты верят в переселение душ. Так? Так. Получается, что тысячелетиями на свете живут практически одни и те же люди, но в разных обличиях. „Пускай живешь ты дворником — родишься вновь прорабом. А после из прораба и до министра дорастешь“. Примерно так. Но ведь население земли растет! Что при неизменном количестве душ выглядит странновато. Количество душ неизменно, а количество тел с каждым годом увеличивается. Дураку понятно, что душ на всех не хватит.
Но ведь мы живем, плодимся и неплохо размножаемся. Напрашиваются два вывода. Либо половина жителей земли живет без душ. Что в принципе объясняет все безобразия, которые творятся на земном шаре. Либо кто-то там наверху вынужден резать каждую душу на куски, как именинный торт, чтобы каждому досталось хотя бы по кусочку. Это тоже многое объясняет.
В любом случае, ситуация с душами довольно поганая. А значит, Царства Божьего на земле нам не видать как собственных ушей. Да ладно царство. Самое обидное, что такие псы, как я, никогда не останутся без работы. Более того — чем мельче будут душонки, тем больше у нас будет работы.
За ужином поделился этой мыслью с Ириной. Объяснял долго, путано, сбиваясь с мысли. В общем, очень долго объяснял. Пару раз приложился к стакану, чтобы перевести дух и поднабраться сил. Ирина слушала молча, но при этом смотрела на меня как на полного идиота. А потом притащила из книжного шкафа книжонку какого-то поэта из современных. Раскрыла и ткнула пальцем в строки. Вот в эти вот:

«Но ведь растет народонаселенье.
Твои индусы, брат, не замечают?
Вот наши души — новые творенья?
Иль это прежние, дробясь, мельчают?»

Всего четыре строки. А я пыхтел десять минут, чтобы объяснить. До чего все-таки удивительная вещь эта поэзия. Каждое слово стоит двадцати.
Не знаю почему, но мне стало обидно. Вероятно, это из-за того, что за ужином я принял грамм триста водки, а после водки я всегда становлюсь болтливым, обидчивым и сентиментальным.
С Ириной у нас по-прежнему швах. Как две половинки одного куска. Только один из них свежий, ароматный, смазанный бутербродным маслом, а второй — засохший, черствый, грязный, несъедобный. Который из этих двух кусков я? Ответ очевиден.
Вообще, забавный у нас с ней был разговор.
— Ир, — говорю, — может, сходим куда-нибудь? Развеемся.
— Куда? — спрашивает, а сама смотрит так холодно, не глаза, а две замерзшие лужицы.
— В кино, — отвечаю. — Мы с тобой сто лет не были в кино.
— Турецкий, но ты ведь на самом деле этого не хочешь.
— Может быть, — отвечаю. — А может быть, хочу.
— Если и хочешь, то не со мной.
— А с кем?
— С кем-нибудь другим. Помоложе да поярче меня и другого пола.
Хотел возразить, а потом махнул рукой. Что тут скажешь? «Может, да. А может, нет». Хорош ответ.
— Ладно, — говорю. — Тогда ты, наверно, не будешь возражать, если я проведу остаток вечера в баре?
— Что ты, — говорит, — милый. В последнее время бар тебе — дом родной. Разве я могу лишить человека дома?
— Не можешь, — отвечаю с кривой ухмылкой.
Она пожимает плечами:
— Тогда к чему эти вопросы? Иди куда хочешь.
Встала, собрала тарелки, бросила их в раковину и ушла в спальню. Вот и поговорили.
Ладно, я не в обиде. Бар так бар. Но на душе осадочек. И эти дурацкие вопросы в голове… Все время крутится — «Что же с нами, черт возьми, происходит? И когда это началось? И что такое „это“?
Кстати… вернее, совсем некстати, но… сегодня вечером позвонил Плетнев. Говорит, утром в «Глорию» заедет какая-то барышня. Барышня «жутко волнительная». Позвонила и раскудахталась в трубку: «Подруга пропала! Убили, зарезали, утопили! Жуть! Кошмар!» В чем там суть я так и не понял. Не до того было. Вообще, надо завязывать с «Глорией». Надо, Саня, надо. Чувствую себя детсадовским полицейским. Скоро буду подряжаться на поиски детских подгузников.
Частный детектив, специалист по поиску украденных подгузников Александр Турецкий! Звучит неплохо. Может быть, даже прославлюсь на этом поприще, и мою физиономию напечатают на обложке журнала «Работница». Чем не слава?»
Александр Борисович усмехнулся, пару секунд помедлил, потом закрыл тетрадь, бросил ее в верхний ящик стола и запер его на ключ.
Рука потянулась за сигаретами, однако пачка была пуста. «Черт!» — сказал Александр Борисович, смял пачку в кулаке и яростно швырнул ее в урну для бумаг.
На кухне Турецкий долго рылся в шкафах, затем пошарил на антресолях, однако сигарет нигде не нашел. На улицу идти не хотелось. Александр Борисович потихоньку прошел в спальню и прислушался к дыханию жены. Ему показалось, что дышит она неровно, прерывисто.
— Ир, — тихо позвал Турецкий.
Ответа не последовало.
— Ир, ты не спишь?
— Сплю, — ответила жена.
— Слушай, ты не видела мои сигареты? Целый блок где-то оставался.
Ирина протянула руку и включила лампу. Сонно поморгала, привыкая к свету, затем посмотрела на часы.
— Турецкий, ты разбудил меня в два часа ночи, чтобы спросить про сигареты? — спросила она с металлом в голосе. — У тебя совесть есть?
— Если бы не было, я бы дождался четырех часов утра, — ответил Александр Борисович, стараясь сохранить «хорошую мину при плохой игре».
— Что ж, ты всегда был эгоистом. Твои сигареты на балконе. В красной тумбочке. Это все?
— Слушай, Ир, чего мы все время ссоримся, а?
— Посмотри на часы и поймешь.
— Да я не про сейчас говорю. Я вообще.
— Насчет «вообще» спросишь в другой раз. Когда будешь чуточку потрезвее. Спокойной ночи, гражданин начальник.
— И вам того же.
Ирина выключила лампу, и Турецкий вышел из спальни. Настроение было окончательно испорчено.

ГЛАВА ПЕРВАЯ
ЛЮБОВЬ


1

— Не знаю, Марина, мне кажется, что ты сильно преувеличиваешь. — Хрупкая, коротко стриженная и очень ухоженная брюнетка отпила из бокала глоток коктейля и облизнула губы быстрым красным язычком. — Все не так уж и плохо.
— А я и не говорю, что плохо, — пожала плечами ее собеседница, стройная, смазливая блондинка, из тех, про кого обычно говорят «ноги от ушей» и «девяносто-шестьдесят на девяносто». — Просто мне все надоело, понимаешь? Год идет за годом, а в жизни ничего нового.
Брюнетку звали Люда Шилова, она была владелицей фитнес-клуба и пары салонов красоты на севере столицы. Блондинку — Марина Соловьева. Она нигде не работала, жила на то, что оставил ей при разводе бывший супруг (и, судя по ухоженному виду, очень даже неплохо жила), и обожала экстремальные виды отдыха.
Вот уже десять минут Марина рассказывала Люде о том, какой пресной стала ее жизнь, пытаясь вызвать в подруге сочувствие и получить от нее моральную поддержку. Однако Люда не готова была поддержать подругу. Самой-то ей скучать было некогда, салоны и фитнес-клуб отнимали слишком много времени.
Люда была убеждена, что для Марининой хандры люди давным-давно придумали определение, и звучало оно так: «Девка с жиру бесится».
Марина закурила, а Люда посмотрела на ее тонкое, томное, капризное лицо и сказала:
— Тебе нужно сменить обстановку. Съезди куда-нибудь, развейся.
— Куда? — насмешливо прищурив зеленые глаза, поинтересовалась Марина.
Люда пожала плечами:
— Ну, не знаю. Если надоел юг, смотайся на север. В тундру, на Аляску. Покатайся на оленьих упряжках, поешь строганину, поохотся на белых медведей.
Марина усмехнулась.
— Ага. И потрахайся с моржами, так что ли?
— Почему обязательно с моржами. Там ведь есть эти… как их… чукчи. Или эскимосы. Наверняка среди них есть настоящие самцы. Они ведь живут как первобытные люди — все добывают своими руками.
Марина хрипло засмеялась.
— Хороший совет, ничего не скажешь. Может, мне еще в угольную шахту спуститься? Там тоже самцов хоть отбавляй. Все здоровые, черные и с отбойными молотками наперевес!
Тут рассмеялась и Люда.
— А вообще тебе нужен хороший роман.
— У меня недавно был роман.
— У тебя была постель, — возразила Люда. — А я говорю про настоящий роман. С цветами, стихами, влюбленностью и ревностью.
Марина удивленно-насмешливо уставилась на Люду.
— Подруга, мне тридцать один год, — сказала она. — Какая к черту влюбленность?
Люда нахмурила лоб и кивнула:
— Да, ты права. В нашем возрасте влюбиться трудно. Практически невозможно. Но, с другой стороны, можно поиграть в любовь. Вообразить, что все это по-настоящему. Найти мужика посимпатичнее, с бицепсами и мозгами и…
— Где ты такого найдешь?
— Ну, иногда встречаются.
— Где? В голливудских фильмах?
Люда отхлебнула коктейль, почмокала губами и сказала:
— Знаешь что: тебе нужен мужик, который бы не знал, что у тебя полно денег. Кто-нибудь совсем посторонний, не из нашей тусовки.
Марина выпустила изо рта тонкую струйку дыма и дернула уголком губ.
— Где ж я такого возьму?
— Над этим нужно подумать. Я бы предложила тебе кого-нибудь из своих знакомых, но ты же мой «контингент» знаешь. Либо козлы, либо женатики.
— Женатика не хочу, — поморщилась Марина. — Я этого добра нахлебалась.
— А я тебе и не предлагаю. Я просто размышляю вслух. — Люда допила коктейль, взяла со стола сигареты и откинулась на спинку стула.
Закуривая, она наморщила лоб, усиленно соображая, где же найти подруге «совсем постороннего» мужика. Однако ответ нашла сама Марина.
— Знаю! — сказала она вдруг. — Знаю, где такого найти!
— И где? — с любопытством спросила Люда.
— В Интернете!
— Ты с ума сошла. Женщины нашего круга в Интернете не знакомятся.
— Я тебе про то и говорю. Как ты правильно заметила — это «совсем другая тусовка».
В глазах Люды читалось сомнение.
— Ну, не знаю, — медленно проговорила она. — Как-то все это странно.
— А заниматься сексом с незнакомцем в туалете самолета — это, по-твоему, не странно?
Люда дернула плечом.
— Это было всего раз, — весело ответила она. — И потом, мне в голову ударило шампанское, а он был такой красавчик.
1 2 3 4 5 6 7

загрузка...