ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


И вот полгода спустя… кажется, она так и не вышла за этого племянника.
Ему нравился Жиль, который, после того как объяснил, так сказать, как мужчина мужчине, что Мари-Лор не для него, теперь охотно и дружелюбно болтал с ним. Его удивила прямота этого человека и его преданность семье, своей невесте Сильви и другу Огюстену. А еще своей работе.
— Самая лучшая работа на свете! Я всегда хотел стать врачом. Еще ребенком я околачивался вокруг медицинской школы университета, был на побегушках только ради того, чтобы тут или там что-то узнать. Мне повезло, что мой отец — самый лучший отец на свете — нашел очень хороший способ оплатить мое обучение.
«Работа, которую ты любишь, и самый лучший на свете отец. И еще твоя сестра. Тебе действительно повезло, Жиль Берне!»
Жиль убежал в свою школу. Виконт не мог не испытывать горечи и зависти. Хотя кто бы мог подумать, что Жозеф Дюпен, виконт д’Овер-Раймон имеет причины завидовать нищему рыжему студенту.
Он говорил себе: эта семья — люди второго сорта без положения в обществе, без истории и без собственности. Банальные мелкие торговцы, без намека на остроумие или стиль: они были совсем простыми, не ровня ему.
А она была хуже всех. «Только взгляните на этот глупый карандашный портрет, висящий над кроватью», — думал он.
Художник был не лишен таланта, ибо сумел передать этот удивительный, переливчатый цвет серо-голубых глаз, который непросто было уловить. Но зачем он сделал из ее рта розовый бутончик? И… как посмел не изобразить веснушки? Возможно, портрет был задуман в угоду молодому Огюстену Риго, человеку, к которому виконт испытывал необъяснимую и жгучую неприязнь.
— Месье Жозеф, говорят, ужин будет позднее. По меньшей мере на час.
— Хорошо, Батист, я не голоден. Почему бы тебе не сходить и не расспросить других слуг о девушке, которую зовут Мари-Лор? Мари-Лор Берне. Или, может быть, Марианна.
Его невестка любила называть своих слуг именами, которые она сама выбирала.
— Узнай, где ее наняли, где она работает. И удалось ли ей спрятаться от моего отца.
Ужасно представить ее в лапах отца. Но как ей удалось уберечься от этого развратного старого козла? Если удалось.
— И не забудь принести розмарин и лаванду в мою комнату.
После прошлой зимы он и ночи не проспал в комнате, где воздух не был напоен ароматом этих трав.
Глава 3
Ужин запоздал только из-за приготовлений к завтрашнему банкету. И еще произошел спор между главным поваром месье Коле и супругой старшего сына герцога, мадам графиней Амели, чаще называемой слугами Горгоной.
Мари-Лор эти приготовления казались чрезвычайно интересными. Как обычно, в кухне месье Коле создавались шедевры кулинарии, от закусок и гусиной печени до уток и запеченной в тесте говядины. Хотя погода в этот день была слишком сырая для взбивания сахара, Горгона настаивала чтобы на десерт приготовили фрукты во взбитом сахаре, уложенные в виде башни. Месье Коле кричал и брызгал слюной на хозяйку так, как мог позволить себе единственный и незаменимый мастер своего дела.
Он еще больше разгорячился после того, как графиня, потерпев поражение, удалилась. Он расхаживал по кухне, разглагольствуя и размахивая руками, и громил идиотов хозяев, которые знают о кулинарии меньше, чем сопливые младенцы, во всяком случае, они не способны оценить его клубничный торт. Это продолжалось до тех пор, пока Николя не открыл очень старую, покрытую пылью, бутылку «Шатенев-дю-Пап» из запасов герцога, и повар, замолчав, махнул рукой, отправляя своих слушателей продолжать работу.
Наконец подали ужин — как наверху в столовой, так и внизу в буфетной, сухой, приятно пахнувшей комнате, где хранилось все необходимое для пирогов и где ели слуги. Мари-Лор протиснулась на краешек скамьи за длинным столом и принялась за еду, радуясь возможности немного передохнуть. И, пока бурно обсуждается стычка месье Коле с Горгоной, вернуться к воспоминаниям о ее первой встрече с виконтом.
Следующий день начался довольно приятно. Она услышала внизу разговор, хотя и не могла разобрать слов, тон был дружелюбный. Должно быть, контрабандист чувствовал себя лучше.
Папа тоже было лучше, он сидел в постели, погруженный в чтение памфлета о победе американцев (с помощью французов, конечно) над английским генералом Корнуоллисом. Его глаза блестели под восьмигранными стеклами очков (стиль Франклин).
— Ты должна проверить, как там контрабандист, — сказал он Мари-Лор. — Бедняга помогал донести до Франции смелые и новые мысли.
Девушка рассеянно кивнула, расправила простыни на его постели и открыла окно, чтобы впустить немного свежего воздуха. Ей не хотелось видеть мужчину, который заставил ее прошлой ночью… почувствовать это. Она огляделась, ища, что бы еще сделать для удобства отца.
Но ничего не увидела, а папа ждал свой кофе. Она не могла прятаться здесь все утро.
Он лежал на боку. Сначала Мари-Лор подумала, что он спит, но, подойдя поближе, увидела, что его взгляд устремлен на карандашный рисунок, висевший рядом с кроватью.
— Месье?
— Он не нарисовал веснушки, — прозвучал странный непонятный ответ. — Он правильно изобразил глаза. Но рот никуда не годится. О чем вы думали?
На мгновение ей показалось, что контрабандист бредит. А затем она рассмеялась.
— Но это не мой портрет, месье. Это моя мать, когда ей было столько же лет, как и мне сейчас. Это… ну, это совсем не я.
Взглянув на портрет, он тоже засмеялся.
— Нет, это совсем не вы. — Его голос оставался хриплым, но не таким скрипучим, как вчера.
— Она была красивой, не правда ли? — спросила Мари-Лор. — Она умерла, когда мне было двенадцать.
Он кивнул. Его лицо выражало сочувствие, уважение. В это утро он казался вполне дружелюбным. И в нем было что-то мальчишеское. Мари-Лор определила, что контрабандисту не больше тридцати, лет на пять больше, чем Жилю или Огюстену. Но он казался не таким серьезным и уверенным в себе, словно так и не нашел места на земле.
Она отрезала ему еще кусок хлеба и сыра. Потом отнесла папа наверх завтрак, а затем вернулась, чтобы поесть самой. Разговор с контрабандистом был продолжен.
Впрочем, в основном говорила она. Обо всем и ни о чем. Об увлечении папа Америкой, о призвании Жиля быть врачом. О том, как папа после маминой смерти учил их с братом говорить по-английски. Он думал, что они легче перенесут свое горе, говоря о нем простыми фразами на чужом языке, и оказался прав. Сейчас Мари-Лор была счастлива, что может читать в оригинале романы Ричардсона, пьесы Шекспира и юмористические заметки посла Франклина. И особенно ей повезло, что она живет в окружении книг, которые так любит.
Конечно, поспешила она добавить, ей повезло с Жилем и папа. Но иногда, тут девушка немного замялась, это трудно объяснить, но ей хотелось бы оказаться где-нибудь, в любом месте, но за стенами города, в котором родилась.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81