ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Ты убиваешь вооруженных воинов голыми руками и ловишь стрелы зубами. – Он неожиданно улыбнулся. – Во всяком случае, так мне рассказывали.
– Я защищаюсь, как умею, великий повелитель. Но поверь мне, если воин выпустит в меня стрелу, шансов остаться в живых у меня ничуть не больше, чем у любого другого человека.
– Мне говорили иное…
Я перевел дыхание, мысленно прикидывая, насколько мне можно доверять чувству юмора Угэдэя.
– Мой повелитель, – произнес я, тщательно взвешивая слова. – За свою жизнь вы наверняка слышали больше необычайных историй, чем все остальные, здесь присутствующие, вместе взятые. Кому, как не вам, знать, как мало остается от истины, когда она пересказывается много раз.
Я угадал. Он рассмеялся.
– Еще бы! Моя собственная доблесть в битвах растет день ото дня с тех пор, как я сижу на этом троне. Армии, которые я разбил, возрастают в численности столь же быстро, не говоря уже о врагах, которых якобы я поразил собственной рукой. Им уже вообще нет числа.
– Мой повелитель, – сказал один из монголов, сидевший через несколько человек от меня, – не следует полагаться лишь на слова чужеземца. Позволь нам испытать его.
У говорившего был недоверчивый взгляд, характерный для людей определенной профессии. Не знаю, существовала ли у Угэдэя собственная служба безопасности, но, если она существовала, этот человек вполне мог быть ее шефом.
– Что ты предлагаешь, Кассар? – лениво поинтересовался Угэдэй.
– Пусть чужеземец станет там, – монгол взмахом руки указал на открытое место посредине шатра, – а твои телохранители выпустят в него несколько стрел. Только тогда мы доподлинно узнаем, что к чему.
Прежде чем ответить, Угэдэй пару минут задумчиво изучал пальцы собственных рук.
– Но если все эти истории сплошной вздор, мы убьем посла, Кассар.
– Мертвый посол лучше, чем живой колдун, – проворчал монгол.
– Дадим ему саблю, и пусть он сразится с Чамукой, – предложил другой монгол. – Это будет и справедливо, и интересно.
– Пусть поборется с кем-нибудь, – подал голос третий придворный.
Угэдэй выслушал все три предложения, продолжая медленно прихлебывать вино.
Елю Чуцай, серьезный и безучастный ко всему, не сказал ни слова.
Я понимал, что, если будут выбраны первые два испытания, мне придется защищаться. Тогда монголы поймут, что в историях, ходивших обо мне, было не так уж много преувеличений. В этом отношении третье предложение представлялось мне более предпочтительным, хотя я узнал, что даже товарищеские поединки монголов нередко заканчивались смертью. Я заметил, что, поднеся кубок к губам, Угэдэй бросил на меня внимательный взгляд. Вероятно, тогда я впервые задумался над тем, что его показное пьянство являлось своеобразным приемом, которым он пользовался, чтобы оценить ситуацию и выиграть время для принятия правильного решения.
Опустив кубок на ковер, Угэдэй поднял правую руку. В шатре мгновенно наступила тишина.
– Ясса учит нас быть гостеприимными с чужестранцами, которые приходят к нам в лагерь, – произнес Угэдэй голосом, вдруг ставшим необыкновенно звучным и твердым. – Этот человек – посол из далекой страны. Он не может быть подвергнут испытанию, словно жеребенок-однолеток или только что выкованная сабля.
– Но Ариман предупреждал нас… – начал было Кассар, даже не пытаясь скрыть недовольство.
– Я сказал свое слово, – произнес Угэдэй голосом, не допускавшим возражений.
Его слова положили конец дискуссии. Великий хан откинулся на спинку трона. Он бросил взгляд на кубок, стоявший на ковре, но не прикоснулся к нему. Легким кивком головы указав в сторону женщин, сидевших слева от него, он снова обратился ко мне:
– Я слышал, с тобой живет женщина, лекарка. Доволен ли ты ею? Может быть, хочешь иметь другую? Достаточно ли у тебя слуг, чтобы удовлетворить твои нужды?
– Я вполне доволен своим положением, о мой великодушный повелитель, – поспешно ответил я.
Он на секунду прикрыл глаза, словно волна боли внезапно прокатилась по его телу.
– Ты посол из западных земель, – продолжал он, вновь открывая глаза. – В послании Субудая говорится, что ты многое знаешь о странах, лежащих позади черноземных равнин. Какова цель твоего прибытия ко мне?
Неплохой вопрос, особенно если знать, как на него ответить.
Я понимал, что с моей стороны было бы весьма неосторожно попытаться настроить Угэдэя против Аримана, не имея весомых доказательств своей правоты. Елю Чуцай не зря предупреждал меня, что в тех случаях, когда монголы не могли или не хотели докопаться до истины, они обычно выбирали простейший способ решения проблемы – казнили обоих спорщиков.
Пришла моя очередь изучать глаза Угэдэя. Я нашел в них боль, понимание и, наконец, то, что меньше всего ожидал увидеть, – доброжелательность. Этот человек без колебаний мог приказать сжечь города целой страны и поголовно вырезать их население, интуитивно или из чувства противоречия, не желая прислушиваться к мнению своих советников, решил, что я не представляю для него угрозы. Опять же, по той или иной причине, он доверял или, по крайней мере, хотел доверять мне. Но даже если я ошибался в своих оценках, он, во всяком случае, не был тем пьяным глупцом, каким обрисовал мне его Елю Чуцай.
– Мой повелитель, Великий хан, – произнес я, понижая голос. – Не могли бы мы поговорить так, чтобы другие нас не услышали? То, что я хочу вам сказать, не предназначено для посторонних ушей.
Несколько секунд он обдумывал мои слова, затем кивнул в знак согласия.
– Позднее. Я пошлю за тобой.
Затем, повысив голос, чтобы все присутствующие могли его слышать, он задал мне следующий вопрос:
– Как тебе удалось пересечь Тянь-Шань в этих сандалиях?
Этот вопрос вызвал новый взрыв веселья у монголов, за которым последовало еще несколько, по мере того как я в деталях описывал мои злоключения на пути от Персии до Каракорума. Наступила уже ночь, но они продолжали задавать мне вопросы о моей стране и о море, которое отделяло ее от Европы. Я описал им Атлантический океан как бурное, опасное для плавания море, бездну, непреодолимую для монгольской конницы, что, кстати, вполне соответствовало действительности.
– Тогда как ты сам пересек его? С помощью колдовства?
Наступила абсолютная тишина. Даже во взгляде Великого хана я заметил неожиданную настороженность. Я позволил им завлечь себя в ловушку.
– Конечно нет, – возразил я, лихорадочно пытаясь найти удовлетворительный ответ. – Вы видели китайский флот, не так ли? – спросил я.
Некоторые из присутствующих утвердительно кивнули. Как я успел заметить, Кассар не входил в их число.
– Подобные суда могут пересечь океан, если им повезет и они не попадут в полосу штормов.
Про себя я подумал о викингах, сумевших достичь Исландии, Гренландии и даже Лабрадора в открытых драккарах, но предпочел не развивать эту тему.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90