ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Прохожие старались держаться подальше от разгоряченных спиртным парней. Даже собачники, выводившие своих лохматых и гладкошерстных подопечных на вечернюю прогулку, сворачивали на боковые аллеи.
Вскоре над притихшими окрестностями раздалось громогласное пение:
Таганка, где ночи, полные огня?
Таганка, зачем сгубила ты меня?
Таганка, я твой бессменный арестант,
Погибли юность и талант
В твоих стенах…
Песня оборвалась, когда один из подгулявших парней остановился, чтобы закурить очередную сигарету.
– Э, Толян, че там дальше? – пошатываясь, спросил его приятель.
– Ну ты, Жиртрест, ваще… «Таганку» не знаешь?
– Знаю, только забыл.
– «Я знаю, милая, – больше не встретимся». Че, вспомнил?
– Не-а.
– «Дороги разные нам суждены»… Бля, Жиртрест, ты зае…ал. Я тебе что, бля, по слову повторять буду? Ну, бля, скажи ему, Грузчик. «Таганку» каждая свинья знает.
Переругиваясь, они вышли из сквера и остановились на краю уже опустевшей спортивной площадки.
– Куда тут дальше? – заплетающимся языком спросил тот, которого друзья называли Жиртрестом. Его внешность соответствовала прозвищу: толстый, с жидкими, жирными волосами, с широкой, словно распухшей, физиономией.
– Пошли напрямки, – предложил Грузчик, крепкий малый с накачанными бицепсами, и в самом деле напоминавший портового грузчика. – Так короче.
– А через дворы длиннее, – сказал Толян, самый авторитетный из троих, с рябоватым, побитым оспинами лицом и золотой фиксой.
Его средний палец украшал синий татуированный перстень с закрашенным по диагонали солнечным диском. Этот рисунок был хорошо известен тем, кто в несовершеннолетнем возрасте попал за решетку. Так он и назывался: «загубленная молодость».
– Двинем через дворы, может, телок каких снимем.
– Верно сбацал, Толян, – кивнул Грузчик. – Че это мы? Глотки дерем, а про бабцов забыли. Сворачивай.
У первого же подъезда они наткнулись на объект поиска.
Невысокая хрупкая девчонка лет двадцати, в простых джинсах, маечке с короткими рукавами и джинсовой жилетке сидела на скамейке. Ее лицо прикрывали русые волосы, на коленях лежал потертый кожаный скрипичный футляр.
– Зырь, какая баруха, – с видом знатока сказал Толян, сплевывая через золотую фиксу.
– И со швайкой, – добавил Грузчик.
– Счас споем под гитару, – икнул Жиртрест.
– Это не гитара, лох ты неграмотный. Это – скрипка, – снова цвиркнул через зуб Толян.
– А какая разница? – искренне удивился Жиртрест. – Она сыграет, а мы споем «Таганку».
Развязной походкой они подошли к скамейке.
– Кого ждем? – ухмыльнулся Толян, смерив девчонку плотоядным взглядом.
– Не тебя, – с презрением сказала она.
– А че? Я че, горбатый или лысый? – распустив пальцы веером, спросил он. – Мы с пацанами гуляем сегодня. Может, попиликаешь нам на скрипочке?
– «Таганку» знаешь? – встрял в разговор Жиртрест.
– Ты, бля, не вякай, когда я со шмарой базары веду.
Жиртрест обиженно пожал плечами.
– А я че? Я ниче.
– Идите вы своей дорогой, ребята, – едва заметно поморщившись, сказала девушка.
На некоторое время разговор прервался из-за проехавшей по двору черной «Волги». Машина остановилась у дальнего подъезда, из нее вышли двое мужчин. Один постарше, лет тридцати трех, в дорогом зеленом пиджаке и черных брюках. Второй – на несколько лет моложе – в джинсовом костюме и кроссовках.
Запарковав машину, они вошли в подъезд.
Казалось, девушка не обратила на них никакого внимания, она чаще поглядывала на дверь первого подъезда.
Однако Толян не преминул заметить:
– Ты че, может, по этим жлобам сохнешь? Так они на тебя и смотреть не будут. Я их знаю. Два брата-акробата: один – хрен, другой – лопата. Крутые, бля…
– Все. Мне надоело.
Девушка резко поднялась со скамейки, взяла футляр за ручку и быстро юркнула между обступившими ее парнями.
– Эй-эй, баруха! Ты куда? – закричал Грузчик.
Она быстро шагала в сторону спортивной площадки.
– Ты че? Мы еще не договорили! Толян, че стоишь, она же сейчас слиняет!
– Давай за ней!
Толян, Грузчик и немного поотставший Жиртрест двинулись за девчонкой.
– Эй, шмара! Ты куда? Мы ж нормальные пацаны…
Девушка прибавила шагу.
– К скверу рвется, – сообразил Толян. – Грузчик, дуй наперерез.
Девушка едва успела дойти до сквера, как из-за деревьев навстречу ей выскочил Грузчик.
– Ну че, не ждали?.. – похабно засмеялся он. – От нас так быстро не уйдешь.
И тут же за ее спиной раздался голос Толяна:
– Погодь маленько, еще не вечер.
Окруженная с двух сторон, девушка прижала к груди футляр.
– Что вам надо?
– Во, путевый базар, – засмеялся Толян. – Давай-ка присядем на скамеечку, сбацаешь нам че-нибудь на скрипочке. А мы послушаем. Вон Жиртрест, – он показал на своего припозднившегося приятеля, – никогда живьем такого инструмента не слышал. Он вообще думал, что это гитара. Гы-гы-гы…
– Скрипка не настроена, – сквозь плотно сжатые губы произнесла девушка.
– А ты настрой, нам спешить некуда, подождем.
– Зато я спешу.
– До ночи сидела во дворе, не спешила. А как мы об одолжении попросили, так у тебя времени нет, сука?
Толян выставил вперед руку. Раздался легкий щелчок, и в тусклом свете далекого фонаря сверкнуло лезвие ножа.
– Давай в кусты! И по быструхе шмотки снимай, – угрожающе произнес он.
Дружки Толяна ухмылялись в предвкушении скорого наслаждения.
– «Я знаю, милая, больше не встретимся. Дороги разные нам суждены…» – пропел Жиртрест, к которому внезапно вернулась память.
– Ну, че стала? – прибавил Грузчик. – Или ни разу ног не раздвигала?..
Все произошло так неожиданно, что позднее никто из троих не мог вспомнить, как оказался на земле. Молниеносным ударом ноги девушка выбила нож и тут же узким концом футляра врезала по челюсти Грузчику, стоявшему справа.
Пока Толян провожал взглядом упавший в траву нож, девчонка наотмашь ударила его по лицу другой, широкой стороной футляра. Жиртрест, так и не понявший, что произошло, получил исключительно болезненный удар в пах и, схватившись руками за отбитые до состояния яичницы гениталии, рухнул на дорожку.
Добавив Толяну и Грузчику еще по одному удару ногой по почкам, юная поклонница музыки легко перепрыгнула через скрюченные тела и исчезла в глубине сквера…
Очнувшись от боли, вмиг протрезвевший Грузчик увидел Толяна, который ползал на коленях по дорожке, усыпанной песком, и шарил перед собой руками.
– У, бля… – застонал Грузчик. – Это что такое было?
– Сука, бля… Падла, бля… Зуб мне выбила, паскуда. Я бы ее, бля…
– Жиртрест, ты живой?
– Угу… – промычал тот, с трудом поднимаясь на колени. – Яйца мне отбила…
Сверкнули фары подъезжающей машины. Раздался скрип тормозов, открылись двери.
Ослепленные бьющими прямо в глаза яркими лучами, незадачливые насильники услышали голоса:
– Ну что, красавцы? Кто тут драку с поножовщиной устроил?
– Бля, менты… – еле выдавил из себя Грузчик.
– А, старый знакомый, – сказал один из патрульных милиционеров. – Зырянов, кто это тебе фингал под глазом поставил?
Грузчик прикрыл рукой горевшую щеку.
– Да мы ничего, начальник… – затянул он. – Мы так, с пацанами о музыке поспорили.
Ему, как и двум его подельникам, очень не хотелось признаваться в том, что они получили по сусалам от какой-то сопливой девчонки со скрипочкой.
Еще один милиционер прошелся с фонариком по траве вдоль дорожки.
– Во, глянь-ка, Баранов, – весело сказал он. – А это чего?
Милиционер поднял из травы, продемонстрировав своему напарнику, нож с раскрытым лезвием.
– Серьезные меломаны, – засмеялся второй патрульный. – Хорошо, случайный человек вас вовремя заметил, просигнализировал, а то из-за музыки порешили бы друг дружку.
– Тут, кроме Зырянова, еще одна знакомая личность. Толян, где ж твой золотой зуб?
– Сломался, – мрачно ответил тот.
– Чего это он у тебя сломался?
– Грецкий орех хотел раскусить.
– Как я помню, ты у нас под надзором состоишь? А дружок твой, Зырянов, – условно осужденный. Все, приплыли. Залезайте в «луноход».
– За что, начальник? – захныкал Жиртрест. – Мы ж ничего не делали… Так, поспорили чуток.
– Бегом в машину! – прикрикнул милиционер. – И не ждите, пока демократизатор по ребрам пройдется. Вам что, неясно сказано?
– Да че мы сделали-то?
– Посидите в обезьяннике, потом недельку-другую метлой помахаете – поймете. А с Зыряновым отдельно разбираться будем…
Константин был в ванной, когда раздался телефонный звонок.
– Игнат, подойди! – крикнул он, открыв дверь. – Я бреюсь.
Спустя несколько мгновений услышал голос младшего брата:
– Это тебя.
– Черт! – ругнулся Константин, полотенцем стирая пену с лица. – Кому я в одиннадцатом часу ночи понадобился?
Он вышел в коридор и снял трубку параллельного телефона.
– Я слушаю.
– Константин Петрович, это Володин, – услышал он сквозь треск и щелчки.
– Гришаня, мать твою!.. – не удержался Константин. – Тебя где черти носят?
– В Питере я, вопросы решаю.
– Как в Питере? Ты же вроде из Германии только что прибыл?..
– Сегодня прилетел, вопросы решаю.
– Какие, к черту, вопросы!.. Ты знаешь, что дома творится?
– Нет. А что?
– Автозаправку, которая за городом, рванули. Охранника убили, диспетчерша чудом спаслась.
– Кто же это сделал?
– Я у тебя хотел спросить.
– Я-то тут при чем? – жалобно спросил Володин.
– Что у тебя с Трошиным?
– Ничего. Я уж забыл, когда в последний раз его видел.
– Он не наезжал?
– Так вроде бы обо всем договорились полюбовно. Претензий пока не было.
– А с Копельманом?
– Изя – тишайший человек. Собственной жены как черт ладана боится. Я уж не говорю о серьезных делах.
– Уверен?
– На сто процентов.
– Ладно, проехали. Когда следующая поставка?
– Э… Костя, с этим проблемы.
– Какие проблемы?
– Полную предоплату требуют.
– У тебя же должны быть деньги.
– Понимаешь, я тут еще пару контрактов подписал.
– Каких контрактов?
– Спирт подвернулся очень дешевый, юговский. Партии небольшие, но можно будет процентов на триста подняться.
– Гришаня, ты что, не в своем уме?
– А что?
– Куда ты лезешь?
– Мы ж с тобой партнеры.
– Именно поэтому я в твои дела бензиновые и не суюсь.
– Как же, не суешься… А про поставки кто спрашивает?
– Твое дело технология, организация. А мое – контроль. И не забывай, чьи деньги. Я давал их тебе только под бензин.
– Понимаешь, там еще одна загвоздка вышла.
– Ну?
– Основную сумму я направил в банк на конвертацию.
– Так в чем проблема?
– Там сейчас проверка какая-то, комиссия из Минфина. Сам понимаешь, они нормально работать не могут.
– Погоди-погоди… Какая проверка? Какая комиссия? Ты о каком банке говоришь? Я что-то не пойму…
– Извини, больше не могу разговаривать. Вернусь через пару-тройку дней, все расскажу.
В трубке раздались короткие гудки.
Константин, задумчиво потирая подбородок, сел на тумбочку в прихожей.
Из комнаты выглянул Игнат.
– Кончил разговаривать? – спросил он.
– Да. А что?
– Трубку повесь.
Только сейчас Константин заметил, что так и сидит с телефонной трубкой в руке.
– А ты куда звонить собрался?
– Наташке. Может, тебе еще рассказать, о чем я с ней намерен разговаривать?
– Ладно.
Константин повесил трубку.
– Ерунда какая-то получается, – задумчиво подытожил он.
– Откуда звонил?
– Из Питера. Что он там делает, ума не приложу.
– А ты что, обо всех его делах знаешь?
1 2 3 4 5 6 7 8

Загрузка...

загрузка...