ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Так оно и вышло. В двух шагах стоял Антон Константинович. По его осунувшемуся лицу прочитать что-либо было невозможно.
— Ну, что? — прошептала я, ощущая внезапную слабость в ногах. Отчего-то для меня было очень важно, что ответит этот молодой рыжий Филиппок.
— Что «ну что»? Операцию сделали, организм у мужика крепкий, должен выдюжить… — Мой собственный организм зашелся в судорогах радости. Хирург меж тем продолжал:
— Теперь вот что. Я обязан сообщить в милицию…
— Зачем это? — вздрогнула я в испуге.
С милицией дел иметь не хотелось. Не знаю, как вы, а лично я нашим внутренним органам в лице милиции не доверяю. Либо взяточники, либо оборотни в погонах. И все время норовят невиновных людей за решетку упечь. Представив себе, какая поднимется суета среди ментов и что мы с Клавкой автоматически попадаем в разряд подозреваемых, я зябко передернула плечами и твердо заявила:
— Не надо милиции. Зачем нам милиция?
Рыжий хирург некоторое время молчал, а потом устало пояснил:
— Ножевое ранение. Я обязан сообщить.
К тому же вы его не знаете.
— Как не знаем? — удивленно воскликнула я. — Очень даже знаем. Это же Витька, дружок наш старинный! Мы еще в детский садик вместе ходили. Просто… Просто в темноте как-то не сразу разглядели. А ранение… Что ж, бывает!
У меня их, знаешь, сколько? И не сосчитать!
Особенно нервная система пострадала. Вот и Витька: шел, шел, задумался о высоких материях — а темно-о было, — поскользнулся, упал.
А там ножичек.., стоял. Слушай, Антон, не надо милиции, а? У меня на людей в форме страшная аллергия!
Антону и самому не хотелось связываться с ментами, это было видно невооруженным глазом. Но для поддержания собственного реноме молодой хирург неуверенно промямлил:
— Ну-у.., не знаю даже…
— Вот и славно! — захлопала я в ладоши.
Проснулась Клавка. Она сонно моргала и терла глаза кулачками — А в чем дело? — сладко зевнув, спросила она. — Больной скорее жив, чем мертв?
— Да, Клавочка. Операцию уже сделали, — ответила я сестре, — и она прошла успешно.
— Отлично, — снова зевнула Клюква, пристраивая голову мне на плечо.
Я скосила глаза на Клавку:
— Слушай, Антош, она теперь все время спать будет? — Хирург развел руки в стороны, а я задала давно волновавший меня вопрос:
— Можно к Виктору пройти? Поговорить с ним надо, посочувствовать, пожалеть, если понадобится.
Повисла долгая пауза, во время которой рыжий Филиппок внимательно изучал меня. Признаюсь, я чувствовала себя микробом, за которым наблюдает любознательный ученый. И чего, спрашивается, смотрит? Живых людей, что ли, не видел? Внезапно хирург озабоченно спросил:
— Афоня, что у тебя с глазами?
— А что? — испугалась я. Все время считала, уж что-что, а глаза у меня красивые: зеленые, большие… Димка все время говорит, что мои глаза сравнимы лишь с глазами трепетной лани.
Брешет, конечно, однако все равно приятно.
Сейчас, наверное, они были покрасневшие и воспаленные, но не до такой же степени, чтобы напугать даже врача. Антон присел на корточки, показал палец и приказал:
— Следи.
Я покорно принялась наблюдать за пальцем: вправо, влево, вверх, вниз…
— В детстве головой не ударялась? — строго спросил Филиппок.
— Нет.., да… — я испугалась еще больше. — Леха Козлов пару раз портфелем врезал, у него там «Идиот» лежал. Но я ему дала сдачи! А что?
Плохо выгляжу?
— Плохо соображаешь, — Антон прекратил издеваться и сел рядом со мной. — Ну, кто, спрашивается, сразу после тяжелейшей операции, еще под наркозом может разговаривать? Ваш Виктор в реанимации и пробудет там по меньшей мере пять дней. Вот когда его переведут в общую палату, тогда и поговорите!
Казалось, решение Антона Константиновича было твердым, как алмаз, но я так жалобно смотрела на хирурга, так печально вздыхала, что сердце Филиппка не выдержало.
— Ладно, оставляйте свои телефоны. Как придет в себя, я с вами свяжусь, навестите его.
Но только в мое дежурство и не дольше пяти минут! И вот еще что: нужно как-то сообщить его родственникам… — Тут Антон растерянно посмотрел на меня, дернув бровью. Он, вероятно, ни капельки не поверил в сказку о нашем совместном детсадовском прошлом.
— А мы уже сообщили, — зевнула проснувшаяся Клавдия. — Ксюха, жена его, приехать не может, сын у нее заболел. Вот, попросила нас присмотреть за Витькой.
Антон непонимающе захлопал рыжими ресницами:
— Так вы что, правда его знаете?
— Хм, мы разве похожи на братьев Гримм? — усмехнулась Клюква. — Да и ситуация для сказок неподходящая, не так ли? Ладно, Афоня, поехали уже домой, спать пора.
Лично я против этого предложения ничего не имела. Еще раз условившись с Антоном, что первым делом, как только Виктор придет в себя, он свяжется с нами, мы покинули гостеприимные стены хирургического отделения.
В машине было холодно, неуютно. Пока прогревался двигатель старенькой «девятки», я достала с заднего сиденья свою куртку, тоже в пятнах крови несчастного Витьки, и с удовольствием в нее влезла, лелея надежду согреться. Сразу возникло ощущение какой-то не правильности.
Что-то было не так, непонятное, неприятное ощущение мешало жить. Что? Пятна крови на куртке? Так это ерунда, отстираю как-нибудь.
Сейчас полно средств, способных не то что кровь отстирать, а черное превратить в белое. Это явно не то, что могло так насторожить. Ну а что же тогда, что?!
— Чего стоим? Кого ждем? — подала голос Клавка. — Слушай, Афонь, у тебя жвачки или конфетки нету? Во рту противно, будто кошки нагадили! От лекарства, наверное…
Я машинально опустила руку в карман в поисках конфетки или какого-нибудь «Дирола».
Подобной дребеденью у меня частенько бывают забиты не только карманы, но и сумочка, и ящики стола.
— Клава, я поняла! — поделилась я озарением с сестрой.
— Господи, что ж так орать. Напугала больного человека почти до сердечного приступа, — пробубнила Клюква. — У меня, между прочим, голова раненая.
Не обращая внимания на ворчание Клавдии, я вцепилась ей в плечо и почти простонала:
— Пистолет!
— И чего орать? — отдирая мои руки от своего плеча, недоумевала сестрица. — Пистолет — он и есть пистолет, что тут такого?
— В том-то и дело, Клавочка, его нет! Пистолета как раз и нет!
Клавка почесала забинтованную голову, отчего сразу сделалась похожей на лысого пингвина, удивленного оттепелью на полюсе, и задала бестолковый, на мой взгляд, вопрос:
— А он был?
Сначала я хотела посетовать на бестолковость сестры, но передумала. Все-таки голова — самый малоизученный человеческий орган.
Единственное, что доподлинно известно, — там есть мозги. Правда, у разных людей в разном количестве и разного качества. Даже самые продвинутые хирурги не могут точно сказать, что происходит с мозгами, если их хорошенько сотрясти.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56