ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ    ТОП лучших авторов книг Либока   

научные статьи:   принципы идеальной Конституции,   прогноз для России в 2020-х годах,   расчет возраста выхода на пенсию в России закон о последствиях любой катастрофы
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Марш Турецкого -


Аннотация
Мокрый гранд — на воровском жаргоне «ограбление с убийством». Убита семнадцатилетняя девушка, ограблена московская квартира. Подозреваемый — студент музыкального института имени Гнесиных.
Почти одновременно с этим в Москве убивают владельца элитного ночного клуба, диджея столь же известного ночного клуба, а в далеком Краснохолмске двумя выстрелами из пистолета убит резидент закавказских наркоторговцев по кличке Бай.
Преступления, казалось бы, не имеющие никакого отношения друг к другу. Но это только на первый взгляд. К расследованию привлекаются детективы агентства «Глория», и от страницы к странице начинают проступать очертания глобального по своим задумкам преступления российских наркобаронов, которые уже давно наладили промышленное производство наркотических таблеток экстези, — и теперь начинается кровавая борьба за рынки сбыта.
Фридрих Незнанский
…И грянул гром
В московской квартире ударом стилета убита девушка, первокурсница художественного колледжа. Все говорит за то, что убийство это, судя по всему, было непреднамеренным — банда домушников наткнулась в квартире на дочь хозяйки дома, в то время как в этот час квартира обычно пустовала, и следствие останавливается на версии «мокрого гранда», то есть ограбление с убийством. Однако в этот же день пропадает, словно проваливается сквозь землю, студент Гнесинки, Дима Чудецкий, и детективы «Глории», к которым мать Чудецкого обратилась за помощью найти сына, узнают, что этим же утром Дима Чудецкий звонил убитой и, судя по всему, они виделись еще до того, как кто-то ударил ее стилетом в печень.
К поиску исчезнувшего студента Гнесинки, который, оказывается, уже давно пристрастился к марихуане и таблеткам экстези, подключаются МУР и группа капитана Сергачева из Московского управления по борьбе с наркотиками. Выясняется, что Чудецкий уже давно является своим человеком в элитном ночном клубе «Аризона», хозяин которого активный член наркосиндиката и давно уже наладил в Сибири производство экстези и теперь пытается завоевать московский наркорынок.
Под видом немецкого коммерсанта и его телохранителя Голованов и Агеев командируются в город Краснохолмск, где и разворачиваются основные события по ликвидации преступной группировки, которую возглавляет некоронованный король Краснохолмска, сын вице-губернатора области Николай Похмелкин. Однако главная задача Голованова — это вытащить из дерьма пока что ни в чем не повинного Чудецкого, и эту операцию он проводит достойно.
Глава первая
Лучи багряного закатного солнца с трудом пробивались сквозь узорчатые шторы балконной двери, раскрашивая дорогой паркет вечерними красками, в этих багряных и розово-желтых полутонах было что-то сюрреалистическое, почти мистическое, и только труп молодой девушки возвращал к суровой действительности. Со странно вывернутой рукой, она лежала на полу, наискось перегородив комнату, и жгучая белизна ее обнаженных ног на фоне подсохшей лужицы крови казалась столь же неестественной, как и все то, что произошло в этой уютной комнате пять — максимум шесть часов назад. По крайней мере, именно это время убийства обозначил судебно-медицинский эксперт, когда наконец-то закончил возиться с трупом.
— Два часа пополудни, — безапелляционно заявил эксперт, с трудом стаскивая с широченных кистей медицинские перчатки. — Но не исключено, что ближе к трем. Не позже.
— Нож? — негромко спросил Мартынов, хотя и без того было ясно, что Валерия Лопатко погибла не от огнестрела. Довольно дорогой окровавленный нож с длинным выбрасывающимся лезвием лежал в полуметре от головы убитой, и впечатление было такое, будто она все еще тянется за ним.
Судмедэксперт покосился на молодого еще опера убойного отдела МУРа, которому из-за неопытности прощались подобные вопросы, видимо, с трудом великим удержался, чтобы не проехаться по профессиональной подготовке выпускников Вышки, вздохнул обреченно и только после этого повернулся к следователю межрайонной прокуратуры, который также ждал его заключения.
— Вскрытие, конечно, покажет, но уже сейчас могу сказать, что смерть наступила от проникновения колюще-режущего предмета в область печени. Судя по всему, ножа, с узким лезвием до пятнадцати сантиметров длиной.
И он кивнул на нож, до которого еще не дошли руки экспертов.
Видимо вполне согласный с предварительным заключением судмедэксперта, следователь пробурчал что-то маловразумительное и кивнул Мартынову, чтобы тот шел за ним. Когда вышли в коридор, произнес негромко:
— Ты с матерью убитой уже разговаривал?
— Не успел. Там вроде бы врач с ней возится.
— Как только придет в чувство, попробуй ее разговорить. А я с соседями пока что потолкую. Может, и проклюнется что-нибудь важное.
Врач «скорой» сумел-таки вывести мать убитой из состояния шокового ступора, и теперь появилась надежда, что она сможет ответить хотя бы на часть вопросов, которые крутились на языке оперуполномоченного убойного отдела МУРа.
— Вы мама Валерии?
В ответ кивок и тоскливый взгляд наполненных слезами глаз, в которых плескалась боль.
— А ваш муж… отец Валерии?
— Мы… мы в разводе.
— Значит, в этой квартире вы жили вдвоем с дочерью?
И снова унылый кивок и тусклый, как приглушенное эхо, ответ:
— Вдвоем.
— Ваша дочь училась, работала?
На лице женщины застыл какой-то немой вопрос, но пока она не справилась с этим своим состоянием и так же тускло произнесла:
— Студентка… училась на дизайнера.
— Выходит, сегодня она должна была быть на занятиях?
На этот раз отрицательное покачивание головой и столь же тускло-бесцветное:
— Лерочка… она заболела. Что-то простудное. И вот…
Ее плечи дрогнули, она закрыла лицо руками, и стоявший неподалеку врач тут же сунул ей в руку небольшую мензурку с какой-то дрянью.
— Выпейте… Надежда Николаевна. Полегчает.
Видимо даже не осознавая до конца, что делает, мать убитой приняла протянутое лекарство, поднесла к губам и вдруг снова зашлась в рыданиях. Когда наконец-то ее отпустил и этот приступ, Мартынов задал, пожалуй, самый главный вопрос:
— Простите, а в какое время ваша дочь возвращалась из колледжа?
Явно не понимая, о чем ее спрашивает совсем еще молоденький коренастый оперативник, Надежда Николаевна моргнула ресницами, и на ее лице застыла мучительная маска убитого горем человека, которому забыться бы сейчас в своем горе, а его терзают непонятными вопросами.
— О чем вы? И зачем? Мартынов повторил вопрос и негромко добавил:
— Поймите, Надежда Николаевна, это очень важно.
Мать Валерии неопределенно пожала плечами:
— В четыре, а то и в пять. Раньше приезжать никак не получалось.
В пять… До четырех домой не возвращалась. А эксперт утверждает, что смерть наступила не позже трех…
Это уже была зацепка. По крайней мере, выстраивалась рабочая версия, и Мартынов негромко спросил:
— А в какое время вы возвращаетесь домой?
В потухших, заплаканных глазах можно было прочитать и удивление, и возмущение одновременно.
— Я?
— Да, вы, — уже более настойчиво произнес Мартынов. — Я имею в виду, вы в одно и то же время заканчиваете работу?
На лице женщины дернулся нерв, однако она все-таки смогла пересилить себя и тусклым, совершенно бесцветным голосом произнесла:
— Если вам, конечно, это что-то даст… Я парикмахером работаю… в салоне красоты. А график у нас — два по двенадцать. К тому же у каждого мастера есть свои постоянные клиенты, которые приглашают на дом, так что… — Она замолчала, и ее лицо застыло в известковой неподвижности.
За спиной Мартынова откашлялся врач «скорой», предупреждая муровского опера о возможных последствиях затянувшегося опроса, впрочем, Мартынов уже и сам понимал, что еще пара-тройка «ненавязчивых» вопросов — и мать убитой может впасть в истерику или, еще того хуже, в глубокий транс, однако не мог закончить разговор, пожалуй, без завершающего, самого главного, как теперь ему казалось, вопроса:
— Как давно заболела ваша дочь?
— Чего?.. Я не понимаю, — глухо отозвалась женщина, с трудом разлепив губы.
— Я имею в виду, как давно она не посещает колледж?
Надежда Николаевна пожала плечами, видимо с великим трудом заставляя работать мозг.
— Лерочка… она еще в субботу плохо себя почувствовала, покашливать стала, нос заложило… а утром, когда я на работу уходила, сказала, что в поликлинику пойдет.
— Итак, сегодня первый день?
— Да, — уже совершенно опустошенным голосом подтвердила мать убитой, и из ее груди вырвался надрывный протяжный стон, похожий на хрип обезумевшего от боли зверя.
Пора было заканчивать с этой пыткой, однако Мартынов не мог уйти, не задав самого последнего вопроса:
— Надежда Николаевна, я, конечно, все понимаю, как понимаю и то, насколько вам сейчас тяжело отвечать, но, ради бога… скажите, из вашей квартиры что-нибудь пропало? Может, вещи какие, золото, деньги?
Она оторвала от лица мокрые от слез ладони, ее рот приоткрылся, и женщина непонимающим взглядом уставилась на мучителя в штатском. И единственное, что можно было прочесть в ее глазах, это не выплаканную еще боль, которая воплем рвалась наружу: «Ты о чем, сынок?! Какие деньги? Какое золото? У меня дочь… у меня дочку убили!»
Наконец до нее все-таки дошел смысл вопроса — и она невнятно прошептала, с трудом проглотив подступивший к горлу комок:
— Я… я не знаю. Позвоните мужу… он подъедет. Телефон в записной книжке. Лопатко Михаил Богданович.
И замолчала, сжав руками голову.
Мартынов повернулся лицом к врачу «скорой», который уже готовил шприц для укола, однако тот только руками развел. Мол, всему есть предел — и даже железо ломается, если его пережать. А тут… человек.
Вернувшись в комнату, которая уже пропиталась, казалось, запахом смерти и крови, Мартынов отвел в сторону следователя, вкратце пересказал ему свою беседу с хозяйкой квартиры, и тот дал добро на телефонный звонок отцу Валерии.
Уже вырисовывалась рабочая версия убийства, и оставалось немногое, чтобы запустить ее в оперативно-следственную разработку.
Когда до отца Валерии дошел наконец-то страшный смысл непонятного поначалу телефонного звонка, он глухо застонал и словно лишился дара речи. Уже привыкший к подобной реакции за те несколько лет, что он работал в уголовном розыске, Мартынов вынужден был напомнить о себе деликатным кашлем.
— Да, я слушаю вас, — послышался в трубке глухой, слегка надтреснутый мужской голос.
— Вы могли бы сейчас подъехать?
— Вы имеете в виду…
— Да.
— Еду. Лопатко не заставил себя ждать, и не прошло, пожалуй, получаса, как он, оттолкнув в сторону стоявшего на пороге милиционера, почти ворвался в комнату. И застыл на месте, уставившись остановившимся взглядом на цветастую накидку, под которой четко просматривались очертания человека.
— Лера? — почти выдохнул он, неизвестно к кому обращаясь.
— Да.
Он опустился перед ее головой, сдвинул накидку в сторону, долго, очень долго смотрел на заострившееся лицо дочери, и вдруг его плечи дрогнули от рвущихся из груди рыданий.
Не отрываясь взглядом от лица дочери, с трудом поднялся на ноги и глухо произнес:
— Кто ее?..
— Мы бы тоже хотели знать. Это произнес стоявший тут же Мартынов, и Лопатко повернулся на голос. Всем корпусом — словно крупный, матерый волк.
— Это вы мне звонили?
— Да. На побелевших скулах Лопатко шевельнулись вздувшиеся желваки, и он уставился на Мартынова пронизывающе-вопросительным взглядом. Словно сказать хотел: «Мою дочь какие-то звери… а ты, опер хренов…» — однако все-таки пересилил боль и глухо произнес:
— Слушаю вас.
— Нам нужна ваша помощь.
— Моя?!
— Да, ваша, — пришел на помощь Мартынову Львов. — Необходимо осмотреть квартиру и хотя бы визуально определить, не украдено ли что-нибудь.
— А… а Надя что? Она здесь? — дернулся к двери Лопатко.
— Здесь она, здесь, — поспешил успокоить его Львов. — Но… Короче говоря, ей самой сейчас необходима помощь. С ней врач на кухне возится.
При этих словах следователя плечи Лопатко поникли и он весь как бы стал ниже ростом.
— Да, конечно… плохо… — с лихорадочным блеском в глазах бормотал он.
1 2 3 4 5
Загрузка...

научные статьи:   теория происхождения росов-русов,   циклы национализма и патриотизма и  пассионарно-этническое описание русских и других народов мира и 
загрузка...