ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



Григорий Мирошниченко
Юнармия


РОМЕН РОЛЛАМ О ПОВЕСТИ «ЮНАРМИЯ»
Ваша маленькая книга, которую я прочел с вели­чайшим интересом, очень трогательна. Я должен ска­зать, что, несмотря на то что это – книга для детей, она одна из самых трогательных, которые я читал о гражданской войне, имевшей место в вашей стране (конечно, я знаю только те книги на эту тему, которые были переведены на французский язык, так что я могу судить очень неполно). Эта небольшая книга еще раз показывает нам, как в вашей стране создается новое человечество, сознательное и свободное. Последние страницы, где вы рассказываете о том, что случилось потом с вашими товарищами и с вами самим, желаю­щим «идти вперед», доставили мне самое большое удо­вольствие.
Жму вашу руку, дорогой товарищ, и желаю вам удачной работы, здоровья и сил.
Ромен Роллан
Вильнев, 19 марта 1936 г.
Глава I
ЭШЕЛОНЫ УШЛИ
На главной железнодорожной магистрали, почти у са­мого перрона, блеснул оранжевый огонек, треснул и пото­нул в облаке бурого дыма. Глухо и тяжело ударил взрыв. Посыпались камни, песок, хрустнули станционные стекла.
Над крышей вокзала пронзительно и даже как-то странно пропел еще один трехдюймовый снаряд. Он грох­нулся по ту сторону станции, на постоялом дворе Конд­ратьевых. За ним ударил еще один… Еще. И еще. Сколько их! Они сыпались один за другим, и в густом дыму, который уже закрывал собой десятки домов и сараев, мгновенно вспыхивали огни, напоминавшие грозу, разра­зившуюся ночью.
Совсем недалеко от станции, на воинских путях, по деревянным настилам торопливо заводили в товарные вагоны исхудалых, в коросте, лошадей. Лошади фыркали, ржали, топали копытами и, боязливо озираясь, шли в ва­гоны.
На открытые платформы грузили пушки, кухни, дву­колки.
У самой станции снаряд со свистом вырвал рельс, выво­ротил рыхлую землю и почерневший огрызок шпалы.
В это время из конторы выскочил начальник станции. Он посмотрел на семафор и, схватившись руками за голо­ву, побежал обратно в контору. Шпала, перевернувшись в воздухе, полетела вниз. Она упала возле конторы на­чальника станции, плотно загородив собою тяжелую дверь.
Красноармейцы грузили сено. Вдвоем, втроем они хватали непокорные тюки и со злостью тискали их на платформу.
– Вот, дьявол, как чешет! – сказал красноармеец, на­кручивая обмотку.
– Кури, брат, – предложил ему сосед, доставая из кармана махорку. – Кури! Фронт фронтом, а раз время пришло – кури.
– Какой ты чудной, – сказал другой красноармеец, – какой ты храбрый, ты, видно, и ночью куришь!
– Курю.
– И в заставе куришь?
– Курю. Только я в рукаве, а нет – под шинельку. Без курева не могу. В тот момент голову сымай, хоть режь – закурю.
Вдруг прямо на площадке возле эшелонов упал снаряд. Красноармейцы прилипли к земле. Снаряд рванул. Заржа­ли лошади.
– О гады! – сказал красноармеец, поднимаясь на ноги.
– Кроют, браток… Кабы у нас снарядов двадцать бы­ло, мы бы их…
– Да, кабы у нас… – сказал сосед и сразу повалился на камни. Из руки его выпала папироска.
Красноармеец пристально посмотрел на тело товарища, потом молча взвалил его себе на плечи, как тюк сена, и понес в санитарный вагон.
На платформе человек двадцать красноармейцев искали начальника станции и долго не могли его найти. Они лихо размахивали руками, как саблями.
Начальник станции сунул свое длинное лицо в дверное стекло. Увидев красноармейцев, он быстро отскочил обратно.
– Стоп! – громко крикнул скуластый красноармеец. – Ты куда ховаешься, бисова твоя душа? Стой!
Начальник станции вернулся.
– Вот видите, – лукаво сказал он, остановившись у двери, – шпала дорогу загородила. Я хотел через другую дверь выйти к вам.
– Неправда, – спокойно сказал высокий красноармеец в буденовке, отодвинув ногой шпалу.
– Ты знаешь, что эшелоны задерживать права не имеешь?
– Взять бы да двинуть ему по-свойски, враз бы пути починил!
Но маленький человек в красной фуражке только по­жимал плечами и повторял одно и то же:
– Товарищи, не могу я отправить воинские эшелоны. Все пути позабиты. У семафора снарядами полотно разо­рвало. Что я могу поделать?..
Тут из-за угла вышел обтянутый крест-накрест потер­тыми ремнями начальник эшелонов. Красноармейцы к нему.
– Саботаж разводят станционщики, товарищ коман­дир! Не отправляют! – сказали почти разом красноар­мейцы.
– Почему это не отправляют? – тихо и деловито спро­сил командир.
– Не хотят, – сказал высокий в буденовке.
– Да как же отправлять?.. Все железнодорожные пути уже забиты. Все забиты, – опять забормотал началь­ник станции.
И действительно, у семафора, в той стороне, куда нуж­но было отправлять эшелоны, как назло, у вывороченных рельсов стояла шестерка товарных вагонов.
– А мастеровые почему до сих пор не вызваны?
– Не слушают меня… Отвыкли… Не знаю.
– Ну, так я знаю, – сказал командир не резко, но громко. – Мастеровые помогут нам!
– Что ж, попробуйте, если угодно, – сказал начальник станции, прищуривая один глаз. – Да только выйдет ли? Там, у семафора, снарядом выворотило рельс, товарный состав застрял… Здесь это еще пустяки, а там…
– И там дело немудреное, – вдруг сказал из толпы молодой рабочий.
Он давно уже стоял рядом с начальником станции и прислушивался к разговору.
– Сперва нужно спустить под откос вагоны – те, что у семафора торчат, а потом вызвать дорожного мастера. А рабочих я созову. Надо рельсы менять. Иначе ничего не выйдет.
Он круто повернулся и куда-то побежал.
Начальник станции проводил мастерового хмурым взглядом.
– Куда же он сбежал, мастеровой-то этот? – беспо­койно говорили красноармейцы. – Придет еще или не при­дет?
– Придет, – ответил командир, но видно было, что он и сам сомневается.
Снаряды стали падать у водокачки. Сперва они пере­летали и падали недалеко за железнодорожным поселком, но потом стали ложиться у самой стенки цементной водо­качки.
– Губа не дура! Ишь чего захотели! – сказал коман­дир, показывая красноармейцам на водокачку.
– Форменная дура! Зачем же водокачку-то? – спросил красноармеец.
– А затем, что нашего наблюдателя на водокачке за­метили.
– Вот оно что… – сказал красноармеец, только теперь заметив наблюдателя.
Пушечные выстрелы слышались все сильнее и ближе. В воздухе рвалась шрапнель.
Машинист хмуро выглядывал из окон паровоза и ру­гался:
– Во черт! Паровоз стоит, а не уедешь…
В это время из-за угла станции вынырнул вспотевший мастеровой. За ним быстро шагали седоватый широко­плечий человек – это был дорожный мастер Леонтий Лав­рентьевич – и еще несколько рабочих. Рабочие несли кир­ки, ломы, разводные ключи.
– Товарищ командир, давай людей! – на ходу сказал дорожный мастер.
Командир оглядел красноармейцев и быстро отсчитал человек пятнадцать.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44