ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Флотское дерьмо! – И оба рассмеялись.
Через пару часов, выйдя из салуна, Хэл и Роджерс все еще продолжали посмеиваться, довольные хорошей едой, хорошим виски и хорошим обществом друг друга. Однако будь здесь отец Хэла, его не обмануло бы кажущееся спокойствие сына, хотя адмирал находился в тысячах миль отсюда. К тому же старому автократу не нравились все поступки сына, что бы тот ни делал. Разумеется, кроме одного – его поступления на флотскую службу.
Роджерс остановился, чтобы проститься с Пауэллом, а Хэл вышел прямо на тротуар. Переулок Бурро освещался только луной да светом из окон и дверей соседних салунов и танцевальных заведений. Как и во всех прочих городах, расположенных на границе с новыми землями, в полумраке могла таиться угроза.
Прохладный ночной воздух ничуть не освежал голову, перегруженную виски. Хэл наткнулся на столб, поддерживающий навес над тротуаром, и тут кто-то заорал:
– Вот он! Хватайте его, ребята!
Толстая дубинка опустилась ему на затылок. Хэл воспользовался столбом как опорой, чтобы уклониться от нападения, но все равно удар получил ужасный. Он отклонился назад, все еще держась за столб, и ударил локтем неведомого противника, находящегося за спиной. Болезненное хрюканье подтвердило, что удар достиг цели.
Хэл ухватил головореза за руку и бросил через плечо. Быстро наступил ему на запястье, и тот сразу же выпустил дубинку, которую Хэл тут же отбросил в сторону, одновременно вытащив «кольт». Он оглянулся на спутников нападавшего и заметил двух убегающих мужчин.
– Иисусе, Хэл, от тебя нельзя ни на минуту отвернуться, чтобы ты не влип во что-то, – заметил Роджерс. Рассеянный свет сверкал на его «кольте», который он направил на человека, которого держал Хэл. – Ты его знаешь?
Головорез, распростертый в пыли, ничем не бросался в глаза, разве что своей безликостью – средний рост, среднее телосложение, темные волосы. И «кольт», висящий у него на поясе, который он не удосужился вытащить.
Хэл потрепал его по щекам, но остановился и отшатнулся. Ощупал голову лежащего и увидел, что рука вся в крови.
– Никогда в жизни его не видел.
– О чем ты говоришь? – проскулил парень и начал подниматься.
Роджерс выстрелил ему между ступней, а из дверей салуна выбежал Пауэлл, держа в руке дробовик. Одним взглядом оценив ситуацию, он стал так, чтобы преградить головорезу дорогу в переулок позади него. Больше на улицу не вышел никто, хотя Хэл и уловил какое-то движение в дверях дансинга.
Головорез снова упал и смотрел на них снизу.
– Что вы хотите знать, сэр?
– Почему ты напал на меня? – спросил Хэл. Он слегка покачнулся, но с усилием устоял. «Кольт» он все еще держал в руке.
Головорез пополз, извиваясь, подальше от дробовика, пока сапог Хэла резко не остановил его.
– Мне предложили пять долларов, чтобы я напал на вас сзади, – пробормотал он, нервно переводя взгляд с одного револьвера на другой, а также на дробовик, наведенный на него.
– Кто? – спросил Роджерс.
– Мики Кларк.
– Кто он? – спросил Хэл.
– Здешний бандит, – фыркнул Пауэлл. – А сказал тебе Кларк зачем?
– Какой-то тип по имени Леннокс не хочет, чтобы вы посетили его в Аризоне.
Роджерс посмотрел на Хэла.
– Похоже на правду.
– Ага. Отпусти его.
Головорез с трудом встал и замер, когда Пауэлл ткнул его своим дробовиком.
– Еще раз увижу тебя возле моего салуна, – рявкнул Пауэлл, – прикончу. Будешь знать, как беспокоить моих друзей.
– Да, сэр! – И головорез исчез в темноте. Роджер подошел к Хэлу сзади и осмотрел его голову при скудном свете. Пауэлл подобрал шляпу Хэла и смахнул с нее пыль.
– Похоже, рану придется заштопать, – сообщил Роджерс.
Хэл отпрянул от прикосновения его пальцев.
– Когда ближайший дилижанс на Тусон? – спросил он. Голова у него страшно болела.
– Завтра утром.
– Тогда лучше найти доктора, который не прочь взяться за срочную работу.
– Может, подождешь пару дней, пока не заживет, – предложил Роджерс.
– Ни минуты, если моя сестра находится где-то рядом с Ленноксом. Пошли искать доктора.
Виола села на стул, придвинутый ей Абрахамом, стараясь не смотреть на фортепьяно. Усевшись, она даже зашипела, так ей стало больно. Китайские шелка не защищали чувствительную кожу от грубой шерстяной обивки. Она быстро опомнилась и, изобразив на лице улыбку, посмотрела на Донована, сидевшего напротив.
– Ты сегодня очень красива, золотце, – заметил он, наклонив к ней голову и окинув взглядом ее всю, начиная с волос.
Виола вспыхнула и почти заерзала от нескрываемого удовольствия. При движении она опять потерлась о шерсть и вспомнила, до какой степени он возбудил в ней похоть, когда недавно наказывал ее.
Она поклялась в дальнейшем сидеть совершенно неподвижно, что бы он ни сказал и ни сделал.
Донован скривил рот.
– Не хотите ли супу? А после обеда, может быть, вы что-нибудь сыграете на пианино, на которое вы так старательно пытаетесь не смотреть?
– О, благодарю вас, мистер Донован! Не могу сказать, что принесло бы мне больше удовольствия. – Тут она поняла, что ее слова он мог ощутить как оскорбление для себя, и вспыхнула, забормотав что-то вроде извинений, но он поднял руку.
– Я прекрасно понимаю, золотце, и не обижаюсь. Немного фортепьянной музыки будет очень приятно для нас обоих в такой вечер.
Виола с благодарностью улыбнулась ему.
– Почему вы приобрели пианино? Может, на нем играет мистер Эванс?
– Нет, насколько я знаю. Управляющий «Восточного» заказал его, но счел, что доставка стоит слишком дорого и ему не по карману. Под конец Леннокс отказался оплачивать счет, так что Морган оставил пианино в качестве платежа.
– Вид у него великолепный.
– И звук красивый.
Трапезу они закончили быстро, вкусив превосходной еды, не уступавшей той, что подают в первоклассных отелях Нью-Йорка. За столом Донован держался изысканно и непринужденно, как хорошо воспитанный человек. Так держался любой из ее прежних знакомых. Виоле показалось, что разговор получился не очень удачным, потому что она часто сидела, устремив глаза на пианино, опять ерзала на кресле, парчовая обивка которого царапала ее сквозь тонкий китайский шелк.
Наконец Абрахам принес свежий кофе и блюдо с имбирным печеньем, после чего исчез. Виола протянула руку к кофейнику, но Донован ласково удержал ее.
– Иди, золотце, познакомься со своей игрушкой. Я сам могу налить себе кофе.
– Вы уверены? – Виола колебалась, беспокоясь, не будет ли такое поведение нетактично, если она оставит его ради пианино.
– Иди. – И он тихонько подтолкнул ее.
Сев перед великолепным инструментом из розового дерева, как мальчик-прислужник перед высоким алтарем, она забыла обо всем на свете. За шесть лет, с тех пор как она покинула родительский дом, ей приходилось играть на пианино всего два раза в целом не больше часа на инструментах маленьких и не звучных.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67