ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

трубы, трещотки, барабаны. Небывалое звуковое сопровождение подогревало болельщиков в течение всей игры.
Первый тайм закончился со счетом 1:1. В начале второго Шефер вывел гостей вперед.
Но наступила минута, когда начала проявляться могучая движущая сила советского футбола – воля к победе. Ребята пошли на штурм ворот противника. Гости защищались самоотверженно. Но на поле действовал слаженный ансамбль мастеров советского футбола, захваченный единым порывом: Яшин, Порхунов, Башашкин, Огоньков, Масленкин, Нетто, Татушин, Исаев, Паршин, Сальников, Ильин. Руководил ансамблем Гавриил Дмитриевич Качалин. Спортивный энтузиазм окрылял их и придавал силы. Они выдержали этот непостижимый темп наступления. Когда матч уже шел к концу, счет сровнялся. А минуты через две кинжальный удар Анатолия Ильина принес еще одну победу. В небо взметнулась стая голубей. Это уже советские болельщики приветствовали своих игроков.
Зепп Гербергер заявил на пресс-конференции после матча: «Россия может себя поздравить с такой командой».
Нельзя с ним не согласиться: последующие события подтвердили высокий класс созданного коллектива – почти все игроки, участвующие в этом матче, вошли в состав команды, которая в декабре 1956 года вернулась из Мельбурна с золотыми медалями за победу в Олимпийском турнире…
Немного должен сказать и о своем житье-бытье в эти годы, поскольку пишу от первого лица и стараюсь рассказывать о событиях, участником и свидетелем которых был. Вернувшись в Москву, я занялся восстановлением разрозненной обстоятельствами семьи: жена моя, Ольга Николаевна Старостина, артистка театра «Ромэн», как и я, несколько лет была вне Москвы. В театр она вернулась после амнистии 1946 года. Дочь, Наталья, жила в Москве и воспитывалась няней, Ульяшей, высшей преданности и порядочности человеком. Разумеется, при добром содействии и помощи двух теток, Клавдии и Веры, моих сестер, остававшихся безвыездно в столице.
Обосновавшись в районе метро «Аэропорт», где благополучно пребываю и по сие время (30 лет!), я стал постепенно втягиваться в футбольно-спортивную деятельность. Поступил работать в Центральный совет общества «Спартак». В печати выступал со своими статьями и футбольными обозрениями. Затем стал членом Союза журналистов. Вскоре написал книгу «Большой футбол». И незаметно для себя оказался в гуще футбольной жизни всей страны.
На одном из матчей я встретил Валентина Александровича Гранаткина, который тогда работал во вновь созданном Управлении футбола Союза спортивных обществ и организаций.
– Тебя просит зайти к нему Николай Николаевич Романов, – сказал мне Гранаткин, серьезностью тона подчеркивая определенный подтекст своего сообщения.
– Когда?
– Чем скорее, тем лучше, – пробурчал Валентин и добавил: – А то я один с ног сбился…
Николая Николаевича Романова я знал с 1940 года. Будучи секретарем ЦК ВЛКСМ, он ездил руководителем нашей спортивной делегации в Болгарию. Много лет Николай Николаевич возглавлял руководство физической культурой и спортом в стране. Это был период, когда советские спортсмены вышли на широкую международную арену и жизнь ставила много новых, сложнейших, неожиданных вопросов, которые требовали ответственных и весомых решений. Романов глубоко вникал во все проблемы спорта, ничто не проходило мимо его внимания, под его непосредственным контролем, а нередко и участии разрабатывались тренировочные нагрузки, меры материального и морального поощрения и другие вопросы.
Человек высокой культуры, умный, инициативный, он требовал творческой активности и от своих подчиненных. Про таких руководителей говорят – человек на месте! Его жизнерадостность, деловитость сразу располагали к себе собеседника. Кроме всего, Николай Николаевич понимал и ценил юмор. Говоря современным языком науки, его биополе так благотворно действовало на собеседника, что неискренность в разговоре с ним исключалась, а желание сказать неправду даже в голову не приходило.
Я вошел в его кабинет с легкой душой, как будто и не было многолетнего перерыва во встрече, словно вчера напутствовал он меня, капитана сборной команды Москвы, на трудный матч.
С приветливой улыбкой, встав из-за стола и сделав несколько шагов гостеприимства мне навстречу, хозяин кабинета пожал мою руку и, как мне показалось, с пониманием происшедшего со мною негромко произнес:
– Появился…
Вопрос, как я и предполагал, сводился к предложению работать в Управлении футбола: «Надо помочь Гранаткину, играли же вместе»…
К удивлению Николая Николаевича, я отказался. Он попросил объяснить причины.
– Первая – это отсутствие диплома о высшем специальном образовании. Вторая – непокладистость характера: «служить бы рад, прислуживаться тошно»… Имею свою точку зрения по некоторым вопросам футбола, которая не всегда будет совпадать с вашими взглядами.
– Так мне это от своих помощников и нужно. Ведь вас трое заслуженных мастеров спорта – Гранаткин, Старостин, Мошкаркин – вам и карты в руки. Иди к Гранаткину и оформляйся…
С этого началось мое служение сборной команде СССР в третьей ипостаси – начальника команды.
Моему новому назначению предшествовали футбольные события, о которых я считаю себя обязанным рассказать, потому что они, по моему разумению, оказали большое влияние на развитие советского футбола.
Речь пойдет о дебюте сборной СССР на мировом турнире в Швеции, на который я отправился в туристической группе вместе с близкими мне людьми – братом Александром и Мартыном Ивановичем Мержановым. Мартын Иванович прошел всю войну военным корреспондентом, много лет проработал в «Правде» и вскоре после чемпионата в Стокгольме стал редактором приложения «Футбол». Мержанов был дружен с нашей семьей еще с тридцатых годов, «болел» за «Спартак» со дня его существования и не скрывал этого.
Победа бразильской сборной команды в Стокгольме взбудоражила Мартына Ивановича более, чем кого-либо из нас. Она как бы утвердила ряд его краеугольных положений во взглядах на суть футбольной игры, на непреложные законы ее развития, в том числе на неотвратимость приоритета в обозримом будущем южных команд и малорослых игроков. Бразильский футбол был полигоном, на котором Мартын Иванович поверял свои теоретические обобщения. «Возьмите того же Гарринчу», – в полемическом задоре восклицал он.
Однако больше всего Мержанова восхитила бразильская тактика игры по системе, получившей повсеместное распространение под названием «четыре – два – четыре».
Сборная команда Бразилии на шведских полях произвела ошеломляющее впечатление. Помню, сидя на трибуне стадиона «Росунда» с Михаилом Бутусовым, мы едва успевали перекидываться восторженными взглядами и, можно сказать, не опускали больших пальцев (знак высшей похвалы!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73