ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

 

Катя призналась, что это произвело на нее такое впечатление, что она позвонила знакомому биологу и спросила, возможно ли это? Он ответил: ни при каких обстоятельствах. Вовсю светят софиты, бабочка должна полететь на их свет и погибнуть. А она летала и не сгорала. И только наша уборщица посреди вечера сказала: Галина Борисовна, а вы знаете, что это его душа? Мы и без нее догадались…»
22 июня 2003 года трагически погиб внук Олега Ефремова 21-летний Олег Яканин (фамилия – по бывшему мужу его матери, дочери Ефремова Анастасии). Он возвращался из Москвы на свою дачу в Валентиновке и, переходя через железнодорожные пути, не заметил приближающегося к станции почтово-багажного поезда Москва–Владивосток. Стальная громада обрушилась на Олега и отбросила на насыпь железнодорожных путей. Смерть юноши наступила мгновенно. Внук Ефремова не дожил всего четырех дней до сдачи экзаменов на актерский факультет ВГИКа в мастерскую Алексея Баталова.
ЖАРОВ МИХАИЛ
ЖАРОВ МИХАИЛ (актер театра, кино: «Папиросница из Моссельпрома» (1924), «Мисс Менд» (1926), «Путевка в жизнь» (1931), «Возвращение Максима», «Петр I» (оба – 1937), «Медведь» (1938), «Выборгская сторона» (1939), «Богдан Хмельницкий» (1941), «Секретарь райкома» (1942), «Воздушный извозчик», «Близнецы», «Иван Грозный» (все – 1945), «Беспокойное хозяйство» (1946), «За тех, кто в море!» (1948), «Анна на шее» (1955), «Красные листья» (1957), «Каин XVIII» (1963), «Старшая сестра» (1967), «Деревенский детектив» (1969), «Анискин и Фантомас» (1974), «И снова Анискин» (1978) и др.; скончался 15 декабря 1981 года на 83-м году жизни).
Рассказывает дочь актера Елизавета Жарова: «Болел папа тяжело и мучительно: бронхиты, гриппы, гастрит. Очень похудел, все пиджаки повисли на нем. Он был убежден, что у него рак. В кремлевской больнице папу положили почему-то в одну палату с чернокожим. До последних дней отец продолжал веселить больных. Близкие говорили ему: „Михаил Иванович, ложитесь в нормальную больницу, здесь не вылечат“.
На что он реагировал очень бурно: «Не сметь так говорить! Как вы можете не доверять врачам?!»
Но несмотря на лечение, загадочные боли в боку усиливались. Перитонит у папы обнаружили слишком поздно… Однажды он попросил маму: «Майечка, ты не приходи ко мне пока, все равно через пару дней домой…» На следующее утро его не стало.
Он всегда страшно за нас боялся. Переживал, что оставит семью неустроенной, что мы без него пропадем. Соглашался на любые роли в кино, на все, что предлагали, – концерты давал – словом, работал на износ. Он считал нас совершенно беспомощными, да это, честно говоря, так и было… Помню, я пошла в гастроном, где папа обычно брал заказы. Стоит за прилавком такая крепенькая продавщица и шушукается с подружкой. Подошла моя очередь, она мне очень спокойно говорит: «Жаров здесь заказы не берет, с тех пор как умер». Это было на девятый день после папиной смерти…»
ЖДАНЬКО СТАНИСЛАВ
ЖДАНЬКО СТАНИСЛАВ (актер театра, кино: «Несовершеннолетние» (1977), «Ошибки юности» (1978) и др.; погиб 13 апреля 1978 года на 24-м году жизни).
В апреле 78-го Жданько должен был уехать в Минск на съемки очередного фильма – «Время выбрало нас» (к тому времени уже была снята большая часть фильма – две серии). Однако по роковому стечению обстоятельств и эту работу молодому актеру не суждено было не только увидеть на экране, но и вообще закончить. Наступило 13 апреля 1978 года.
В тот день утром Жданько и его возлюбленная актриса Валентина Малявина посмотрели в «Ленкоме» спектакль «Вор». По словам Малявиной, Стас после этого сник, позавидовав своему приятелю Виктору Проскурину, исполнявшему в спектакле главную роль. В отличие от него, Жданько приходилось играть в Театре имени Вахтангова одни эпизоды. Затем они втроем отправились на квартиру к Жданько: отметить прекрасную работу Проскурина и заодно «обмыть» предстоящий отъезд – обоим актерам через три часа предстояло уехать в Витебск на съемки фильма «Время выбрало нас». Далее послушаем В. Малявину:
«Они с Витей много выпили, я не пила ни грамма. Видя, что я совершенно спокойно не пью, что за меня можно не волноваться, сам Стас захотел еще (Витя к тому времени уже ушел). А у него давление очень высокое, я ему запрещала. Завтра он должен был уезжать в Минск, настроение взвинченное, плохое. В дорогу я ему купила бутылку „Гурджаани“, и, когда он пришел домой, надо было, конечно, ее открыть. Видела же, что он не в себе, но ведь никогда не знаешь, что будет потом. Мы сидели, он снова собрался уйти, в ресторан ВТО. Возмутилась, встала, достала эту бутылку, открыла ее ножом, налила себе полный бокал, выпила демонстративно залпом, вышла на кухню и вылила все остальное в раковину. Чисто по-женски. Из принципа. Стою у окна, психую. Приблизительно в 21.30 я вошла в комнату и увидела, как Стас медленно валится с кресла на пол. Я помогла ему прилечь на ковер. Ножа я нигде не заметила. Кровь я вначале тоже не заметила, потом лишь увидела, что она сочится из его груди. Я зажала рану ладошкой, прижималась головой. Крови было мало. Я брала его голову, прижимала к себе, спрашивала его: „Стас, что с тобой?“ Вначале глаза Стаса были открыты, и он смотрел на меня. Потом Стас прошептал: „Пойдем со мной…“ После этих слов он добавил: „Голову…“ Больше до приезда „Скорой помощи“ ни одного слова он не сказал…».
Стоит отметить, что вызов на станцию «Скорой помощи» поступил в 21 час 33 мин. Однако адрес был назван неверно, и врачи около часа проплутали в арбатских переулках. Затем сами перезвонили, уточнили адрес и только после этого прибыли к месту происшествия. Но спасти актера им было уже не суждено. Он умер. Впрочем, даже если бы врачи прибыли оперативно, печального исхода все равно бы избежать не удалось. Как затем установит следствие, удар 30-сантиметровым кухонным ножом был слишком силен, а рана слишком глубока – 9 сантиметров. Сердце было пробито насквозь. Направление удара резко сверху вниз, из-за чего была задета и печень. После этого пострадавший жил всего лишь несколько минут.
Все время, пока врачи хлопотали над погибшим, Малявина стояла рядом. Как только врач констатировал смерть, женщина внезапно схватила злополучный нож и с криком: «Я хочу умереть с тобой!» попыталась вонзить его себе в грудь. Но ей это не удалось. Схватив нож за лезвие, она только поранила себе пальцы.
Вскоре к месту трагедии прибыл наряд из 60-го отделения милиции. Как и положено, был составлен протокол, соблюдены другие формальности. Пока все это происходило, врачи свозили Малявину в Институт Склифосовского, где ей были наложены на руки швы. Затем женщину привезли в отделение милиции. Там она была подробно допрошена. Однако самое удивительное, что в уголовном деле этот протокол впоследствии так и не появится: сначала про него «забудут», а затем и вовсе потеряют.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220 221 222 223 224 225 226 227 228 229 230 231 232 233 234 235 236 237 238 239 240 241 242 243