ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Хорошо, Джон. Вы же со своей стороны постарайтесь по возможности безотлагательно осведомиться насчет цен на товары в Калькутте. Возможно, тамошние цены вызовут изменения в первоначальных моих предположениях относительно товаров для обратного пути.
— Не премину сделать это, мистер Эндру, — отвечал Джон Брэникен.
В это время подошел Гарри Фельтон и сказал:
— У нас все готово, капитан.
— Начинается ли отлив?
— Да!
— Прекрасно, будьте готовы!
И, обращаясь к Уильяму Эндру, капитан Джон повторил:
— Еще раз благодарю вас, мистер Эндру, за предоставленную возможность командовать «Франклином». Надеюсь, сумею оправдать ваше доверие!
— Нисколько не сомневаюсь в этом, Джон, — ответил Уильям Эндру, — я уверен, что не мог бы отдать в более надежные руки интересы моего дома.
Крепко пожав руку молодого капитана, судовладелец с капитанского мостика направился к сходням. Тогда к мужу подошли миссис Брэникен в сопровождении кормилицы с ребенком, а также супруги Боркер. Момент разлуки приближался. Капитану Джону Брэ-никену оставалось лишь попрощаться с женой и родственниками.
Известно уже, что Долли была всего только второй год замужем и ребенку их едва минуло девять месяцев. Хотя предстоящая разлука с мужем была для нее и тяжела, тем не менее Долли усилием воли поборола свою печаль. Двоюродная сестра ее Джейн, более слабая, не могла скрыть своего волнения. Она была искренно привязана к Долли, которая не один раз поддерживала и утешала ее в горестях жизни с мужем крутого и невоздержанного характера. Для Джейн не было тайной, что, хотя Долли и не высказывала своих тревог, она тем не менее испытывала их. Конечно, капитан Джон должен был вернуться обратно через шесть месяцев, но им предстояла во всяком случае разлука — первая со дня их свадьбы. Что же касается Лена Боркера, то он, будучи человеком незнакомым с душевными волнениями, ходил взад и вперед по мостику совершенно равнодушный, заложив руки в карманы.
Привлекая к себе жену, капитан Джон обратился к ней со словами:
— Дорогая Долли, разлука наша будет непродолжительной… Мы увидимся через несколько месяцев… Не бойся за меня! Нам нечего опасаться на таком судне и с таким экипажем! Будь мужественной, как и подобает жене моряка. К моему возвращению маленькому Уайту будет пятнадцать месяцев. Он уже будет большим мальчиком. Будет уже говорить, и первое слово, которое я услышу от него по возвращении…
— …будет твое имя, Джон! — отвечала Долли. — Оно будет первым словом, которое я научу его выговаривать! Мы будем постоянно говорить с ним о тебе! Джон, пиши мне при всякой возможности! С каким нетерпением я буду ожидать твоих писем. Пиши мне обо всем. Дай мне уверенность в том, что воспоминания обо мне всегда одинаково живы в твоем сердце и мыслях.
— Да, я буду писать тебе, дорогая Долли… Я буду сообщать тебе последовательно о нашем путешествии. Письма мои будут отчетом о плавании.
— Ах, Джон, я ревную тебя к этому морю, которое увлекает тебя так далеко от меня… Как завидую я тем, которые любят друг друга и могут не разлучаться! Впрочем, напрасно я об этом думаю.
— Дорогая моя, помни лишь одно: эта разлука вызвана только желанием дать тебе и ребенку довольство и счастье! Настанет время, когда мы будем обеспечены, и тогда уже не будет надобности нам разлучаться!
И, крепко поцеловав жену, он обратился к подошедшим к ним в это время Лену Боркеру и Джейн:
— Дорогой Лен, я оставляю на вас жену и сына! Я поручаю их вам, единственным нашим родственникам в Сан-Диего!
— Положитесь на нас, Джон, — отвечал на это Лен Боркер, пытаясь смягчить резкость своего голоса. — Долли не почувствует особой тягости разлуки.
— Мы постараемся ее утешить, — прибавила к этому миссис Боркер. — Ты сама знаешь, дорогая Долли, как я нежно люблю тебя. Я ежедневно буду проводить с тобой по несколько часов…
Разговор этот был прерван Гарри Фельтоном.
— Пора, капитан, сниматься!
— Хорошо, Гарри, — отвечал Джон Брэникен, — распорядитесь поднять кливера и контр-бизань.
Помощник капитана удалился, чтобы исполнить приказание.
— Мистер Эндру, — сказал молодой капитан, обращаясь к судовладельцу, — шлюпка вас ожидает, и если вам угодно…
— Сейчас, Джон, — отвечал Эндру. — Желаю вам еще раз счастливого плавания!
— Да, да… счастливого плавания, — хором подхватили все остальные провожавшие, спускаясь в шлюпку, ожидавшую их с правого борта «Франклина».
— Прощайте, Лен! Прощайте, Джейн! — сказал Джон, пожимая им обоим руки.
— Прощайте!.. Прощайте! — отвечала миссис Боркер.
— И ты, Долли, уезжай!.. Пора! — прибавил Джон. — «Франклин» готов к отплытию.
И действительно, поставленные паруса надувались, и корабль начал уже покачиваться.
Капитан Джон проводил жену к сходням, и в то время, когда она уже заносила ногу на первую ступеньку лестницы, он смог еще раз крепко прижать ее к своей груди.
И вдруг ребенок, которого Долли взяла на руки, потянулся к отцу, развел ручонками и пролепетал:
— Па… па… … па!
— Дж , — воскликнула Долли, — тебе все-таки удалось услышать первое слово, произнесенное твоим сыном, до разлуки с ним!
Несмотря на всю присущую Джону твердость, он не смог удержать слезы, которая омочила щечку маленького Уайта.
— Долли, — тихо промолвил он.
— Прощай!.. прощай!
— Отчаливать! — крикнул он голосом, чтобы положить конец тягостной сцене.
Шлюпка тотчас же отчалила, направляясь к набережной. «Франклин» дрогнул, так как ветер с моря начал уже надувать паруса. Большой фок расправился уже вполне, контр-бизань, как только был закреплен, поставил корабль слегка к ветру. Благодаря этому маневру «Франклин» описал дугу, чтобы избежать возможного столкновения с каким-либо из судов, стоявших на якоре при входе в бухту, и, взяв четверть румба влево, направился в море, держа курс с таким расчетом, чтобы не менять галса.
Зрители, заполнившие набережную, были в состоянии оценить по достоинству эти маневры. Нельзя было представить себе ничего более грациозного, чем это судно, со своими изящными линиями, когда оно, повинуясь своенравным порывам ветра, несколько наклонялось. Маневрируя, судну пришлось в одном месте подойти к набережной совсем близко, и как раз в той именно части ее, где находились Уильям Эндру, Долли, Лен и Джейн Боркер.
Молодой капитан еще раз взглянул на жену, родных и друзей и послал им всем последнее приветствие.
— Прощайте! — крикнул он.
— Ура! — отвечала толпа зрителей, махая сотнями платков. Капитан Джон Брэникен действительно был любим всеми. Разве он не был тем уроженцем Сан-Диего, которым этот город более всего гордился? Несомненно, весь город снова выйдет на набережную в тот день, когда судно возвратится.
«Франклин», находившийся уже у выхода из бухты, вынужден был снова лавировать, чтобы разойтись с длинным почтовым пароходом, который втягивался в пролив. Оба судна отсалютовали друг другу, подняв национальный флаг Соединенных Штатов Америки.
Неподвижно продолжала стоять на набережной миссис Брэникен, провожая взглядом постепенно удалявшегося «Франклина», подхваченного свежим северо-восточным ветром. Она решила следить за ним, пока мачты судна будут виднеться над стрелкой Айленда.
Вскоре «Франклин» обогнул острова Коронадо, расположенные вне бухты. На одно лишь мгновение выступил еще один раз, благодаря береговой впадине, вымпел, развевавшийся на грот-мачте, и корабль скрылся.
— Прощай, Джон, прощай! — прошептала Долли. В силу какого-то необъяснимого предчувствия она не в состоянии была закончить словами: «До свидания!»
Глава вторая. СЕМЕЙНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ
Будет нелишне описать несколько подробнее характер миссис Брэникен, которой придется в этой повести занять одно из главных мест.
К описываемому времени Долли (уменьшительное от Доротея) исполнился двадцать один год. Она была уроженкой Америки. Не вдаваясь в глубокое исследование ее генеалогии, легко было проследить принадлежность к латиноамериканской нации, правильнее выражаясь, мексиканской, от которой происходит большинство семейств в этой местности. Действительно, мать ее была уроженкой Сан-Диего, а город этот существовал уже в то время, когда Нижняя Калифорния еще принадлежала Мексике. Широкая бухта, открытая приблизительно три с половиной века тому назад испанским мореплавателем Хуаном-Род-риго Кабрильо, получившая сначала название Сан-Мигуель, приобрела настоящее свое наименование в 1602. Впоследствии, в 1846 г., провинция эта сменила трехцветное знамя на полосатое, усеянное звездами, — национальный флаг Соединенных Штатов — и окончательно вошла в состав Соединенных Штатов Америки.
Среднего роста, с лицом, оживленным блестящим взглядом больших, глубоких, темных глаз, с густым румянцем на лице, длинными волосами, темная шатенка, с ногами и руками несколько большего размера, чем у чисто испанского типа женщин, с уверенной, но вместе с тем грациозной поступью, с выражением лица, отмеченным одновременно энергией и душевной мягкостью, миссис Брэникен являлась истинной красавицей.
Существуют женщины, относиться к которым безразлично совершенно невозможно, и Долли до своего замужества по справедливости считалась одной из самых красивых девушек в Сан-Диего, хотя красота здесь встречается весьма часто. В ней чувствовались серьезность, вдумчивость, здоровый ум и природные духовные дарования — словом, такие качества, которые еще полнее разовьются после замужества.
Да, не могло быть сомнения в том, что Долли, сделавшись миссис Брэникен, сумеет исполнить свой долг во всяких обстоятельствах, как бы затруднительны они ни были. Давая себе ясный отчет в действительном смысле жизни, она обладала возвышенной душой и твердой волей. Любовь к мужу укрепляла ее в понимании своего долга. Если бы пришлось, она охотно отдала бы свою жизнь за Джона, так же как и Джон за нее свою, и оба они отдали бы жизни за своего ребенка, который пробормотал слово «папа» именно в тот момент, когда молодому капитану приходилось расставаться с ними. Сходство маленького Уайта с отцом уже в то время было разительно; что же касается цвета кожи, то он унаследовал темный колорит своей матери.
Несомненно, миссис Брэникен почитала бы себя счастливейшей женщиной в мире, если бы Джону представилась возможность оставить службу моряка. Но как могла бы она подумать даже удерживать мужа около себя в то время, когда последовало его назначение на должность капитана «Франклина»? Наконец, необходимо было позаботиться и о приобретении средств для содержания семьи, которая, вероятно, не ограничится единственным ребенком.
Приданое Долли едва давало средства к существованию. Очевидно, Джон Брэникен мог рассчитывать в будущем на наследство, которое дядюшка должен был оставить своей племяннице, и лишь стечение совершенно неправдоподобных обстоятельств способно было лишить их этого состояния, имея в виду, что Эдуард Стартер, шестидесятилетний старик, не имел иных наследников, кроме Долли. Двоюродная сестра ее, Джейн Боркер, принадлежавшая к женской линии этого семейства, не состояла в родстве с дядюшкой Долли. Таким образом, Долли предстояло быть богатой в будущем, но, быть может, пройдет и десять, и двадцать лет, прежде чем она фактически сделается владелицей этого состояния. А из всего этого вытекала необходимость для Джона Брэникена усердно работать в настоящем, чтобы не опасаться за будущее. В силу всех этих соображений он твердо решил продолжать морскую службу и трудиться для преуспевания торгового дома Эндру, тем более что был заинтересован в специальных торговых операциях «Франклина», а так как он был не только выдающимся моряком, но вместе с тем и весьма опытным коммерсантом, то все предвещало, что ему удастся приобрести известный достаток в ожидании получения наследства дядюшки Стартера.
Скажем несколько слов об этом американце, типичном представителе своей расы.
Он был братом отца Долли, а следовательно, родным дядей молодой девушки, сделавшейся миссис Брэникен. Они остались сиротами, и старший его брат, отец Долли, позаботился о воспитании младшего.
В силу этого Стартер-младший навсегда сохранил к отцу Долли живое чувство признательности.
1 2 3 4 5 6 7 8

загрузка...