ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Последовали бурные объяснения громким шепотом, за ними — душераздирающее прощание на весьма неопределенное время.
Закрывая за Валентиной дверь, Жеряпко так сильно прищемил себе палец, что не смог удержаться и расплакался. Женщины, сидевшие в кабинетах по соседству с Федором, услышали отголоски большой человеческой драмы и стали под благовидными предлогами по очереди заглядывать к нему в кабинет.
Слезы на глазах Федора приводили их в священный трепет. Те, что помоложе, убегали потом ахать в дамскую уборную, а женщины постарше старались Федора утешить.
— Ну, не стоит так убиваться, — ласково сказала ему бухгалтерша Ферапонтова, которой очень понравилась промчавшаяся по коридору Валентина.
Жеряпко посмотрел на свой распухший палец, потом зажал его между колен и с надрывом сказал:
— Ага! А вы знаете, как это больно?!
— Знаю, голубчик, знаю, — мечтательно прикрыв глаза, ответила бухгалтерша. — Но это сладкая боль! Она обогащает душу. Радуйтесь этой боли, покуда вы еще можете ее чувствовать!
«Господи, да она просто садистка!» — подумал Федор, прикидывая, где взять льда, чтобы снять опухоль. Выскочив из кабинета, он наткнулся на помощника шефа Женю Кумарикина. Тот метался по коридорам, глаза его за круглыми стеклами очков были еще более растерянными, чем обычно. Увидев точно такое же выражение на лице Жеряпко, Женя затормозил возле него и спросил:
— Федор Ильич, у вас много работы?
— А что такое? — быстро переспросил тот.
— Ответственное поручение. Лично от шефа. Короткая поездка в Новосибирск.
— Да! — крикнул Жеряпко, подпрыгнув на месте. — Это как раз для меня. Я еду!
Кумарикин обрадовался. Он был весьма толковым парнем, но слишком порядочным для того, чтобы сделать большую карьеру. На фирме его все любили, но никто не принимал всерьез. Жеряпко втайне считал его товарищем по несчастью, потому что тоже был неконкурентоспособен на рынке капиталистического труда.
— Стрелецкий хочет, чтобы кто-нибудь сопровождал его дочь до Москвы, — пояснил Кумарикин, доставая из кармана билет на самолет.
— — А разве у него есть дочь?
— Это выяснилось вот только что. Шеф хочет ее видеть.
— Вообще-то я с детьми никогда…
— Ей двадцать четыре года. И эскорт — просто проформа. Вы же знаете Стрелецкого!
Он все делает только по высшему классу.
Жеряпко знал Стрелецкого. Именно поэтому знакомство с его новоиспеченной дочерью явилось для Федора настоящим потрясением. Девица оказалась простой, как клевер. При этом еще напористой и горластой. По мнению Федора, у нее не было ни мозгов, ни комплексов. «Интересно, — подумал он, — когда шеф наводил о ней справки, что ему написали в отчете?»
Глава 2
В отчете шефу написали: «Открытая, честная, немного наивная, но очень взбалмошная». Глеб Стрелецкий, просмотрев документы, посчитал, что для девушки наивность и взбалмошность — вполне простительные вещи. Гораздо больше интересовала его внешность новоиспеченной дочурки.
— Посмотри, она ничего, правда? — спросил он у своей жены, протягивая ей фотографии, которые лежали в папке.
Та пошевелила пальцами, и Глеб поспешно вложил в них снимки. Алла приблизила их к глазам, потом отставила подальше.
— Действительно, ничего. Приятно, когда грехи юности принимают такие соблазнительные формы. Правда, на тебя она совсем не похожа.
Тридцативосьмилетняя Алла была образцом изящного вкуса. Стройная брюнетка с короткой стрижкой, глазами глубокого синего цвета и голливудской улыбкой, она оказалась одним из лучших приобретений Стрелецкого за последние годы. Ее стилем была изящная простота — самая дорогая, какую только можно купить за деньги.
С фотографии с упрямым задором на Аллу смотрела стопроцентная провинциалка с прямыми желтыми, наверняка крашеными волосами до плеч и длинной, закрывающей брови челкой. Однако носик был точеным, а губы достаточно пухлыми, ножки, судя по другому снимку, просто загляденье.
— Ты сможешь привести ее в божеский вид? — спросил Глеб, нервно потирая подбородок.
— Если она захочет, — пожала плечами Алла.
— А комнату для нее приготовили?
— Не волнуйся ты. — Алла поднялась и похлопала мужа по руке. — Все будет нормально.
— Послушай, я вот еще что хотел спросить… — Глеб замялся. — У меня там было назначено совещание… Ты не могла бы встретить мою дочь в аэропорту? Не посылать же Кумарикина, в самом деле!
Алла подняла брови вверх и, поглядев на мужа, удивленно воскликнула:
— Да ты боишься! — Глеб потемнел лицом. — Вот так открытие! Несгибаемый Стрелецкий струсил. Впрочем, я бы тоже струсила, — тут же добавила она великодушно. — Ладно, если хочешь, я съезжу в аэропорт.
— Ты просто чудо! Я люблю тебя больше всех на свете! — воскликнул Глеб и, направившись в коридор надевать башмаки, стыдливо покраснел от собственных слов.
— Что вы бросили в стакан этому человеку? — прошипел Жеряпко, перевесившись через подлокотник кресла. — Он отправился в туалет и до сих пор не вернулся!
— Ну, догадайтесь, что я бросила в стакан, раз он так надолго ушел в туалет, — пожала плечами Рита.
— Вы же сказали, что у него поднялось давление!
— Ну да. Уверяю вас, оно у него скоро понизится.
— Это что, секрет народной медицины?
— Ай, отстаньте, — отмахнулась Рита. — Кстати, пока его нет, займу-ка я его место и погляжу в иллюминатор.
Она показала Жеряпко меленькие белоснежные зубки и, порхнув юбочкой, пересела на место исчезнувшего соседа. Федор обреченно прикрыл глаза. Нет, ему не справиться с этой девицей, нечего и пытаться.
Почти в ту же самую минуту стрелки часов сошлись на цифре двенадцать, и в проходе появился человек. У него была скучающая походка. Он медленно шел в хвост самолета, скользя глазами по пассажирам. Увидев Риту, прилипшую к иллюминатору, внезапно сбился с шага и так удивился, что маска равнодушия против воли соскользнула с его лица. Он подхватил ее, что называется, на лету и снова водрузил на место. Поравнявшись с Ритой, человек наклонился, одним легким движением бросил ей на колени квадратный конверт и, ускорив шаг, пошел вперед. Взгляд его, однако, все еще оставался прикован к Рите.
Этим обстоятельством воспользовался мальчик, мать которого сладко спала, свесив голову на грудь. Мальчик был в том нежном возрасте, когда развлекаются исключительно с помощью взрослых и за их счет. Увидев, что дяденька идет вперед, а смотрит назад, он выставил на его пути ноги. К вящей радости ребенка, дяденька споткнулся и повалился в проход, с чувством произнося ужасно потешные слова и выражения.
Когда конверт приземлился к ней на колени, Рита подскочила от неожиданности и вскинула голову. Жеряпко сидел на своем месте, прикрыв глаза, рядом по-прежнему никого не было. Только впереди слышалась какая-то возня и заливистый смех ребенка.
«Дети, что ли, балуются?» — подумала Рита, потом пожала плечами и, повертев конверт в руках, попыталась посмотреть на свет, что там внутри. Но конверт был слишком плотным. И, главное, никаких надписей — куда, кому, от кого.
«В конце концов, его бросили на колени именно мне», — подумала Рита и недрогнувшей рукой оторвала полоску с правого края.
Потрясла. Из конверта выпали фотографии и маленький листок бумаги. Там было напечатано: «Россия», 5 25". Рита повертела листок в руках, отложила в сторону и принялась за фотографии. На них был изображен мужчина, который явно не подозревал, что на него навели объектив. Он не позировал, просто занимался своими делами. Вот он идет по тротуару в белом полотняном костюме с беспечным выражением на лице. Вот стоит возле киоска с сигаретами, разговаривая по мобильному телефону. Вот толкает большие стеклянные двери, над которыми красуется внушительная вывеска «Ларец приключений». На этом снимке кто-то красным фломастером поставил на лбу у мужчины аккуратный крестик.
Рите человек со снимков не понравился.
«Всюду старикашки, — про себя вздохнула она. — Просто рок какой-то». На самом деле старикашке было лет пятьдесят, в самом центре макушки, среди его черных, довольно густых еще волос сияла аккуратная лысина размером с донышко от стакана. Лицо было неприятным, с глубоко посаженными темными глазами. «Прямо злобный карлик, — содрогнулась Рита. — Интересно, зачем мне подсунули его фотографии? А, ладно, как-нибудь все выяснится». Она затолкала их обратно в конверт и, небрежно бросив его на соседнее сиденье, снова отвернулась к иллюминатору.
Через минуту прямо над ее головой послышалось рассерженное восклицание. Повернувшись, Рита увидела своего пропавшего попутчика, который держал конверт в руке и сверлил ее глазами.
— Кто вам разрешил это вскрыть? — прошипел он.
— Наконец-то я услышала ваш голос! — обрадовалась Рита. — А что касается конверта, так на нем ничего не написано! И кому нужен этот ваш черномазый субъект, хотелось бы мне знать!
— Уйдите с моего места, — злобно потребовал сосед.
— Я же не виновата, что вы были в сортире, когда пришла ваша почта, — надулась Рита, освобождая для него кресло.
Усевшись, красавчик засунул конверт во внутренний карман пиджака. Рита злорадно заметила, что пиджак за время пути изрядно помялся на спине. А таблетка согнала с его лица не только излишнюю красноту, но и вообще все краски мира. «Что ж, с попутчиком мне явно не повезло, — рассудила Рита. — Все красивые мужчины одинаковы. В сердце у них сквозняк, а в голове тараканы. — Она посмотрела на часы, и мысли ее тут же приняли другое направление. — Интересно, па-» пуля встретит меня в аэропорту?"
— Это бомба! — сообщил Жеряпко в телефонную трубку. — И скоро она взорвется прямо в офисе шефа.
— Секс-бомба? — переспросил на том конце провода Кумарикин.
— Отнюдь, — сказал Жеряпко. — Я имею в виду совсем другое. У девицы вместо мозгов кукуруза, которая в ее горячей голове превращается в поп-корн. Причем процесс идет непрерывно, рождая сумасшедшие идеи.
— Вы ведь в аэропорту? Кстати, а где она сейчас?
— Ушла в дамскую комнату, а я звоню.
— Хорошо, что звоните. Потому что вас встречают.
— Кто?
— Жена шефа, не прозевайте ее.
— Вот счастье-то! — оживился Жеряпко. — Сложу с себя ответственность.
— А.., ваша подопечная не слишком долго отсутствует? — с тревогой спросил Кумарикин.
— Возможно, она занялась переустройством общественной уборной. Если дело показалось ей стоящим.
— Неужели все так серьезно?
— Серьезнее не бывает.
Заканчивая разговор, Жеряпко заметил, что за ним исподтишка наблюдает какой-то неприятный тип: небольшого росточка, с плоским лицом и вызывающе кривыми ногами. Тонкий эстет Федор непроизвольно поморщился: с таким анатомическим дефектом надо носить брюки, брюки, а не джинсы в обтяжку! Заметив, что на него смотрят, кривоногий коротышка опустил свои цепкие глазки и, отвернувшись, нырнул в толпу. «Что, если это человек Саши Ядовитого? — всполошился Жеряпко. — Пока меня не было, бандиты выяснили, где я служу, куда уехал и когда вернусь обратно!» Его живот мгновенно превратился в морозильную камеру, где уже образовался первый комочек снега.
— А вот и я! — возвестила подошедшая Рита, хлопая Федора по плечу. — Извините, что долго. В вашем туалете оказалось так красиво, что мне оттуда просто не хотелось уходить!
— Понимаю, — пробормотал тот, глазами прокладывая путь к выходу. — Вас тут встречают.
— Кто? — с искренним любопытством спросила Рита. — Папа?
— Нет, его жена.
— Надеюсь, она старше меня, — пробормотала та.
В этот момент через стекло Жеряпко заметил Аллу Стрелецкую, которая стояла возле автомобиля, поигрывая сигаретой.
— А вот и ваша новая родственница! — обрадованно воскликнул он.
Рита поглядела в том направлении, куда он указывал, и сморщилась:
— Фу, какая красивая!
Жеряпко вывел Риту на улицу и, подведя к жене шефа, начал озираться по сторонам.
К его ужасу, кривоногий коротышка никуда не делся. Он крутился возле багажных тележек, усердно кося глазом в сторону Жеряпко. К этому моменту комочков снега в желудке у Федора скопилось уже вполне достаточно для того, чтобы его начал бить озноб.
«Надо оторваться от этого типа во что бы то ни стало, — решил он и посмотрел на женщин.
1 2 3 4 5

загрузка...