ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Наталья Михайлова, Юлия Тулянская
Ветер забытых дорог

Часть I

Сны Дайка, портового бродяги, сводили его с ума. Он видел незнакомцев, которых мог назвать по именам, и неведомые края, о местоположении которых догадывался. Сны были похожи на воспоминания. И это больше всего мучило Дайка: ведь наяву воспоминаний у него не было совсем.
Дайк знал о себе только то, что почти три года назад в море около побережья Анвардена его, закованного в ржавые кандалы, подобрал рыбацкий баркас. Он не утонул, потому что цепь прочно обмоталась вокруг обломка мачты. Одет Дайк был только в штаны и заношенную рубашку, поэтому по одежде о нем ничего нельзя было толком сказать. В онемевшие ладони въелась смола: бывший матрос? В цепях – может, и раб. Рыбаки осмотрели тело, но клейма не нашли.
Трое друзей из прибрежной деревни вместе держали один баркас. Они посовещались, что делать с полумертвым оборванцем. Выбросить снова за борт – об этом не шло и речи: не в обычае рыбацкого братства, каждый из которого может оказаться без помощи в море, дать утонуть еще живому человеку. Решили метать жребий: кому выпадет – тот возьмет спасенного в дом, а остальные поделят между собой расходы на лечение.
Рыбак, которому выпало взять бродягу к себе, спокойно кивнул. Самым вероятным исходом ему казалось, что беднягу и до берега не довезут живым. Он и так был как мертвый, тело холодное, точно уже без жизни, и вот-вот оборвется последнее дыхание. Тогда останется только его похоронить, как условились – вскладчину, и вовсе незачем брать на душу никакого злодейства.
Однако спасенный дотянул до берега, не умер ни на следующий день, ни через два. Хозяйка хижины, где лежал больной, безропотно присматривала за ним: она была женой и матерью рыбака и сочувствовала человеку, который спасся из морской бездны. Сознание не возвращалось к чужаку почти месяц. Наконец он начал ненадолго приходить в себя, но не был в ясном рассудке и не мог даже назвать свое имя.
Теперь рыбаки по-настоящему встревожились. Человек, оказавшийся в одиночестве в открытом море, нередко сходит с ума – уж они-то об этом слыхали! Видно, бедняга помешался. И если даже заботой трех соседских семей он встанет на ноги, то не станет ни помощником на баркасе, ни работником по дому. Как с ним быть? Не век же держать у себя.
Трое друзей обсудили новый поворот судьбы чужака. Другого выхода нет: придется отвезти его в городскую больницу для бедных. Так они вскоре и сделали, из жалости дав незнакомцу еще чуток оправиться и прийти в себя. И без того в рыбацкой хижине он прожил четыре месяца.
Чтобы как-то звать незнакомца, ему дали имя Дайк, под которым его и записали в больнице. Это было самое расхожее имя среди анварденского простонародья. Дайк – поденщик, грузчик, матрос… Уличных собак тоже часто называли этим простым именем.
Благотворительная больница, которая существовала в Анвардене на добровольные пожертвования, была настоящими воротами на кладбище, жуткой морилкой для неимущих, какими всегда становятся заведения, живущие на подачки. Но Дайк и там не умер, хотя спустя пару месяцев во время очередного повального поветрия среди больных заразился и опять слег. Так целый год своей жизни, с тех пор как рыбаки обнаружили его на волнах в обнимку с обломком мачты, Дайк пролежал полумертвый и едва ли не все время без памяти.
Наконец по выздоровлении он покинул больницу и отныне должен был заботиться о себе сам.
Сны стали преследовать его не сразу.
Дайк старался вспомнить себя. Вместо собственной памяти он пробудил в себе странные видения, которые никак не могли быть его судьбой и принадлежали кому-то другому.
Сперва Дайк думал, что это у него бред от голода. Он был широкоплечий парень, хотя сильно исхудавший и ослабевший. Такому не подают охотно. Ремесла Дайк никакого не знал, а может, просто не помнил. Ему оставалась поденщина, но Дайк был подавлен, непредприимчив и не выдерживал соперничества с местными, которым совсем не улыбалось, чтобы чужак отбивал у них хлеб.
Дайк жил в гавани и ночевал среди разбитых бочек, от которых несло солониной и рыбой. Вернувшись к себе на ночлег, парень с ужасом ждал приближения снов. Они не всегда были кошмарными. Может быть, если бы Дайк помнил, кто он на самом деле, он с радостью отдавался бы своим ярким видениям. Но он, потерявший себя самого, раз за разом становился свидетелем чьей-то чужой жизни, неизвестно как связанной с ним и мучающей его неразрешимым вопросом.
Дайк затих, закрыв глаза, закутавшись дырявым плащом. И вот перед ним в сияющем зерцале уже стоит прекрасный, как пламя, небожитель. Его зовут царь Бисма, Бисма Содевати.
Небожители – великий народ Вседержителя. Когда Дайк лежал в благотворительной больнице, он не помнил самых простых сведений о сотворении мира, даже тех, которые знает любой простолюдин, хоть изредка посещающий храмы. Послушники, приходившие даром ухаживать за больными, рассказали ему суть веры.
Дайк лежал на подстилке у стены и тяжело дышал, а молодой белобрысый круглолицый послушник сидел рядом. Он думал, что больному скоро конец, и пытался наставить его. Оказалось, Дайк начисто забыл – если когда-то знал, – кем создан мир – и кто такие люди, и почему они должны чтить Вседержителя.
– Ты в храме хоть бывал? – сочувственно спрашивал послушник.
– Не помню…
– Тебе надо просить милости Вседержителя. Тогда ты попадешь в Небесный край. Понимаешь?
Дайк молча качнул головой: нет. Послушник, запахнувшись в длинную грубую рясу, старался коротко и понятно объяснить больному суть спасения.
– Люди – падший народ. Все злы от природы. Ты ведь вот лгал, воровал, делал зло? Надо просить милости…
– Я ничего не помню, что я делал…
– Ну, ничего. Даже если не помнишь. Все равно все люди виноваты. Ты понимаешь, что я говорю?
Дайк снова кивнул. Он каждый раз открывал глаза, когда послушник обращался к нему, а потом веки сами собой вновь опускались.
– Вот послушай. Когда-то Вседержитель сотворил себе прекрасный небесный народ. Они были бессмертны. Они были все равны, и только один сильнее остальных. Он был князем небожителей. Ты знаешь, что такое князь?
– Угу, – промычал Дайк.
– Небожители жили в небесном краю. Там никто не умирает, ничего не вянет… цветы везде. Они могли делать, что хотят, только им нельзя было ходить в Обитаемый мир.
– В наш? – прошептал Дайк.
– Вседержитель им строго-настрого запретил.
– А почему? – Дайку казалась непонятной эта история.
– Вседержитель не объяснил. Просто запретил. Наверное, ему виднее. Но князь небожителей стал их уговаривать: пойдемте туда, там… – Послушник запнулся, подбирая понятное больному бродяге слово. – Источник силы, могущества, понимаешь? Там мы станем такими же, как Вседержитель.
– Пошли? – уронил Дайк.
– Не все. Половина – пошли. А половина – остались верными Вседержителю.
– И нашли? – Дайк облизнул пересохшие губы.
– Что?
– Это… могущество?..
– Нет… Какое могущество в бренном-то мире. Наоборот, небожители пришли да как увидели, что тут творится… все растет, умирает, родится, разрушается, сплошная круговерть. Они испугались и захотели вернуться. Но их уже обратно не пустили. Они потому что изменились от мира и стали смертными.
Дайк снова открыл глаза и посмотрел на послушника мутным взглядом.
– Вседержитель создал Подземную тюрьму и посадил туда этих падших небожителей вместе с их князем. Князь с тех пор стал править Подземьем и называется Князем Тьмы, а его друзья-сообщники стали демонами. А их потомков Вседержитель пощадил и оставил жить на земле. Это и есть мы, люди. Поэтому мы умираем и поэтому мы все падшие и злые по самой сути. Мы живем в мире, в котором Вседержитель не разрешал нам жить.
Из снов Дайк узнавал гораздо больше, чем могли рассказать ему самые грамотные послушники в благотворительной больнице.
Потомки небожителей в Обитаемом мире вновь разделились. Одни основали державу, которую назвали Сатра. Другие небольшими племенами расселились по миру и начали забывать о своей связи с небесным народом. Они звали себя людьми и стали понемногу дичать в постоянной борьбе с природой…
Потерявший память бродяга понимал язык небожителей. «Сатра» означало «царство». Бисма Содевати – смертный сын падшего небожителя Содевы. Содева уже заключен в Подземье, а его потомок Бисма живет в Обитаемом мире.
Бисма вел небольшой отряд, чтобы разведать окрестности и найти место для строительства нового города.
На царе был шлем превосходной работы: он покрыт гравировкой и позолотой, украшен восемью сходящимися к вершине полосами, а низ шлема весь отделан чеканкой. Зерцало начищено до блеска, выпуклый узор сияет на груди. За спиной у Бисмы наискось висит в ножнах двуручный меч, так что рукоять торчит над левым плечом.
Вдалеке за излучиной реки виднелись невысокие горы. Бисма остановился среди поросших лесом холмов под ярким синим небом, у его ног текла широкая и быстрая река; стояла осень, и по воде плыли листья.
Падшие небожители собирались совершить обряд очищения земли. На этой земле вскоре будет воздвигнута Бисмасатра – царство Бисмы.
На небольшой ровной площадке рабы вырыли яму в два локтя глубиной. Вчера они трудились над ней, выкладывая ее камнями, скрепляя камни раствором. Священнослужитель в голубом, белом и золотом держал ларец из блестящего металла, похожего на медь, простой, гладкий, без украшений. В руках Бисмы – вышитый мешочек. Развязав тесьму, царь и строитель Бисмасатры извлек прозрачный камень голубого цвета – один из тех, что небожители принесли из Небесного края.
– Я кладу в эту нечистую землю сердце новой Сатры. Оно взято из Небесного края, где нет скверны. Да очистит оно землю. Корни трав и подземные воды, где лежит сердце Сатры, станут чисты. Деревья, которые вырастут над ним, будут чисты. Злаки, которые посеет здесь мой народ, будут чисты. Скот, который станет есть траву, будет чист. Да не осквернится больше вовеки эта земля, в которую я кладу сердце Сатры!
Священнослужитель подал Бисме раскрытый ларец. Теперь говорил он:
– Как Сатра, будучи ограждена Стеной от нечистого мира, сохраняет чистоту среди скверны, так сердце Сатры да будет ограждено стенами этого ларца от земли, в которой пребывает.
Бисма опустил прозрачный камень в ларец. Ларец засмолили, чтобы он не пропускал воздуха. Теперь «сердце Сатры» никак не соприкасалось с миром, внутри которого ему предстояло лежать. Встав на колени и опираясь на руку, другой рукой Бисма опустил ларец в неглубокую яму. Звон металла по камню – ларец коснулся дна. Бисма выпрямился и встал.
– Эта земля отныне принадлежит Сатре, – возгласил священнослужитель, и его возглас разнесся по всей равнине. Он поднял руку к небу. – Эта земля объявляется очищенной!
Двое воинов принесли гранитную плиту и закрыли отверстие колодца.
– Здесь – Бисмасатра! – произнес Бисма.
Когда обряд был закончен, рабы установили на гранитной плите каменный столб, чтобы во время будущего строительства никто случайно не потревожил сердца царства.
Дальше сон путается. Дайк видит уже более поздние времена. Бисмасатра построена и обнесена Стеной. Неподалеку зияет большой ров. Воины в сверкающих зерцалах сгоняют к нему одетых в холщовые рубахи и шкуры людей.
Людей гонят, как скот, всех, старых и молодых, детей и больных, женщин и мужчин, – и сталкивают вниз. Тела падают друг на друга. Крик, плач и стон… Воины Бисмы спешат скорее покончить с делом. Когда яма наполняется людьми, их забрасывают камнями, которые остались от строительства. Это последние из людей, которые жили на здешней земле раньше, до Бисмасатры.
Дайк просыпается, в ушах у него все еще стоят стон и крики, стук осыпающихся в яму камней…
Во сне Дайк шептал на чужом языке. Спал он крепко, иногда даже проливной дождь не мог его добудиться. Наконец с рассветом приходило освобождение от морока.
1 2 3 4 5 6 7 8 9

Загрузка...

загрузка...