ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ты же знаешь, Эмерсон, как я люблю вас обоих… Не оплакивайте меня слишком долго. Живые должны жить… А ты ведь так любишь жизнь, мой Эмерсон… Научи этому и Верити.
Когда Аманда навсегда закрыла глаза, Верити узнала, что сильные мужчины тоже могут плакать, не стыдясь своих слез. Они с отцом справились со своим горем, а потом Эмерсон увез Верити на Карибское море.
— Нам обоим нужно сменить обстановку, — пояснил он, покупая билет до Антигуа. — Будем сидеть рядышком на песке и думать. Надо прихватить с собой побольше книг. Я не знаю, когда ты снова пойдешь в школу.
— Значит, надо написать записку учительнице, — заметила восьмилетняя законопослушная пай-девочка — Да ну, зачем зря беспокоить бедную женщину! Она только расстроится и разволнуется, как и все остальные в твоей дурацкой школе. Знаешь, Рыжик, бюрократы всегда поднимают шум из-за мелочей и проходят мимо самого главною.
С тех пор Верити больше не вернулась в школу. Эмерсон не раз принимался громко хохотать, вспоминая об этом.
— Ты только подумай! — весело кричал он дочери. — Ты, наверное, единственное североамериканское дитя, избавленное от пытки школьного образования!
— А ты единственный отец, избавленный от пытки родительских собраний, — язвительно отвечала Верити.
Ей было уже двенадцать, и она как раз начала оттачивать свой бойкий язычок.
Новый взрыв хохота вырывался из груди Эмерсона.
— И не говори! Кроме того, я освобожден от необходимости лжесвидетельствовать, сочиняя объяснительные на имя директора! Я всегда до смерти боялся небесной кары, когда твоя мать заставляла меня брать этот грех на душу. Мне приходилось выкручиваться всякий раз, когда я вместо школы брал тебя в зоопарк или на ипподром, изобретая эти чертовы «уважительные причины»! Вот где была настоящая фантастика, Рыжик!
Стоя посреди кухни, тесно прижавшись к отцу, Верити вспоминала эти пестрые картинки детства и юности.
Менялись города, гостиницы, пляжные коттеджи и домики, но неизменным оставалось одно — отцовская сила и неукротимая жажда жизни. Эмерсон Эймс всегда был рядом, когда Верити требовались его помощь и поддержка Это он, грубо и откровенно, объяснил ей азы жизни.
Он научил ее защищаться от будущих настойчивых домогательств сильной половины человечества. Научил заботиться о себе, быть сильной…
А еще он любил ее. Верити невольно заморгала, смахивая непрошеные слезы.
— Папа, — тихо произнесла она, слушая, как отец с хрустом пережевывает очередной крекер. — У тебя серьезные неприятности из-за этого Ярингтона?
— Ага, все-таки немножко волнуешься за своего никчемного старика? — довольно улыбнулся Эмерсон и снова хлопнул ее по спине своей здоровенной лапищей. — Пустяки. Бывали переделки и покруче. Все в моих руках. Если твой дружок мне поможет, то очень скоро я буду свободен от мистера Реджинальда Ярингтона.
Верити слегка отстранилась, чтобы взглянуть на него.
Она уже приготовилась задать новый вопрос, но тут дверь распахнулась и вошел Джонас Куаррел. Он безмятежно улыбнулся Верити, всем своим видом давая понять, что совершенно не помнит, чем они занимались прошлой ночью. Верити моментально насупилась. Уж если он не способен выглядеть как человек, совсем недавно охваченный страстью, то должен был по крайней мере страдать и раскаиваться!
— Я опоздал? — спросил Джонас, спокойно глядя на ее нахмуренные брови.
— Нет, — с неохотой признала Верити. — Немедленно начинай мыть шпинат для салата! — Она даже сама вздрогнула от резкости своего тона. Надо постараться держаться любезно, раз уж нельзя немедленно рассчитать этого чертова Куаррела! Верити с удовольствием выгнала бы его, если бы не подозревала, что Джонас воспримет это как проявление сексуальной дискриминации.
— Видал, как со мной здесь обращаются? — подмигнул Джонас Эмерсону. — И это за минимальную цену.
Эмерсон сочувственно кивнул и положил в рот еще один крекер.
— Наверное, ты получаешь щедрые чаевые, раз до сих пор терпишь такие муки, — многозначительно заметил он.
Джонас усмехнулся и нагло посмотрел прямо на Верити.
— Да уж, чаевые здесь солидные!
— Хватит трепаться! — вспылила Верити. — Если вам нечем заняться, принимайтесь оба за шпинат! Я не потерплю лодырей и бездельников у себя на кухне! — Она подошла к холодильнику, распахнула его и извлекла несколько огромных пучков зелени. — Давайте докажите мне, что Господь не зря старался, создавая мужчин. — С этими словами она сунула груду шпината в руку Джонаса.
— Как прикажете, шефиня! Эмерсон, помогай. С тебя причитается за то, что ты вчера вероломно занял мою койку.
— О чем речь? — Эмерсон закатал рукава и включил воду — Мне не впервой. Эта девчонка всегда запрягает меня, когда я приезжаю к ней в гости!
— Для твоего же блага! — огрызнулась Верити, мешая соус для салата. — Работа на кухне закаляет характер.
— Ха! Чего придумала! После написания «Сопоставлений»я навсегда оставил попытки самоусовершенствования, — отрезал отец. — Я понял, насколько это мучительный и неблагодарный труд. — Болтая под струей пучком шпината, он с любопытством покосился на Джонаса:
— Ты читал, Куаррел?
— «Сопоставления»? Само собой. Десять лет назад у нас в университетском городке не было никого, кто не прочел бы твою книгу. Она несколько месяцев лидировала в списке бестселлеров.
— И что ты о ней думаешь?
Джонас задумчиво перерезал нитку, стягивающую пучок зелени.
— Это было давно, Эм.
— Не виляй, парень. Говори как есть.
Верити даже перестала помешивать булькающий на плите соус.
— Это была потрясающая книга, так ведь, Джонас? — подбодрила она своего помощника.
Джонас холодно посмотрел на нее и отвернулся к Эмерсону:
— Хочешь услышать правду?
— Само собой.
— Что ж. Я хорошо помню, что твоя книга произвела на меня впечатление.
Верити с облегчением перевела дух.
— И что же поразило тебя больше всего? — спросила она ласковым тоном терпеливой учительницы.
Джонас пожал плечами и бросил в дуршлаг порцию шпината.
— Тогда я подумал, что неизвестный мне Эмерсон Эймс, несомненно, чертовски талантлив. Он нашел превосходную формулу успеха. Он написал книгу, в которой есть все — болезненный, слезливый самоанализ, герой-неврастеник, терзаемый постоянным комплексом вины, щедрые россыпи здорового цинизма, затейливое бессюжетное повествование, искусно оборванное на полуслове. С первой страницы я понял, что Нью-Йорку это понравится, а значит, всякий причисляющий себя к культурной элите будет просто без ума от творения гениального Эмерсона Эймса. Когда я закончил чтение, то сказал себе: да, этот парень знает, что делает. Он не просто талантлив, он еще дьявольски умен.
Последние слова Джонаса утонули в раскатах громоподобного смеха.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97