ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Здесь работали сплошь женщины, и Алина признавалась себе, что никак не могла вписаться в их сложившуюся компанию. Она оставалась чужой. Если была нужна помощь – ей не помогали. Нужен был совет – она не решалась его попросить, опасаясь обнаружить свою беспомощность. А если случалось просчитаться – с нее спрашивали со всей строгостью, и нельзя было даже отговориться семейными проблемами, потому что никакой семьи у нее, в сущности, не было.
Так продолжалось, пока она не подружилась с одной из сотрудниц – женщиной намного старше себя, работавшей в отделе реализации. И та сообщила Алине, что планирует открыть собственное дело. Что эта фирма – просто болото, если они и дальше будут тащиться такими черепашьими темпами, то скоро исчезнут с рынка. А Вероника (она не любила, когда ее называли по отчеству, даже ее подчиненные) давно успела отладить связи с оптовиками, с поставщиками, знает, как и за что взяться. Ее старая знакомая сейчас открывает в самом центре Москвы ателье. Материал пойдет из Италии – с лучших фабрик, где к концу сезона на распродажах можно недорого купить остатки отрезов. Готовую продукцию будут продавать как в магазине при ателье, так и в лучших магазинах города. Это берет на себя Вероника – торговую сеть она знает насквозь. Швеи тоже найдутся – это не проблема. Но нужен второй дизайнер – часть работы берет на себя сама хозяйка ателье.
Алина, услышав все это, поняла, что такую возможность упускать нельзя. Частное предприятие – минимум начальства. Она будет вторым дизайнером – значит, ее голос будет не самым последним. Она познакомилась с хозяйкой ателье, и та, просмотрев предложенные эскизы, пообещала ее взять. Дело было за малым…
Требовалось вложить определенную сумму в обустройство ателье. Это давало в будущем право на определенный процент с продаж, помимо зарплаты. А этот процент мог оказаться немалым – если дела пойдут хорошо. И кроме того, тогда Алина считалась бы уже не наемной сотрудницей, а совладелицей предприятия.
Когда молодая женщина узнала об этом, ее уже ничто не могло остановить. Она страшно устала ощущать себя чьей-то подчиненной – бесправной, подначальной. В тот же миг ей на память пришла дача. Она разузнала, сколько может стоить дом с участком в их нынешнем состоянии, высчитала свою законную долю и решила, что вполне может вложить в дело девять тысяч долларов. Все, что сверх того, – уже от лукавого, ведь пришлось бы попросту ограбить родную сестру, запросив лишнее… А больше денег взять было неоткуда. Родители сводили концы с концами, но жили небогато. Состоятельного друга или жениха у Алины не было. Наследства, кроме уже полученного, ей тоже не светило. И она, сжав зубы, бросилась в эту авантюру – как назвала бы такое предприятие ее мать.
Деньги помогла занять Вероника. Когда девушка писала под ее надзором расписку, ей казалось, что ее заковывают в кандалы. Сердце учащенно билось, но она старалась не выказывать своего волнения. Затягивать было нельзя – ателье уже заканчивали оборудовать, оно должно было заработать в полную силу максимум через месяц. А на то, чтобы поговорить с сестрой и уговорить ее мужа на сделку, требовалось время… Но Алина все-таки рассчитывала получить с них деньги прежде, чем на ее долг начнут насчитывать проценты.
И вот теперь происходило нечто совершенно несуразное. Со свояком, с которым так нужно было наладить отношения, она опять поссорилась. Сестра – неизвестно где и в каком состоянии. И вообще, что происходит? «Даже ключей от дома нет, – посетовала про себя Алина, в последний раз за день пытаясь дозвониться Василию. – А этот псих не берет трубку. Нарочно, что ли? Где он пропадает? Уверена – рыщет по всему городу, ищет Маринку. Ну и она хороша! Сплести такую глупую историю с маньяком! Уж мне-то могла бы сказать правду! И спрятаться она могла бы у меня – я бы ни за что не выдала ее Ваське… Идиотка! Просто трусливая идиотка!»
Уходя со службы, она еще раз позвонила маме. Появились кое-какие новости: Марина не нашлась, зато опять приезжал Василий, забросил Алинину сумку, был очень мрачен и ничего толком не сказал. Только выдал деньги на расходы – ведь у бабушки с дедушкой теперь поселились его дети. Василий всегда был очень щепетилен в денежных вопросах, это и поддерживало Алину в ее решении потребовать свою часть дома.
– А он не обещал заехать еще? – поинтересовалась она.
– Да он и двух слов не сказал, опять исчез, – волновалась мама, понявшая наконец, что происходит что-то серьезное. – На нем просто лица не было. Да! Отец поехал с ним, не знаю уж куда. Надеюсь, когда они ее найдут, Васька при нем будет вести себя потише.
– А я не надеюсь. Ладно, – проворчала Алина в трубку, – еду к вам. Мне нужны мои ключи.
Она приехала почти через час – пришлось добираться через половину города. Мать усаживала ее ужинать, но Алина отказалась. Дети как раз подчищали свои тарелки, и на маленькой кухоньке было тесно. Алина потребовала свою сумку и прежде всего проверила, все ли на месте. Вором она свояка не считала, но знала его привычку рыться в сумке старшей сестры. Сколько раз скандал начинался из-за чьей-то визитной карточки, сигарет новой марки (значит, чужих!), неизвестно куда потраченных денег, новой помады (чтобы кому-то нравиться!).
Ее собственные сигареты, помада, деньги и визитные карточки оказались на своих местах. Так же как и солнечные очки, сложенный зонтик и разбухший истрепанный ежедневник. Как и расписка, которая уже всерьез начинала тревожить Алину… Сложенная бумажка лежала в отдельном карманчике, надежно закрытом на «молнию». Ключи тоже были на месте. Из сумки ничего не исчезло. Напротив – там кое-что добавилось.
Она в жизни не имела дела с оружием, но сразу поняла, что пистолет – настоящий. Он спокойно лежал в углу объемистой сумки, под скомканным шейным платком, который Алина, неизвестно зачем, таскала с собой уже больше года. Черный, тяжелый, какой-то скользкий на ощупь, будто чуть сальный. Едва взяв его в руку, она тут же разжала пальцы. Пистолет упал на место, его никто, кроме нее, не успел увидеть. Дети были на кухне, мама в это время переключала каналы телевизора и, не оборачиваясь, осуждала Марину за безответственность. Потом она сообразила, что младшая дочь слишком долго молчит, и крикнула в коридор:
– Аля! Ты еще здесь?
– Да, – замороженным голосом отозвалась та. – Я еще здесь.
– Ты что – не слышишь, что я тебе говорю? Маринка не рассказывала – они перед его отъездом не ссорились?
Алина застегнула сумку и осторожно повесила ее на плечо. Заглянула в комнату и сказала, что, насколько ей известно, Марина на мужа обижена не была.
– Она же вообще на него не обижается! Бьет – значит любит.
– Да, – расстроенно отозвалась мать. – Но такое она отколола впервые. Это же надо – попросту сбежала и адреса не оставила! А может, все-таки ссорились, а она тебе не сказала?
Алина согласилась, что это очень может быть. Попрощалась, пообещала звонить и ушла.
В метро, присев на скамейку в начале платформы, она еще раз обдумала положение. Точнее, попыталась обдумать. Мысли шли врозь – как будто она впервые неслась по склону на горных лыжах. Но самой неприятной была мысль о пистолете. «Не сам же он залез в сумку! – Алина приоткрыла застежку и украдкой заглянула вовнутрь. Сдвинула платок. Да, это не галлюцинация, оружие лежало на дне сумки. – И я его туда не клала. Тогда – кто? Василий?»
Но если это дело рук свояка – оставалось предположить, что он окончательно сошел с ума. С какой стати он сделал ей подобный подарок? А больше некому – сумка весь день проездила с ним в машине. Но… Откуда у него пистолет? Он не был ни охотником, ни охранником и, насколько знала Алина, никогда не выражал желания иметь оружие. Иначе она бы еще больше беспокоилась за старшую сестру.
«А может, пистолет не настоящий? – мелькнула спасительная мысль. – Вдруг это Илюхина игрушка? Сунул мне в сумку шутки ради?» Но она тут же приказала себе не обманываться. Если игрушки дошли до такого технического совершенства, значит, детям скоро станет доступно ядерное оружие. «Да и племянник изрядный жмот, сроду никаких подарков мне не делал! И уж во всяком случае, вылез бы из кухни посмотреть, как „тетя Аля“ испугалась… А он спокойно ел».
Мимо проходила одна электричка за другой, а она никак не могла решить: в какую сторону ехать? Домой? Принять ванну, посмотреть вечерние новости, лечь спать? Попробовать хотя бы на ночь отключиться от сумбурных мыслей и тревог этого долгого дня? Или отправиться на квартиру к сестре? А вдруг они все уже там – и Марина, и Василий, и отец?
Алина выбрала второе.
Но застала дома одного Василия. Он отпер торопливо, чуть ли не сразу после того, как она нажала на кнопку звонка. Но, увидев ее, сразу погас. Она немедленно поняла – Марина не вернулась. Это ее он ждал с таким нетерпением, это ей он так… Да, обрадовался.
– Можно? – спросила она, выразительно поправляя на плече ремень сумки.
Но этот жест не произвел на свояка ни малейшего впечатления. Он чуть отступил, пропустив ее в квартиру, и выглянул на лестницу, будто ожидая увидеть там кого-то еще.
– Папа здесь? – спросила она, заглядывая в кухню. На плите стоял чайник, рядом в чугунной сковородке под крышкой постреливало масло. Василий явно собирался поужинать.
– Он дома, я его только что завез, – хмуро бросил тот, прикрывая входную дверь.
– А, значит, мы разминулись. Я тоже там была. – И, встретив его взгляд, Алина отрывисто спросила:
– Ну и как?
– Ничего.
Видя, как он зол и измучен, она почти жалела его. И в то же время радовалась за сестру – объявись та сейчас, трепки просто не избежать.
– И собаки тоже нет? – глуповато уточнила она. Василий тяжело на нее взглянул, будто не сомневался – свояченица над ним насмехается. Алина сразу осеклась:
– Прости, только я… Никак не пойму, куда она поехала с собакой. Ей бы, конечно, надо в больницу, но Дольфик…
– А отец говорит – когда она в субботу привезла с дачи детей, выглядела совершенно нормально, – оборвал Василий ее извинения.
– Папа? Ты что – все ему сказал?
– А надо было молчать?
«Ну все, значит, теперь и мама знает, что Маринку пытались задушить… Что же там сейчас делается! Допрашивают детей. А те? Маринка уверяет, что, когда на нее напали, дети ничего не поняли, а она не хотела их пугать. Да еще выяснилось, что я все знала и целый день молчала… Как я теперь туда покажусь?»
– Незачем было говорить про нападение, – бросила она. – Они испугаются, а сделать все равно ничего не смогут.
– Будут лучше ее искать, – так же отрывисто ответил он.
– Они?! Где же они будут искать?!
– А мало ли! Откуда я знаю, вдруг вы все сговорились!
В его голосе неожиданно прозвучала надрывная истерическая нотка. Он снял крышку со сковороды и отпрянул – оттуда яростно взлетели масляные брызги. Алина тоже отскочила, хотя стояла у двери. Блинчики, которые пытался разогреть Василий, были безнадежно сожжены – кухню наполнил горький голубой дым.
– Это из-за тебя! – рявкнул он, пытаясь отодрать пригоревшие блинчики лопаткой.
– Ну конечно, – бросила Алина. – И вообще, я во всем виновата. И все мы сговорились и спрятали Маринку у нас в подвале. С Дольфиком на пару. А папа ездил с тобою весь вечер для отвода глаз. Куда это вы ездили, кстати?
Василий наконец сообразил выключить газ под сковородкой. Крышка с лязгом легла обратно, он распахнул холодильник… Конечно, там было пусто – летом в квартире практически не жили, все продукты отвозились на дачу.
– Не понимаю, – сквозь зубы бросил он. – Если она решила уйти – неужели нельзя было сказать по-человечески?
– Кому – тебе? Я спросила: где вы ее искали?
– Везде! Всю вашу родню объездили!
– А твою?
– Своей я сам занимался… – Он злился все больше – вероятно, от голода. – Вот только не изображай, что это для тебя новость! Она где-то еще! У какой-нибудь твоей подружки, а может, вообще у тебя!
Алина прижала к бедру сумку – вспомнила, из-за чего, собственно, приехала.
– Кстати, ты же мог проверить, у меня она или нет, – дружелюбно напомнила она. – Моя сумка весь день была у тебя в машине.
1 2 3 4 5 6 7 8 9

загрузка...