ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Жить в свое удовольствие.
– Но ведь и все мы грешим этим же, – робко вставила она. – Вот я, к примеру, всю жизнь мечтаю ничего не делать и иметь много денег. Это нормально. Это мечта многих людей, которые боятся признаться даже себе в этом.
– Но я не такой, и мне деньги не нужны.
– Я не верю тебе, и это глупо. Без денег нельзя… – Она похлопала его по плечу и вдруг почувствовала, как оно, это плечо, отстранилось от нее, словно она перепутала плечи и прикоснулась к чужому. Это тем более означало, что разговор стоит продолжить: – На деньги мужчина покупает женщине цветы, содержит ее… – Она уже поняла, что коснулась больной темы, но остановиться не могла. Дмитрий еще ни разу не подарил ей ни цветка, ни духов, ничего такого, что дарят обычно мужчины женщинам.
– Женщина, которая видит во мне лишь источник своего дохода, просто шлюха… Я презираю таких женщин… Ты бы знала, как долго я искал такую, как ты, бескорыстную… нежную…

Юле тут же захотелось одеться. Причем надеть на себя не только платье из тонкой материи стоимостью в полугодовое жалованье своего любовника-гитариста, но и грубую толстую овчину, чтобы укутаться в нее и не слышать этих недостойных мужчины слов. Так некстати пронеслись в голове сцены из их короткого прошлого: вот они ужинают в ресторане, и Юля расплачивается за свой ужин сама, потому что еда для Дмитрия, штатного гитариста, бесплатна; вот она платит за такси, потому что Дмитрий забыл деньги; вот они покупают в магазине продукты – за все платит Юля…
Дмитрий встал, достал сигареты, которые тоже были куплены на Юлины деньги, и закурил.
– Я понимаю, конечно, что моя точка зрения никого не волнует, но я не могу зарабатывать деньги, занимаясь тем, что меня не интересует и что не приносит мне удовлетворения. Я – музыкант и должен заниматься музыкой. Я – не бизнесмен, не политик…
– Но ведь и некоторые музыканты тоже зарабатывают большие деньги, для этого стоит лишь приложить максимум усилий… Да что я тебе говорю, ты и так все знаешь…
– Вот именно, что некоторые. Но это не музыканты, а так – одно дерьмо…
Юля почувствовала, как кровь прилила к лицу. Ей стало стыдно, что она столько дней занималась любовью с человеком, которого совершенно не знала. И сколько за их недолгий роман она совершила ошибок, постепенно и ненавязчиво определив Дмитрию роль альфонса! Даже домашние туфли, в которых он ходил по квартире, были куплены на ее деньги! И кофе, которым он поил утром… И вышитая подушка, на которой она спала, когда ночевала здесь…
Она повернула голову, и взгляды их встретились: Дмитрий ненавидел ее в эту минуту, и она это почувствовала.
– Дерьмо… – прошептал, блестя глазами, Дмитрий. – Кругом одно дерьмо. Ненавижу. Всех ненавижу. Страну, общество, вонючий ресторан, эту кровать и тебя, шлюху, ненавижу…
Юля вскочила и, забыв о том, что раздета, принялась наносить удары руками по лицу Дмитрия. Она размахивалась и опускала ладонь на твердое, словно деревянное, но уже теплое от хлынувшей из носа крови лицо его, затем еще и еще, пока не почувствовала, что лежит на полу, и чьи-то сильные руки пытаются раздвинуть ей ноги. И тогда она, изловчившись, приподнялась и вцепилась зубами в плечо Дмитрия. Он застонал и грязно выругался.
…Она открыла глаза. Это был всего лишь сон… Но какой сон?! А разговор? Он что, тоже приснился? И когда, в какой именно момент явь перешла в сон? Кто из них первым переступил грань и позволил себе высказать правду?

Дмитрий лежал, раскинувшись на постели, и спокойно спал. На лице его не было ни крови, ни следов ударов. И лишь на плече темнело пятно – след от ее укуса. Но это был укус страсти.
– Слушай, у тебя есть отец? – спросила она, немного успокоенная, подбираясь к нему и обнимая. – Или мне все приснилось?
– Есть… Он разбудил нас, разве ты не помнишь?
– Нет.
– Ты сказала во сне, что тебе нужно позвонить какому-то хмырю…

Не хмырю, а Хмаре. Хмара. Значит, мне действительно все приснилось. Да, я думала о ней, о матери Олега. Она снова закрыла глаза и начала вспоминать подробности ее позднего визита в агентство. Лариса пришла и принесла деньги, Юля оформила документы и рассказала ей о встрече с Олегом. О том, что ее сын имел близость с Катей незадолго до ее смерти, она не решилась сказать. Это вызывало бы в матери еще большую волну отвращения к покойной и тревогу по поводу внезапно открывшихся фактов. Ведь, если экспертиза покажет, что Катя была с Олегом, а именно так оно и будет, то Олегу еще сложнее будет выпутываться из этой истории. Поэтому Юля ограничилась лишь информацией о Кате, о ее проживании в Москве, чтобы задать Ларисе вопрос, не знала ли она об этом, не проговаривалась ли Катя и ей о своей столичной жизни. Но нет, Лариса ничего не знала, а потому, едва услышав о Москве, сразу же заклеймила Уткину проституткой и разрыдалась.
После ухода Ларисы приехал Шубин и рассказал о своей беседе с соседкой Кати Уткиной. Получалось, что однажды она присутствовала при телефонном разговоре Кати с каким-то человеком, которого она называла «Михаил Семенович». Причем обращалась к нему подчеркнуто уважительно. Это было еще зимой, Катя договаривалась с Михаилом Семеновичем о встрече в каком-то кафе. Соседка из разговора поняла, что это кафе неподалеку от какой-то биржи.
– Я думаю, что слово «биржа» в жизни Кати Уткиной в свое время играло определенную роль, – высказал предположение Шубин. – Все-таки она была неустроенным человеком и всегда нуждалась. Поэтому, если хочешь, я займусь этим вопросом и выясню, к какой именно районной бирже имела она отношение, если вообще имела. Хотя я считаю, что назвать такой ориентир, как биржа, сможет далеко не каждый человек. Я вот, к примеру, понятия не имею, где они находятся, потому что ни разу с ними не сталкивался.
– Я тоже, – согласилась с ним Юля. – Больше того, я имею самое смутное представление о том, чем конкретно там могут помочь несчастным безработным. По-моему, там, кроме порции унижения и презрения, ничего не получишь. Разве что жалкие пособия…
– Так люди ради этих самых пособий и ходят туда отмечаться, – сказал Игорь. – Но может статься, что мы ошибаемся, и не Катя, а именно этот самый Михаил Семенович имеет какое-то отношение к бирже. Возможно, это он безработный…
– Но соседка заметила, что Катя говорила с ним уважительно… А что, если этот человек обещал ей помочь найти работу?
– Да запросто. Пообещал, пригласил девушку в кафе, накормил-напоил, а потом… Мы не знаем, состоялась ли вообще эта встреча, но то, что вскоре после этого у Кати завелись деньги, – это точно. Соседка сказала, что у Кати появились хорошие вещи, она стала и ее выручать небольшими суммами, одалживая с завидной легкостью, словно для нее это не деньги. А потом Катя уехала. Неожиданно, без предупреждения, даже не попрощалась.
– Значит, надо искать этого Михаила Семеновича. Потому что больше у нас на Катю ничего нет. Разве что мне придется поехать в Москву, разыскать ее квартиру и попытаться навести о ней справки уже там, в столице… – Юля в задумчивости посмотрела на Игоря, испытывая угрызения совести по поводу проворной и живучей как крыса мысли о том, чтобы совместить свою поездку в Москву с небольшим путешествием в Париж.
– Подождем – увидим, – сказал Игорь с ноткой грусти в голосе, и Юля поняла, что он не хочет уходить, не хочет оставлять ее, не хочет, чтобы после того, как за ним захлопнется дверь, у нее началась другая жизнь, заполненная другим мужчиной. – Ты домой?
В его вопросе прозвучала надежда, которая исчезла сразу после того, как она вместо ответа лишь слабо улыбнулась. Это была улыбка виноватой женщины.
– Опять пойдешь к своему гитаристу?
– Это не твое дело, – она приложила палец к губам, давая ему понять, что эта сфера ее жизни принадлежит только ей и даже своему лучшему другу, Игорю Шубину, не позволено вторгаться сюда. – Помоги мне проверить все окна и двери. Знаешь, не в обиду Наташе будет сказано, но Щукина в этом отношении была просто идеальным секретарем…

Уже на крыльце, прощаясь, она не вытерпела и все-таки спросила:
– Скажи, какие отношения связывают вас с Наташей?
– Она привязалась ко мне, и одна мысль о том, что мы можем с ней расстаться, повергает ее в такой трепет, что мне ее становится жалко.
– Но почему же ты раньше не думал так и не говорил мне ничего подобного? Неужели купился на Наташины пирожки? Неужели вам, мужчинам, так мало надо от женщины?
– Мне всегда хотелось иметь семью, ты знаешь… С тобой у нас ничего не получилось, потому что ты любишь Крымова, а с Наташей у нас не клеится, потому что я люблю тебя…
– Это не любовь, Игорь. Если бы ты любил меня, то никогда не смог бы быть с другой женщиной… – она уже пожалела, что спросила про Наташу. – Ладно, забудем этот разговор.
Юля молча поцеловала его и сошла с крыльца. Она знала, что он еще какое-то время будет смотреть ей вслед, но потом все равно отправится домой, к Наташе, и будет обнимать ее этой ночью, гладить ее длинные волосы и говорить ласковые слова. Не жизнь, а какая-то бесконечная игра. И зачем люди только в нее играют? Может, в этом и есть ее истинный смысл?..

…Она открыла глаза и взглянула на спящего рядом Дмитрия. Сон настолько растревожил ее и заставил посмотреть на свою жизнь со стороны, что, открой он сейчас глаза, прикоснись к ней, она ударит его… Сон. Что такое сны и как их понимать?


Глава 3

12. Человек с рыбьими глазами

Этот толстяк уже давно смотрел на нее белыми и мертвыми, как у рыбы, глазами, и Гел знала, что означает этот взгляд. Ее тело, горячее и влажное, принадлежало сейчас целой толпе мужчин, которые жадно пожирали его глазами, и каждый мечтал овладеть им, взять, как берут города, крепости и целые государства.
Она исполняла на сцене танец, призывающий этих объевшихся и потных самцов к ритуалу, вечному как мир, и она же, Гел, не хотела удовлетворить их разгоревшиеся страсти. Многие присутствующие сейчас здесь, на пиру чувственности, и кого она отвергла в свое время, ненавидели ее, и если поначалу пытались купить наличными или дорогими подарками, то теперь готовы были растерзать ее за ее неподкупность, непокорность, нелюбовь. Хотя среди этих мужчин, большинство из которых Гел знала в лицо, были и такие, с которыми она не прочь была бы познакомиться поближе и даже провести время. И по ночам, томясь от одиночества, она тысячу раз приводила сюда понравившегося ей мужчину и срывала с него одежду… Она знала, что стоит ей только захотеть, и любой мужчина будет у ее ног, и их отношения, пусть даже завязавшиеся в ночном стрип-баре, могли бы перейти в более крепкие и надежные, брачные ( А почему бы и нет?! ). Но именно это-то и не позволяло ей расслабляться и приближать к себе кого бы то ни было. Брак означал бы расторжение устного договора, существовавшего между нею и Михаилом Семеновичем, а вот последствия этого были непредсказуемыми. Михаил Семенович выполнил свою часть договора, и Гел жила на его содержании долгое время, теперь очередь была за Гел, и от того, как она сработает и выполнит ли все его указания до конца, зависела ее будущая жизнь. Слишком уж большие средства вложил Бахрах в нее, чтобы не потребовать ничего взамен. Да и условие было, на первый взгляд, простое – передать тому красавчику-брюнету с голубыми глазами конверт. Это все. Но ее адрес – стрип-бар «Черная лангуста» –

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру - распространителю легального контента "ЛитРес":


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

загрузка...