ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Здесь она поставит мебель Луизы. Что же до украшений… Пожалуй, она может позволить себе несколько ярдов ткани, чтобы сшить из нее какое-нибудь простенькое покрывальце, а совсем не такое красивое стеганое покрывало, какое она только что себе представляла, это будет слишком дорого. Что же касается ковра… Надо будет постараться не запачкать половицы, а может, даже купить сюда дешевый палас.
Она улыбнулась загнанной, грустной улыбкой.
— Нет… не думаю.
— Ты хочешь сказать, что результат моей работы не заслуживает ковра?
Люк хотел пошутить, но замечание его прозвучало горько, почти презрительно.
Глаза у Мелани расширились, щеки залились краской.
Меньше всего ей хотелось вызывать к себе жалость и говорить, что ковер для нее — недопустимая роскошь, но, с другой стороны, она не хотела, чтобы Люк подумал, будто она не оценила по достоинству его работу.
— Ну что ты! — воскликнула она. — Ты сделал невозможное, Люк… Комната стала совсем другая! Я и представить не могла… — Она застенчиво посмотрела на него и доверительно произнесла:
— Все так хорошо, настолько красиво, что сюда действительно нужен ковер, только вот я не могу…
Она прикусила губу, не желая признаваться в своей бедности даже сейчас, даже после всего, что они вместе пережили.
Хотя они и сдружились, хотя на протяжении нескольких дней вместе работали, вместе ели, отдыхали и смеялись, а Люк рассказывал ей разные случаи из своей работы; хотя она поняла, что у него острый ум, что он в курсе всех важных событий в мире, значит, он человек с разнообразными интересами, а вовсе не хлыщ, как ей вначале показалось; хотя он был добр и сочувствовал людям, Мелани все еще не могла ему полностью открыться, она чувствовала, что между ними стоит какое-то тайное препятствие. И, рассказав ему о себе, о своих мыслях, чувствах и планах, она вступит в такие близкие отношения, поставит себя в такую зависимость, что может об этом пожалеть.
С того случая в саду он больше не целовал и не обнимал ее, и она решила, что, видимо, слишком живо откликнулась тогда на его ласки, слишком серьезно восприняла его слова. Она уже начинала опасаться, что он имел в виду совсем другое и теперь дает ей это понять, преднамеренно от нее отдаляясь. Значит, ему нужен лишь легкий флирт.
— Что ты не можешь? — спросил Люк. — Ты не можешь себе этого позволить?
Он старался произнести эти слова непринужденно, но Мелани показалось, что за ними скрывается что-то серьезное.
Люк не смотрел ей в глаза, она заметила это. Он был напряжен, словно ждал удара, словно опасался чего-то… Но чего? Она с трудом проглотила подкативший к горлу ком. Уж не думает ли он, что она попросит его купить ковер?
Из гордости и боязни того, что дала ему повод так думать о себе, она пожала плечами и ответила как ни в чем не бывало:
— Нет, дело не в этом. Просто зачем такие расходы, если его все равно продавать?
— Да? А тебе не кажется, что и ремонт тогда ни к чему?
Она опять пожала плечами, отчаянно стараясь не выдать, как она расстроена возникшей на ровном месте ссорой.
— Я просто хочу привести его в порядок, чтобы он выглядел почище и поярче. Я и не думала, что это зайдет так далеко.
— Понятно. Извини, если мое вмешательство ввело тебя в дополнительные расходы, — горько заметил он. — Надо было предупредить.
Мелани горела.
Прошу тебя, не надо! — хотела воскликнуть она. Я не хочу ссориться. Но она словно наступила на лед под снегом, когда понимаешь, что уже падаешь, но ничего не можешь поделать. Ей казалось, что она летит в страшную пропасть, словно лунатик, очнувшийся от сна.
Неожиданно для себя она ответила так же холодно и сердито:
— Я пыталась, но ты не захотел меня слушать. Бессмысленно тратить время на дом, который…
— Согласен, — резко прервал ее Люк. — Кстати, я совсем забыл тебе сказать: мне вчера установили телефон. Так что больше не буду тебя беспокоить.
Мелани отчаянно боролась со слезами, готовыми вот-вот брызнуть из глаз, и не могла вымолвить ни слова. А он что-то такое говорил о том, что поможет ей все прибрать, а потом оставит ее в покое.
В покое? Боже, неужели он не понимает, что он с ней сделал? И что теперь до конца своих дней она будет мучиться и жаждать его? Будет желать его…
Будет любить его?..
Каким-то чудом ей удалось скрыть эти чувства. Но когда он наконец ушел, она позволила им взять над собой верх — бросилась на кровать, уткнулась лицом в подушку и плакала до тех пор, пока не выплакала все слезы, пока не почувствовала себя совсем опустошенной.
Глава 6
После такого расставания Мелани не удивилась, что на следующий день Люк не объявился, и она поняла, что первое ее впечатление было правильным:
Несмотря на нежность, страсть и произнесенные шепотом комплименты, никаких серьезных чувств она у него не вызвала.
По крайней мере спальня отремонтирована, посмеялась она над собой. Ведь она ни разу не смогла заставить себя туда войти.
Она боялась, что, если откроет дверь и увидит комнату, где провела столько времени с Люком, сердце у нее разорвется. Дверь в спальню была все время закрыта, и тем не менее каждый раз, когда Мелани проходила мимо, ей становилось не по себе.
Она твердила, что все к лучшему, даже хорошо, что ссора положила конец их отношениям, это в любом случае должно было произойти, но логика не могла заставить умолкнуть ее сердце.
Она не спала по ночам, хотя и изнуряла себя физической работой, надеясь, что уснет, едва коснувшись головой подушки. Зато она выскребла весь дом, расставила небогатую обстановку, отмыла и высушила ящики старинного комода, обклеила их пленкой, купила солнечно-желтую краску, чтобы оживить кухню, но отложила это на неопределенное время, поскольку едва она приближалась к банкам с краской, как вспоминала Люка.
Слезы наворачивались ей на глаза, в горле начинало першить, и такая боль и мука наваливались на нее, что она не могла больше ничего делать.
Так что она занимала себя другими делами. Когда, например, сильный весенний дождь не позволял ей работать в саду, она мыла окна, полировала мебель, представляла, как отремонтировала бы этот дом, будь у нее возможности и деньги. И все же, чем бы она ни занималась, она не могла заглушить голос сердца, к которому теперь присоединился и голос разума.
Стоило ей подумать о цвете или о новой обстановке, как она тут же вспоминала Люка: что бы он посоветовал? Что бы подумал, если был бы рядом?
Но Люка нет. И чем быстрее она с этим смирится, тем быстрее пройдет сердечная боль. Все, что ей остается, — понять, что груз любви к Люку ей придется нести с собой всю жизнь. Надо принять это как данность, и все.
О том, чтобы совсем забыть его, выкинуть из сердца, не могло быть и речи.
Конечно, со временем боль притупится;
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31