ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Но на такого врага профессору Ивановскому, как вы понимаете, наплевать, о
н не хочет знать никакого Хаима Ягудина, он вообще никого здесь не хочет з
нать, кроме семьи Кузнецовых.
Семья Кузнецовых состояла из отца Ч кузнеца, матери Ч племянницы моего
дедушки Ивановского и трех дочерей, трех девушек-красавиц. У этих девуше
к-красавиц были красавицы подруги, и, как вы, наверно, догадались, среди по
друг, безусловно, главной подругой была Рахиль Рахленко, моя будущая мат
ь. И, конечно, Рахиль сделала так, что во время следующего визита Ивановски
х к Кузнецовым они там ее застали. В этом нет ничего удивительного! Сестры
Кузнецовы пригласили к себе ближайшую подругу Рахиль Рахленко и познак
омили ее с Якобом Ивановским, который хотя и приехал из Швейцарии, но прих
одился им родственником, троюродным братом или чем-то вроде этого. И что з
азорного в том, что их подруге захотелось поближе рассмотреть эту загран
ичную штучку, этого фарфорового мальчика, потрогать, повертеть, посмотре
ть, из чего кроятся такие красивые куклы. Моя мать умела всего лишь кое-ка
к читать, писать, считать Ч не больше. В те времена, особенно в семье сапож
ника, девушкам редко давали высшее образование. Ничего, кроме неба, сосно
вого леса и реки, она не видела, и вот пожалуйста, маленький принц из Швейц
арии…
Моя мать очень любила отца, любила всю жизнь и отдала ему всю жизнь. Но, вст
реть ее отец на базельских улицах, он все равно полюбил бы Рахиль и только
Рахиль, она была его судьбой. А будь мой отец парнем с нашей улицы, еще неиз
вестно, как бы повернулось дело… Красивый, конечно, но тихий, скромный, зас
тенчивый, и могло случиться, что мать полюбила бы более сильного, смелого,
боевого парня. При всей своей дерзости и сумасбродстве моя мать была жен
щина практичная, знала, чего хотела, знала, что ей надо, и не хотела знать, че
го ей не надо. И учтите, что в девушках моя мать считалась первой красавице
й города и офицеры из полка специально ездили по нашей улице, чтобы посмо
треть на Рахиль Рахленко.
Но в данном случае действовала мать. Она захотела увидеть иностранцев и
без всяких церемоний вышла на улицу. Ей захотелось познакомиться с хорош
еньким мальчиком, похожим на сына генерал-губернатора, она пришла в дом к
своим подругам и познакомилась.
Что происходило дальше, как складывались их отношения, не знаю, я при этом
не был. Мама говорила потом: «Он мне проходу не давал, ухаживал с утра до ве
чера». Папа говорил: «С утра до вечера она мне расставляла сети, ловушки и
капканы». Так они шутили. Но в этих шутках, я думаю, была доля истины. Отец бы
л влюблен, мать играла с диковинной игрушкой, но было ясно, что эту игрушку
она уже не отдаст.
Кому ясно? Прежде всего им самим. И только им самим. Однако в те времена, осо
бенно в таких традиционных семьях, браки заключались не на самом высоком
уровне, не на небесах, браки заключали родители.
Могли ли родители Рахили рассчитывать на такой брак? Конечно, мой дедушк
а Рахленко был не какой-нибудь холодный сапожник, он был мастер, имел свою
сапожную мастерскую; богачом, правда, не был, но и в бедняках не ходил. Кром
е того, как вы увидите из дальнейшего рассказа, это был человек во многих о
тношениях замечательный, я бы даже сказал, выдающийся. Но все же не профес
сор, не доктор медицины, не владелец лучшей в Европе клиники. И разве в Шве
йцарии мало богатых невест для парня из такой семьи?
Что же касается дедушки Ивановского, то он, разумеется, ни о каком браке не
думал. Якобу надо сначала кончить университет, получить специальность,
стать врачом, а уж потом думать о женитьбе. Старик вообще считал Якоба мла
денцем, у него и мысли не было, что его Якоб, его маленький, застенчивый Яко
б, этот мизиникл , вздумает жениться.
Конечно, если бы старик что-нибудь усек , как теперь говорят, он
немедленно сел бы в поезд и смотался обратно в Швейцарию. Но он ничего не
усек, и хотя смотался, но не в Швейцарию, а в город Нежин, повидать своих гим
назических друзей, и поехал один, без Якоба. А так как Якобу не годилось жи
ть одному в гостинице и столоваться в трактире, то он переселил его к Кузн
ецовым, где ему выделили залу , самую парадную комнату, и обесп
ечили домашним питанием.
Большей глупости старик совершить не мог: он оставил Якоба один на один с
Рахилью.
Старик отсутствовал неделю, именно про эту неделю мать говорила, что оте
ц не давал ей проходу, а отец Ч что она расставляла ему силки и капканы. Ни
чего конкретного я про эту неделю не знаю, но представить себе могу… Они х
одили купаться. Тогда женщины купались отдельно от мужчин, про общие пля
жи в те времена и не слышали. Но что значит отдельно? По одну сторону куста
Ч Якоб, по другую Ч девушки: сестры Кузнецовы и Рахиль. И Якоб слышит их п
иск, визг и смех, он воспитанный мальчик, он не всматривается, но как-то сам
о собой получается, что ему сквозь кусты видны их мелькающие тела, и хотя о
н отводит глаза, когда Рахиль входит в воду, но нутром видит ее, как прекра
сную Афродиту в пене морской. И кругом степь, поля, стрекочет в траве кузне
чик, и все обжигается нашим благословенным солнцем, какого Якоб в своей Ш
вейцарии не видел и никогда не увидит…
Но главное представление разыгрывалось в лесу. Я уже говорил, что наш гор
од стоял в замечательном сосновом сухом лесу, Ч такие леса бывают тольк
о на юге и только в степи. Такого чистого, сухого, смолистого воздуха, как в
этом лесу, я думаю, вы нигде не найдете, недаром подышать этим воздухом при
езжали дачники даже из Москвы и Петербурга. Брали гамаки, корзинки с едой,
уходили с утра в лес и валялись там весь день в гамаках. К тому же наш предп
риимчивый аптекарь по фамилии Орел поставил в лесу веранду и продавал та
м свежий кефир как лекарство, как целебный напиток; к бутылке кефира можн
о было прикупить сдобную булочку, тут же продавалось сливочное морожено
е в маленьких вазочках. Я этого аптекаря Орла с его целебным кефиром, сдоб
ными булочками и сливочным мороженым отлично помню, он возобновил свою д
еятельность при нэпе, в двадцатые годы, я тогда уже был подросток; помню би
доны с мороженым, обложенные льдом, в широких деревянных бадьях. Между пр
очим, и в двадцатые годы в наш город приезжали дачники из Москвы и Ленингр
ада и ходили с гамаками в лес. И как было дело при отце и матери, я могу себе
представить. А дело было так: они ходили в лес, конечно, не одни, а с сестрами
Кузнецовыми, ходить одним, молодому человеку и барышне, считалось тогда
неприличным. Не знаю, все ли три сестры их сопровождали, вряд ли, в наших ме
стах девушки не бездельничали: сад, огород, у того корова, у этого коза, и на
до помогать отцу в лавке, если он торгует, относить заказы, если он ремесле
нник, и есть младшие братья и сестры, сорванцы и сопляки, за которыми надо
смотреть, и надо ходить с матерью на базар и помогать ей на кухне, Ч слово
м, работы в доме хватало, и прохлаждаться целый день в лесу Кузнецовы свои
м дочерям позволить не могли. Но ведь речь идет о Якобе, о дорогом госте из
Швейцарии, гостя надо занимать, развлекать, а какое может быть лучше разв
лечение, чем наш лес, знаменитый, можно сказать, на всю Россию, и что может б
ыть полезнее для такого деликатного блондинчика, чем смолистый воздух? И
, конечно, Кузнецовы с охотой отпускали своих дочерей с Якобом в лес. Ну, а к
ак и чем отговаривалась дома Рахиль, сказать не могу, при крутом характер
е ее отца, моего дедушки Рахленки, я даже не могу представить, как это ей уд
авалось. Но, представьте, удавалось.
В общем, они ходили в лес и, как вы догадываетесь, располагались не на виду
у дачного общества, а в стороне. Сестры Кузнецовы качались в гамаке или де
лали вид, что собирают землянику, а отец с матерью сидели на пледе меж сосе
н и смотрели друг на друга…
Июль, безоблачное небо, неподвижный воздух пропитан терпким смоляным за
пахом сосны, земля, горячая от солнца и мягкая от желтых сосновых игл, на Р
ахили тонкое короткое платье, шея открыта, по плечам рассыпаны черные во
лосы, и достаточно протянуть руку, чтобы до них дотронуться… И ему девятн
адцать лет, а ей шестнадцать…
На каком языке они говорили? Отец знал два языка, немецкий и французский, м
ать тоже два, даже три: еврейский, русский и украинский. У них, как говоритс
я, было в обороте пять языков, и ни на одном из них они не могли объясняться.
Они объяснялись на шестом языке, самом для них понятном и прекрасном… Ма
ть была женщина в полном смысле слова, умела притягивать к себе и в то же в
ремя держать на расстоянии Ч самое коварное женское качество. Как пружи
на; она сжимается, ты вот-вот у цели, но пружина разжимается, и ты отлетаешь
на десять шагов. Этим искусством мать владела в совершенстве, и это был то
т самый капкан, о котором впоследствии говорил отец.
Когда профессор Ивановский вернулся из Нежина, Якоб объявил ему, что жен
ится на Рахили.
Не знаю, хватил ли дедушку удар, думаю, нет, принял успокоительные капли, а
может быть, ничего не принял Ч у хирургов нервы крепкие. Дело было не стол
ько в неожиданности этого заявления: от молодого человека девятнадцати
лет, когда он врезался в девчонку, можно всего ожидать. Дело было в упорств
е, такого упорства дед от него никак не ожидал. Впервые Якоб проявил харак
тер, и, может быть, это даже обрадовало деда. Я даже думаю больше: в принципе
дед был не слишком против такого брака. Во-первых, он видел, что такое Рахи
ль, а о том, что она была первая красавица, я уже вам докладывал. Во-вторых, Р
ахиль, простая, работящая девушка, без манерности, изнеженности, будет хо
рошей женой и матерью. И, наконец, в-третьих, дедушке не могло не импониров
ать, что его сын хочет взять жену с его, дедушки, родины, в этом, как ни говор
ите, есть знак уважения к родителю. А что до материального неравенства, то
у Якоба, слава богу, своего хватает. Университет? Где написано, что учиться
можно только холостому? Почему нельзя учиться женатому, если этот женат
ый всем обеспечен, и у него жив отец и не собирается умирать, и жива мать и т
оже не собирается умирать, живы братья-хирурги и есть клиника, не последн
яя в Швейцарии?
Так, по всей видимости, рассуждал дед, отец Якоба. Но была еще мать Якоба, и е
е никак нельзя было обойти. В таком деле вообще нельзя обойти мать, тем бол
ее речь идет о ее любимчике, о ее дорогом Якобе.
И дедушка Ивановский сказал сыну:
Ч Якоб, ничего против Рахили я не имею, славная девушка. Но такое дело, Яко
б, без материнского благословения не делается. Обойти мать мы никак не мо
жем.
Якоб был разумным парнем и понимал, что нужно материнское согласие. К том
у же он любил мать и не мог ее обидеть. И он сказал Рахили, что поедет в Базел
ь, получит материнское благословение, немедленно вернется, и они поженят
ся.
Через два дня отец и сын Ивановские укатили в Швейцарию. Перед отъездом Я
коб попросил Рахиль сфотографироваться и, когда фотография будет готов
а, выслать ее в Базель: как только его мать увидит, какая Рахиль красавица,
она тут же даст свое благословение.
С этим и уехали.

2

А Рахиль осталась. Теперь она была не просто Рахиль Рахленко, дочь сапожн
ика Авраама Рахленко, она была невестой Якоба Ивановского из Базеля, сын
а известного профессора, владельца знаменитой клиники.
Положение, доложу вам, щекотливое. Улица рассматривала это положение со
всех сторон, поворачивала и туда и сюда. Все сходились на том, что у Рахили
один шанс против ста. Шанс этот Ч ее красота, а девяносто девять «против»
вы и сами наберете: простая, необразованная, небогатая и так далее и тому п
одобное, а там Ч доктора, профессора, клиника, Швейцария, Европа…
1 2 3 4 5 6 7 8 9

загрузка...