ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Платье вам очень к лицу, — продолжил беседу психолог. — Платье красивое, хоть и не от Версаче. Втюхини, думаю, даже лучше.
— Одно и то же, — скромно заметила я.
— Да, нынче в моде Втюхини, — согласился психолог. — И вам очень к лицу.
— Я рада, но в этом платье мне холодно.
— Да, лето нынче неласковое, — пригорюнился психолог.
— Мама, что там происходит? — встряла в разговор Тамарка. — Он кто?
— Их много, — ответила я.
— И кто они? — строго спросила она, но ответить я не могла, потому что вынуждена была уделять внимание еще и психологу.
— Вы на вечеринку собрались, раз так принарядились? — спросил он.
— Думаю, да, — ответила я, совершенно с ним соглашаясь.
Не стала бы я выряжаться в это платье без всякой цели. Раз надела Втюхини, значит, куда-то шла, но почему с утра, если на вечеринку…
Эта мысль была опасна, поскольку сразу вела череду других — в результате все упиралось в этот дурацкий карниз. Как я на него попала? Жуть!
— Вы спортсменка? — любезно поинтересовался психолог. — Занимались альпинизмом?
— Боже меня упаси! — ужаснулась я. — С детства боюсь высоты. Упади хоть раз с коляски, получила бы разрыв сердца.
— Как же вы сюда забрались? — абсолютно искренне изумился психолог.
— Я сюда не забиралась, — ответила я. — Я здесь очутилась.
— Мама, ты невозможная! — взбунтовалась Тамарка. — Чем ты там занимаешься? Сколько можно тебя ждать? Сейчас же отправляйся ко мне!
— Тома, я бы с удовольствием, но жизнь порой закладывает такие виражи — уж не знаю, увидимся ли мы вообще, — со вздохом призналась я.
Меня качнул порыв ветра, посеяв панику в рядах спасателей.
— Только не вздумайте прыгать вниз! — завопил ласковый из окна справа.
— Держитесь крепче! — посоветовали с предыдущего этажа.
— Мужайтесь! — взвизгнул психолог.
— И держусь, и мужаюсь, и не собираюсь прыгать, — заверила я их. — Как вам только в голову такое приходит. Мне Тося крупную сумму должна. Кто с нее спросит, если я прыгну, расписки-то я не брала.
— Иду к вам, — сообщил ласковый и опять попытался поставить на карниз ногу.
— Стоять! — дурным голосом завопила я и добавила:
— Иначе вдребезги разобьюсь. — Ласковый панически вернулся в окно.
— Вы же должны получить крупную сумму, — напомнил психолог. — Зачем вам прыгать?
— Не сошли ли вы с ума? — рассердилась я. — С чего вы взяли, что я собралась прыгать? Видите, как за выступ держусь — пальцы побелели. Только и мечтаю на карнизе остаться.
Психологу и это не понравилось.
— Зачем вам оставаться на карнизе? — принялся он меня увещевать. — Вы так обольстительны, так молоды, так здоровы, впереди у вас много радости, счастья.
— Да, когда закончится ремонт, — деловито согласилась я.
— Вот видите, — пришел в восторг психолог. — Жизнь такая прекрасная штука. Увидите сами, все трагичное пройдет…
— Что пройдет? — опешила я. — У меня ничего и не начиналось, если не считать карниза.
Эта Тамарка буквально меня замучила. С приятным мужчиной уже нельзя побеседовать.
— Мама, что там творится? — прямо в ухо закричала она.
— Отвяжись, — рявкнула я и любезно пояснила психологу:
— Это не вам. Это подруге. Она меня достала.
— А-ааа, так это из-за нее вы на карниз забились? — прозрел наконец психолог.
— Не знаю, может, и из-за нее. Тамарка вообще-то кого угодно доведет.
— Так не разговаривайте с ней. Зачем вы с ней общаетесь, тем более с риском для жизни?
— Сама не пойму, — призналась я. — И риск этот существует всегда, когда с Тамаркой общаешься. Порой совсем слушать ее не хочу, а все говорю и говорю. Остановиться никак не могу, она же этим пользуется. Правда, чаще себе во вред.
Произнося последнюю фразу, я почему-то занервничала, потому что не так уж и част был этот вред. К тому же Тамарка не унималась, все кричала и куда-то меня звала.
Чуткий психолог, встревоженный моим состоянием, залепетал:
— Успокойтесь, успокойтесь, сейчас вам нужно взять себя в руки и дождаться помощи.
— Только об этом и мечтаю, — призналась я.
— И умница, — одобрил он. — Вы так молоды, так хороши, так умны, так здоровы. Вы должны сберечь себя для общества.
— Только об этом и мечтаю, — не меняя репертуара, повторила я.
— И умница, — опять одобрил меня психолог. — Почему же вы не хотите позволить этому человеку вас спасти?
— Да я только об этом и мечтаю! — завопила я. — Но он же для этого лезет на карниз, на котором мне и одной-то тесно.
— Вас это не должно волновать, — успокоил меня психолог. — Вы, главное, не смотрите вниз и покрепче держитесь. Эти люди тренированные, они вас снимут в два счета.
— Ага, вместе с карнизом, — нервно рассмеялась я. — Какая мне разница, с кем падать — с тренированными людьми или с нетренированными. Подлец-карниз и подо мной одной рассыпается. Нет уж, я лучше дождусь пожарной лестницы, а вы, если действительно хотите сделать доброе дело, покрепче держите своих тренированных людей.
Психолог понял меня превратно и вновь залепетал про мои ум, красоту, молодость и здоровье.
— Да нет же, — возразила я, — вы не правильно меня поняли. С чего вы взяли, что я, с моими умом, красотой, молодостью и здоровьем собралась умирать? Я жить хочу похлеще вашего.
— Оч-чень хорошо, оч-чень хорошо, — обрадовался психолог. — В том же духе и продолжайте.
— Только этим и занимаюсь, — заверила я его.
Пожарная машина тем временем выбрала наконец место, уперлась в асфальт своими гидравлическими аутригерами и сразу стала похожа на красного жука, растопырившего лапы. Все это не скрылось от внимания психолога, который, увидев те же аналогии, решил меня приободрить.
— Видите, какой умный жучок, — засюсюкал он. — Потерпите, уже немного осталось. Сейчас вам выдвинут лестницу, по которой вы спуститесь вниз.
Мне сразу сделалось дурно. Представив себя на длиннющей хлипчайшей лестнице, я не увидела продолжения своей биографии, а ведь как она красиво писалась все эти сорок (с хвостиком) лет.
А «жук» действительно приподнял толстый сэндвич сложенных в пакет лестниц и стал поочередно выдавливать их вверх, в мою сторону. Лестницы вытягивались в тонюсенькую дрожащую ленту и угрожающе приближались. Перекладина самой продвинутой выглядела уже вполне реальной, но основание! Оно превращалось в ниточку, исчезающую в том месте, которое соприкасалось с машиной. Я запаниковала.
Вместе с лестницей ко мне приближался и пожарный в полном боевом снаряжении: брезентовая роба, множество ремней и блестящих карабинов, топорик за поясом и каска. Я запаниковала еще сильней. Топорик же меня просто добил.
— Зачем ему топорик? — закричала я, конкретно ни к кому не обращаясь и ни на кого не указывая.
Но все сразу поняли, о ком идет речь, и бросились меня успокаивать. Громче всех кричала Тамарка, которая непостижимым образом догадалась, что я в опасности, и, как истинная подруга, сочувствовала мне всем сердцем и чем могла вредила.
— Мама, — вопила Тамарка как резаная, — я с тобой, а все дураки! Не бери в голову, а еще лучше, пошли всех в жопу и отправляйся ко мне.
Естественно, что после такого родственного жеста я стала рассчитывать только на Тамарку, а потому завопила в ответ:
— Тома, срочно приезжай и забери меня отсюда!
— Да, мама, да, — сразу согласилась Тамарка. — Так я и поступлю, потому что без меня ничего не будет. Это уже очевидно.
Вот за что люблю Тамарку, так это за ее конструктивность: никаких лишних вопросов. Она сначала сделает дело — крепко сделает — а потом уже разбирается, как, что, почему, кому это нужно и нужно ли это вообще. Потому она и процветает. Только у таких решительных людей дела и ладятся.
— Адрес! — гаркнула Тамарка.
— Не знаю, — твердо ответила я.
— Куда ехать? — выяснила Тамарка.
— Понятия не имею, — призналась я. Она вызверилась:
— Слушай, мама, что вообще происходит? Коню ясно, что ты ни о чем не имеешь понятия, но там же не пустыня. Слышу, что полно народу, и сплошь мужики. Вот у них и спроси.
Боже, как умна моя Тамарка!
— Мужики, скажите адрес, — попросила я. Меня поняли и назвали номер телефона. Я зашла в тупик, а Тамарка (хвала прогрессу, хвала связи!) мгновенно все сообразила.
— Мама, сейчас я им позвоню, все узнаю и сразу еду! — гаркнула она и отключилась.
И я осталась один на один с пожарным. Затуманенным взором поглядывая на его топорик, я начала сбивчиво объяснять, что нет на свете той силы, которая заставит меня ступить на лестницу. Пожарный же возразил, что сила эта есть и следует она за ним: по лестнице поднимался второй пожарный. Пока во мне шла сложная эмоциональная война, они дружно затащили меня на лестницу.
Боже, что потом началось! Просто чудом я не скинула их с лестницы. Борьба завязалась не на жизнь, а на смерть, при этом они спасали меня так отважно, что до сих пор удивляюсь, как я выжила. Это был сущий кошмар!
Очнулась я уже на земле.
ГЛАВА 2
Едва я оказалась внизу и под громкие аплодисменты толпы сошла на землю, как тут же угодила в лапы милиции. Работников милиции садистски интересовал один лишь вопрос: как я попала на карниз? Будто не тот же вопрос мучил и меня.
Если бы не подоспевшая Тамарка, замордовали бы меня этим вопросом. Тамарка же была пьяна и нагла сверх обыкновения. К тому же она, как честный человек, прикатила сразу на четырех «Мерседесах», трех «СААБах», двух «Фордах» и одном «Навигаторе» в окружении телохранителей, адвокатов и репортеров. Тамарка с ходу заявила, что является директором крупнейшей компании, а я ее «подруга детства», поэтому всем этим капитанам и майорам придется иметь дело с министром юстиции, министром внутренних дел и председателем комитета по управлению государственной собственностью.
— Все они мои кореша, чего и вам желаю, — жизнеутверждающе заявила Тамарка.
Милиция сбавила темп, а Тамарка грозно поинтересовалась, по какому праву пытают пострадавшую. Я и сама имела что сказать, но как пострадавшая вынуждена была молчать, дабы не разрушать созданного образа. Впрочем, в этом не было необходимости. Милиция сникла и перешла на уважение.
— Скажите хотя бы, что было перед тем, как вы попали на карниз? — униженно попросил капитан.
— Моя память дальше Кольки Косого не идет, — снисходительно призналась я.
Капитан окончательно растерялся:
— Колька Косой, это кто?
— Сын Тайки Костлявой, — поведала я, после чего капитан раскрыл рот, а майор схватился за голову, всем своим видом давая понять, что не собирается совать нос в чужие дела, поскольку это не присуще милиции.
Однако на этот раз любопытство одолело Тамарку.
— Что за Тайка? — сердито спросила она.
— Чокнутая соседка Маруси из пятой квартиры со второго этажа, — незамедлительно пояснила я, после чего Тамарка успокоила милицию.
— Колька Косой — ее стилист, — сообщила она, кивая на меня, и все вздохнули с облегчением.
Дальше все пошло как по маслу. Тамарка заявила, что забирает меня; никто уже не возражал. Правда, дело едва не испортил молоденький лейтенант, который бог знает откуда взялся. Прибежал и с ходу, ни с кем не посоветовавшись, как завопит:
— Куда вы? Мы должны ее допросить!
Тамарка не растерялась.
— Сама ее допрошу, — заявила она и потащила меня к своему «Мерседесу».
Лейтенант же (вот оно, отсутствие опыта!) не отставал.
— А кто пожарным и спасателям платить будет? — наивно поинтересовался он нам вслед и добавил:
— И психологу.
Деньги — это то, с чем Тамарка с детства не любила расставаться. Она резко затормозила и грозно вопросила:
— Платить? За что?
С нее даже хмель сошел.
— За спасение, — уже робея, пояснил лейтенант.
Тамарка уставилась на меня:
— Мама, ты спасать себя просила? — Я отрицательно замотала головой и поспешно ответила:
— Я не имела такой возможности, но психологу все же заплатила бы. Очень симпатичный мужчина.
— За это стыдно платить! — гаркнула Тамарка и обратилась к лейтенанту:
— Слышал? Не за что платить. Мама о помощи не просила.
— Навязанная услуга, — тут же прокомментировал телезвезда-адвокат, своей популярностью затмивший и Орбакайте, и Киркорова, и даже Пугачеву.
1 2 3 4 5 6

загрузка...