ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Восторг, охвативший офицеров нашего полка перед грядущими событиями, служил мне напоминанием о том, как сильно Золотые Шлемы отличаются от 17-го Уланского полка.
Двумя главными событиями должны были стать большой бал-маскарад, устраивавшийся вскоре после прибытия Чардин Шера, и банкет после окончания Конференции.
За день до прибытия премьер-министра, когда я холил злобного вороного, который был предоставлен мне согласно уставу полка, а Лукан ревниво ржал в соседнем стойле, рассыльный в униформе вручил мне запечатанное послание.

"Моему другу Дамастесу.
Мы с мужем получили приглашение на бал-маскарад в Водном Дворце, который состоится через четыре дня. Разумеется, мы приняли приглашение на аудиенцию Чардин Шера, но, к сожалению, сегодня утром Эрнад выезжает домой, чтобы разобраться с проблемами в наших факториях в Чигонаре, и вернется в лучшем случае через неделю.
Могу ли я просить вас оказать мне честь и быть моим сопровождающим, или такая задача будет вам в тягость?
С дружеским расположением,
Маран, графиня Аграмонте-и-Лаведан".

Мне следовало попросить рассыльного немного подождать и написать короткую записку с выражением сожаления и вежливым отказом. Этого требовал не только здравый смысл, но и мой долг.
Тем не менее, я сказал рассыльному, что пришлю ответ в течение дня, и перед обедом поинтересовался у полкового адъютанта, капитана Лардье, существует ли возможность получить увольнительную на требуемое время.
Он нахмурился и сурово посмотрел на меня.
– Капитан, будь вы новоиспеченным легатом, я мог бы ожидать подобного вопроса. Но от эскадронного командира...
Прежде чем он успел продолжить, я показал ему приглашение. Его тон сразу же изменился.
– Ах... прошу прощения. Теперь я понимаю, почему вы решили проконсультироваться со мной в этом вопросе. Разумеется, Аграмонте и Лаведаны – могущественные семьи, и мы не хотим давать им ни малейшего повода для обиды или недовольства. Но я должен посоветоваться с домициусом.
Он направился в кабинет домициуса Лехара и вернулся прежде чем нас позвали к столу.
– Домициус вполне понимает важность вашей просьбы и дает свое согласие. Он просит вас лишь передать его лучшие пожелания графу Лаведану, когда вы увидитесь с ним.
Я заверил капитана Лардье, что непременно сделаю это в следующий раз, когда встречусь с графом в светском обществе. Признаюсь, я почувствовал себя виноватым, но это длилось не более трех секунд.
Вечером того же дня в офицерской столовой возникло неожиданное осложнение. Я уже знал, что капитан Лардье был сплетником первейшей пробы, и поэтому известие о том, что у меня появилась высокопоставленная подруга, быстро распространилось среди моих товарищей-офицеров.
Я допил свой обычный послеобеденный напиток – стакан холодного лимонного сока с ложечкой сахара – и уже собирался присоединиться к легату Петре, читавшему в уголке, когда услышал взрыв смеха и упоминание моего имени. Присмотревшись, я увидел легата Нексо в окружении группы его приятелей, таких же развязных хлыщей, как и он сам.
– Капитан а'Симабу, – произнес он, заметив, что привлек мое внимание, и гаденько улыбаясь. – Насколько я понимаю, вам выпало счастье завоевать благосклонность некой графини. Могу ли я поинтересоваться, какими... скрытыми талантами вы обладаете? Видите ли, дело в том, что никому из нас до сих пор не удавалось удостоиться хотя бы улыбки этой красотки.
Менее всего я нуждался в таких слухах. Я отставил бокал, стиснул зубы и подошел к легату. Поначалу он продолжал улыбаться, но чем ближе я подходил, тем бледнее становилось его лицо – в репутации вспыльчивых драчунов, которой пользуются симабуанцы, есть определенные преимущества.
Я резко вытянул руку, и он отпрянул, несомненно ожидая удара. Вместо этого я выхватил бокал, который он держал в руке, и понюхал жидкость.
– Насколько я понимаю, вы пьяны, легат. Это единственное обстоятельство, способное смягчить оскорбление, нанесенное вами одной из благороднейших семей города.
Он совершенно не ожидал атаки с этой стороны.
– Капитан, я...
– А теперь вы еще спорите со мной? – я повернулся и помахал эскадронному командиру Нексо, капитану Аберкорну. – Капитан, могу ли я ненадолго отвлечь ваше внимание?
Аберкорн подошел к нам.
– Капитан, этот ваш легат имел наглость оскорбить мою знакомую, графиню Аграмонте-и-Лаведан, в присутствии других офицеров. Он либо идиот, либо пьяница. Разумеется, я не могу вызвать на дуэль младшего офицера, да и в любом случае не испытываю желания пачкать свой клинок его кровью. Я мог бы призвать его к ответу в суде воинской чести... но, учитывая молодость и глупость легата, могу ли я попросить вас назначить более подобающее наказание для этого мальчишки?
Нексо побагровел от ярости и страха. Он прекрасно понимал, что оправдания бесполезны. Я был чрезвычайно доволен собой.
Капитан Аберкорн, известный тугодум, промямлил что-то неразборчивое и добавил:
– Конечно, это недопустимо. Какое наказание на ваш взгляд было бы уместным, сэр?
– Пожалуй, вам следует запретить ему появляться в офицерской столовой в течение месяца, а поскольку у него явно имеются проблемы с алкоголем, то потребовать воздержания на значительно более долгий срок, по вашему усмотрению. Возможно, это вразумит его.
– Вы совершенно правы, сэр. Легат, вы слышали, что сказал капитан. Удалитесь немедленно и помните: если вы собираетесь и дальше служить в полку Золотых Шлемов, то впредь я не хочу слышать ни о чем подобном.
Таким образом, с легатом Нексо было покончено. Слухи могли продолжаться, но их уже не осмеливались высказывать открыто.
Я с гораздо б о льшим удовольствием дал бы ему по морде, но выбранный мною более тонкий способ наказания действовал надежнее. Разумеется, его главной движущей силой был страх: все эти карьеристы, называвшие себя солдатами, смертельно боялись оскорбить такую могущественную семью, как Аграмонте.
Итак, я очертя голову бросился в омут. Справедливо считая себя дураком, я задумался о том, какой костюм должен носить дурак на маскараде. Впервые в жизни мне пришлось иметь дело с бессмысленными, но надоедливыми мелочами, заполнявшими досуг богатых людей.
Естественно, я не мог явиться на маскарад в парадном мундире. Я подумал о костюме Вахана, но это было бы кощунством по отношению к обезьяньему богу, которого я глубоко почитал. Легат Йонг предложил простое решение: нарядиться в лохмотья, которые я использовал для маскировки под хиллмена. Я обдумал его предложение, но моя душа восставала против этого: хиллмены были нашими врагами, и не к лицу было возвеличивать их при любых обстоятельствах. Карьян, в последнее время делавший заметные успехи в остроумии, предложил мне прийти на маскарад голым и пятясь задом наперед.
– Что это будет означать?
– Как что, сэр? Буханку свежевыпеченного хлеба!
Я отослал его на конюшню и зашел за советом к Тенедосу. Провидец тоже собирался на бал-маскарад вместе с Розенной. К тому времени я уже успел поближе познакомиться с ней. Поскольку я никогда не уделял особенного внимания человеческой репутации в любой области, кроме чести, баронесса начинала мне нравиться. Она была остра на язык и специализировалась на высмеивании разного рода провинциальных вельмож, стремившихся приобщиться к столичной жизни.
Тенедос сообщил, что его собственный наряд уже выбран и подготовлен – они с баронессой оденутся в меха и возьмут с собой дубинки, изображая Первого Мужчину и Первую Женщину.
– Почему бы тебе не переодеться крестьянином, повесив на шею желтый шелковый шнурок? – предложил он. – А потом посмотри, сколько людей узнает этот костюм, и ты сразу поймешь, как глубоко Товиети проникли в наше светское общество.
Я уже рассказал Тенедосу о маркизе Фенелон и ее золотой заколке, и он не выказал особенного удивления. Его предложение показалось мне интересным, но не более того.
Были рассмотрены и другие идеи, отвергнутые как абсурдные, дорогостоящие или непрактичные. Полагаю, половина никейских вельмож испытывала те же трудности: магазины дорогой одежды полны людей, а кареты покупателей загромождали улицы.
Наконец я остановился на роли странствующего нищего монаха, для которой требовался лишь мешковатый оранжевый балахон, веревка-подпояска и чаша для подаяний с крюком, подвешенная к поясу. Добавив к этому наряду полумаску, я остался доволен.
Маран спустилась по лестнице, и я забыл о своих слабых потугах на остроумие – дескать, чтобы подкрепиться перед молитвой, мне понадобится хотя бы чашка риса.
Маска злобного морского чудища закрывала ее голову, за исключением носа и губ. Глаза были скрыты за широкими темными линзами. В задней части маски находилось небольшое отверстие, позволявшее ее волосам свободно падать на плечи.
Маска плавно переходила в костюм из мерцающей светло-зеленой ткани, возможно, шелковой, обтягивавшей ее тело от шеи до щиколоток. В одеянии был сделан разрез до середины бедра, поэтому каждый ее шаг приоткрывал шелковистую кожу ее ног.
Платье так плотно облегало ее формы, что было совершенно ясно: под ним ничего нет. Заметив очертания ее сосков под тонкой зеленой тканью, я почувствовал, как кровь бросилась мне в лицо. Моя реакция была настолько очевидной, что ее соски тут же отвердели и слегка приподнялись. Я был рад, что просторный балахон скрывает ответ моего собственного тела.
Платье имело тонкий узор, напоминавший змеиные чешуйки. Оно было пропитано магией, причем в буквальном смысле. С каждым ее шагом оттенок платья менялся, и по нему пробегали волнообразные колыхания, как у ползущей змеи; кольца поднимались к ее плечам, а затем спускались вниз.
Маран остановилась в нескольких шагах от меня.
– Ну как?
– Мадам Морская Змея – очаровательнейшее существо всех океанов, – сказал я. – Морякам графа Лаведана очень повезло, что настоящие морские змеи не столь прекрасны, иначе многие его корабли остались бы без команды, став игрушками ветров и волн.
– Благодарю вас, сэр, – выражение ее лица стало серьезным. – Однако у меня есть одна просьба. До конца этого вечера я больше не хочу слышать имя моего мужа.
Меня это вполне устраивало. Тем временем Маран капризно надула губки.
– Эти его проклятые дела в Чигонаре! Он мог бы послать своего агента, но ему приспичило отправиться самому. Думаю, ему не хотелось, чтобы я попала на этот бал. Но способ всегда найдется, не так ли?
– Как сказала миледи, мы не обсуждаем некоего судовладельца, поэтому я не могу ответить.
Она звонко рассмеялась, как будто зазвенели серебристые колокольчики.
– Ваше воображение пугает меня, – заметил я, пристальнее изучив ее костюм.
– Воображать может любой, – возразила она. – Я восхищаюсь двумя людьми, создавшими этот костюм. Во-первых, это моя портниха, а затем Провидец, наложивший на него заклятье движения.
Оно будет жить всего лишь один вечер, – продолжала она, – а потом превратится в безделушку, в очередное платье. Впрочем, это не имеет значения. Оно так или иначе лопнет по шву, когда я буду снимать его.
Я слышал о том, что ткань можно оживлять заклятьем движения, но и представить себе не мог, как это выглядит на самом деле. Мне не хотелось даже думать о том, сколько стоило это платье – без сомнения, мой отец мог бы закупить семян на весь сезон для нашего поместья, не потратив столько денег. Но Аграмонте могли позволить себе любую экстравагантность.
– Пойдем? – предложил я. – Вам понадобится накидка. Мне жаль ваш эффектный костюм, однако на улице сейчас довольно холодно.
– Мне тепло, поскольку это предусмотрено заклятьем, наложенным на ткань, – с шутливым самодовольством ответила она. – Кроме того, если мне станет холодно, о достопочтенный сэр, я уверена, что под этим вашим балахоном найдется местечко для двоих.
В те дни Водный Дворец принадлежал Совету Десяти, хотя использовался только для церемониальных надобностей. Теперь я очень хорошо знаком со всеми его садами, залами и бассейнами, так как спустя недолгое время он стал моей собственностью. Но в тот день я попал туда впервые, и поэтому, когда мы вышли из экипажа Маран во внутреннем дворе, меня охватил благоговейный трепет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90

загрузка...