ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ничего особенного – но она глаз не могла от него отвести. А потом он подошел к ней, поздравил и заговорил так, будто они были знакомы уже много лет.
Его звали Эдик. Он снимал показы мод и сотрудничал с несколькими модельными агентствами. Парень пригласил ее в ресторан – отметить сдачу проекта. Алина без колебаний согласилась. Она думала, что нужно будет ловить такси, но Эдик подвел ее к своей машине – маленькому «джипу-рэнглер» с открытым верхом. Когда они ехали по городу, ее охватило удивительное ощущение настоящего праздника. И оно не имело ничего общего с показом, весенней коллекцией и даже с похвалой преподавателя… В ресторане Эдик заставил ее выпить – за успех, за знакомство, за удачу, за многое другое. Алина так развеселилась, что сама потянула его танцевать под какую-то дурацкую подростковую музыку. Потом они отдыхали, пили кофе, чашку за чашкой, болтали о чем придется. Позже она не могла вспомнить ни единого слова из их тогдашнего разговора. Потом поехали к нему домой. И встречались еще несколько раз – то в городе, то у него. Алина тогда еще жила с родителями и не могла пригласить парня к себе.
Она рассказала о нем сестре. Та неожиданно стала смеяться и заявила, что пока особенно гордиться нечем. «Такое бывает у всех, это же случайное знакомство. Он, может, и прелесть, может быть, даже ангел… Только ты взрослый человек, стоит ли так обольщаться?» Алина и сама понимала, что никак не может освободиться от первого впечатления – когда Эдик так ее выручил, можно сказать, спас. Из-за этого все его последующие поступки продолжали казаться замечательными, из ряда вон выходящими. Самые банальные слова – удивительно остроумными и находчивыми… Но разочароваться в нем ей никак не удавалось. Алина уже влюбилась. «Ну ладно, вы гуляете, ходите в ресторан, крутите любовь… Бог с этим со всем. Главное, как он к тебе относится? – допытывалась старшая сестра. – Тебе уже пора разобраться! У него-то это серьезно? Что он тебе говорит?»
– Я ничего не помню, – пробормотала Алина, ворочаясь в постели. Свет она давно погасила, но в комнате было светло – прямо напротив окна на проволоке над переулком висел фонарь. Оранжевый апельсиновый свет заливал комнату до самых дальних уголков.
Эдик и в самом деле мало походил на жениха. Он никогда не заговаривал ни о браке, ни даже о совместной жизни. Она тоже. Парень никогда не говорил, что влюблен. Алина тоже не говорила. Она просто не могла бы сказать это первой. В мае, когда у нее в институте началось самое горячее время, он неожиданно предложил ей проехаться на юг.
– Будет большая совместная съемка для нескольких журналов, я тебя приглашаю! Оторвемся, позагораем! Что здесь хорошего, можно ангину схватить!
Май в самом деле выдался отвратительный. День за днем, ночь за ночью шел дождь. Он прекращался только на несколько часов перед рассветом, и наутро на улицах стоял густой туман. Алина слегка простудилась, глотала аспирин, но не пропускала ни одного занятия. Нужно было готовиться к последней сессии. Предложение проехаться на юг она отвергла.
– Мне же нужно закончить институт, – сказала она почти умоляюще. – Я не могу все бросить в последний момент… Как же ты не понимаешь?
Эдик совершенно не возражал. Если нужно – значит, нужно. Он сказал, что как-то об этом не подумал. Она даже не обиделась, услышав это заявление. Только в груди что-то на миг замерло, будто завязался маленький жесткий узелок. Она впервые подумала, что его не очень волнует ее учеба и вообще ее будущее. Предложение об отдыхе было сделано – а больше его ничто не трогало. И может быть, даже ее ответ был ему почти безразличен. Парень не слишком расстроился, когда понял, что поедет на юг без нее.
«Но если бы я тогда согласилась, все могло быть по-другому! – Она приподнялась на локте и ударила кулаком в центр подушки, чтобы сделать ее помягче и заодно на чем-то выместить свою досаду. – А я просто упустила его. Может, ему было очень нужно, чтобы я чем-то для него пожертвовала? А я уперлась, и ни с места… Что толку об этом думать? Теперь уже ничего не поправишь».
Больше они не виделись. Эдик распрощался и уехал на съемку, обещав по возвращении позвонить. Она сдавала сессию и заочно, но горячо ревновала его ко всем молоденьким, тоненьким моделям, которых он снимал на галечном побережье, под майским солнцем. Где-то очень далеко. А в Москве все шел и шел бесконечный дождь. Когда она получала свой долгожданный диплом, то едва слышала, как ее поздравляли. У нее ломило виски, на верхней губе то и дело проступала горячая испарина, собственное тело казалось чужим, и ей было в нем как-то неудобно – будто в неудачно сшитом костюме. На большой вечеринке по случаю выпуска ей стало дурно, пришлось взять такси и уехать домой. Что с нею происходит – Алине стало ясно позднее, в середине лета, в те самые дни, когда она окончательно убедилась, что Эдик больше не позвонит. Звонить самой не позволяла гордость – правда, только до тех пор, пока она не поняла, что беременна. Тогда Алина все-таки позвонила – просто чтобы узнать, как он отнесется к такой новости. В тайне она все-таки на что-то надеялась…
Трубку взял какой-то мужчина – как выяснилось, очередной квартирант. Эдик жил на съемной квартире и сразу после возвращения из Крыма съехал оттуда. Куда – неизвестно, адреса он не оставил. Квартирант дал ей телефон квартирной хозяйки, от нее-то Алина и услышала раздраженное заявление, что Эдику часто звонят женщины, которым он не оставил ни своего нового адреса, ни телефона. И что хозяйке уже надоело их успокаивать.
Алина бросила трубку и поклялась больше его не искать. Еще через неделю Алина устроилась на работу. А перед этим пошла в больницу, сдала анализы и сделала аборт. Но об этом сестра уже не знала, как не знали и родители. Алина сразу из больницы уехала на новую квартиру, которую удалось снять задешево, у знакомых. Помощи она ни у кого не просила – ни материальной, ни моральной. Если бы ее стали жалеть – она бы пришла в ярость.
Правда, мама о чем-то догадывалась. Прямо она не спрашивала, боясь, как всегда, нарваться на резкость – младшая дочка ненавидела, когда ей лезли в душу. Но иногда смотрела так странно, будто о чем-то спрашивала взглядом. Алина не отводила глаз – она отвечала таким же безмолвным взглядом, честным и недоуменным. И мало-помалу ей самой начинало казаться, что ничего не было.
«И работа-то была хреновая, я ее потеряла почти сразу! – подумала она, открывая глаза и глядя на оранжевый от света фонаря потолок. – Если бы потерпела – все могло бы наладиться. Ну родила бы. Был бы у меня теперь трехлетний ребенок. А может, и Эдька бы объявился. Москва – не сибирская тайга, можно найти человека… И ведь он знал телефон моих родителей. Только вот он меня не искал. Я была ему не нужна – с самого начала. Нет, я все сделала правильно. Все было ясно до ужаса, будто вспышкой засветили. Он меня не любил, никогда бы не женился. Попроси я о помощи – помог бы пару раз, а потом опять бы замаскировался – сбежал, забыл… И потом, куда бы я делась с ребенком? Где бы смогла работать?»
Где-то под потолком, в углу, грустно и тонко зазвенела проснувшаяся муха. Алина поискала ее взглядом и не нашла. И очень расстроилась – в этот миг она остро ощущала свое одиночество и была бы рада даже такой незначительной компании… Поймав себя на такой мысли, она даже испугалась.
«Не смей думать о прошлом! – приказала она себе. – Иначе остается сойти с ума или признать себя неудачницей. Сейчас меня должно волновать только будущее! И прежде всего, как вернуть долг, пока не начали начислять проценты. Господи, ну и дурак же этот Васька! И какой трус – милиции боится! Деньги собирает… Вот отдаст их каким-нибудь гадам, а потом выяснится, что и без этого можно было обойтись… Отдаст ни за что! А я останусь на бобах… И что он так взбеленился? Я же просила по справедливости – разве что не вовремя. Ну почему, почему мне так не везет?»
Тут она не выдержала и заплакала. Плакала не долго – всего несколько минут, но ей стало немного легче. Алина вздохнула, вытерла лицо краем простыни, отвернулась к стене и приказала себе спать.
ГЛАВА 4
Утро пропало. Когда Алина явилась в отделение милиции и заявила первому встреченному в коридоре милиционеру, что желает сдать оружие, тот слегка опешил. Алина с раздражением вытерпела взгляд, которым он обводил ее фигуру, и порадовалась про себя, что сегодня на ней брюки. В этом взгляде читался мужской интерес – правда, весьма настороженный.
– В каком смысле – сдать? – переспросил он наконец. – Оно у вас откуда?
– Да я сама бы желала знать. Мне его подкинули.
– Это детей подкидывают, – заметил он. – Покажите-ка.
Она показала пистолет, осторожно приоткрыв сумку. До этого момента он, казалось, не верил ей. Узрев оружие, милиционер осторожно взял Алину под локоть и провел ее в комнату в дальнем конце коридора. Там по клавишам «ундервуда» изо всех сил лупил светловолосый парень в штатском. Услыхав, что девушка принесла найденный пистолет, он эффектно ударил по клавише пробела и тоже уставился на Алину. Та возмущенно пояснила:
– Я его не находила, мне его кто-то подкинул. Прямо в сумку!
Она поставила сумку на стол и попросила вытащить оттуда эту гадость. В первую же минуту выяснилось следующее – пистолет не заряжен.
– А пули-то где? – игриво поинтересовался юный блондин.
– В глаза не видала. – Алина перетрясла сумку, ожидая, что где-то на дне окажутся и пули. Но нашла только патрончик со сточенной помадой.
– Ну ладно. Пишите заявление.
И она села писать. Ей давно не приходилось этого делать от руки – привыкла к компьютеру. Дело шло медленно. Алина нервничала, не зная, с чего начать. С момента обнаружения оружия? Но тогда все будет совершенно неясно.
Она начала с начала – как встретила изуродованную неизвестным маньяком сестру, как та наутро загадочно исчезла вместе с собакой, как ее, Алину, подвез до работы свояк, как она забыла в салоне автомобиля сумку… И как вечером, дома у родителей, получила сумку обратно. Только с такой вот странной огнестрельной начинкой. Она упомянула также о звонках, которые сделала домой Марина, и о ее денежных затруднениях.
Изложение всех этих событий заняло добрых пять страниц – Алина старалась писать крупно и по возможности разборчиво.
– Ну вот, – расстроился блондин, прочитав ее сочинение. – У вас тут сразу три, нет, четыре дела! Нападение, похищение человека, вымогательство, незарегистрированное оружие. Вы же мне просто пистолет принесли!
– Но сестра-то пропала! – втолковывала ему Алина.
– Когда пропала? Сколько ей лет?
– Ну, тридцать. Что с того? Конечно, не девочка… А что, одни девочки пропадают?
– Конечно нет, – заметил он. – Только вот девочки почти никогда не возвращаются. – Алина вскипела:
– Если она не вернется – какая разница, сколько ей было лет!
– Когда она пропала-то?
– Вчера утром.
Блондин посмотрел на нее долгим задумчивым взглядом. В этих ясных глазах читалось неодобрение. Алина чуть смутилась:
– Да я понимаю, что это несерьезно звучит. Тем более она звонила вечером, стало быть, жива. Но вы поймите, она такая домоседка! Да еще мужа боится, тот ее часто избивает. Без серьезной причины она бы никуда не исчезла. И еще денег просит! Что-то здесь не то!
– Давайте сделаем вот что, – все так же задумчиво предложил парень. – Это заявление вы мне перепишите. Текст я продиктую. Все просто – такого-то числа нашла оружие. Прошу принять. Подпись, ваши данные. Можете там написать, что нашли его в своей сумке и где эта сумка без вас оставалась. Координаты вашего родственника с машиной тоже давайте. А все прочее – пока побоку, договорились?
Алина попыталась настоять на своем, но тот даже слушать ее не стал. Он объяснил, что работы у него много, она взрослый человек и должна понимать – заводить уголовное дело насчет похищения ее старшей сестры – просто нет оснований. Пока.
– Она сказала по телефону, что похищена? Что деньги нужны для выкупа?
– Нет.
– Ну вот видите. А обычно в таких случаях обязательно говорят. Сами бандюки им велят – чтобы родственников напугать и те пошевелились скорее.

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру - распространителю легального контента "ЛитРес":


1 2 3 4 5 6 7 8 9

загрузка...