ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Это был плоский прямоугольный пакет с китайскими иероглифами на одной стороне.
Сквозь прозрачную пергаментную обертку виднелось бело-серое вещество, похожее на пластилин.
— Пластик, — выдохнула она и застыла, прикрыв глаза и откинув голову. Ее губы дрогнули, а руки крепче стиснули пакет.
Глядя на женщину, Ник невольно подумал, что такое выражение лица больше подходит для любовного экстаза.
— Вы хорошо справились с работой, — наконец проговорила она, поворачиваясь к нему.
— Как всегда, — улыбнулся он и посмотрел ей в глаза.
Ник в ожидании не отходил от окна своего кабинета. Наконец Кош, просунув голову в приоткрытую дверь, подтвердил то, что ему было уже известно. Джилея с напарником уехали. Он кивнул. Кош плотно закрыл за собой дверь.
Настало время проверить страховку.
Ник подошел к зеркалу, достал из кармана расческу и пригладил волосы.
Прическа чуть нарушилась, когда он склонился в поцелуе над прекрасной рукой опасной дамы. Затем, сунув расческу в карман, он нажал на невидимую кнопку в нижнем левом углу зеркальной панели — кнопка была такой незаметной, что нужно было хорошо знать, где она находится, чтобы воспользоваться ею.
Гигантская зеркальная панель медленно отошла от стены. За нею были скрыты десятки видеомагнитофонов, каждый из которых записывал то, что происходило в определенной части здания. Ленты для записи хватало на все двадцать четыре часа, после чего запись велась на ту же пленку, стирая записанный накануне материал. Таким образом, если ему хотелось сохранить что-то интересное, он всего лишь менял кассету. Такой была его страховка.
Он протянул руку в одну из ячеек за зеркалом и извлек кассету с записью происходившего в кабинете. Эту пленку — с Джилеей, разбивающей диско-шар и потирающей взрывчатку С-4, словно это сексуальная игрушка и ей не терпится принести ее домой и там попробовать на себе, он оставит. Правда, он не рассчитывал, что его когда-нибудь поймают. Но если такое случится, он не сомневался, что эта кассета и еще целое собрание подобных, спрятанное в тайнике, помогут ему выйти из тюрьмы даже до предъявления обвинения.
Вставив в видеомагнитофон новую кассету, он нажал на кнопку, расположенную на внутренней раме зеркала. Из потолка в углу кабинета показался огромный телевизионный экран вместе с восемью динамиками, появившимися в разных частях комнаты. Ник Рома любил все самое лучшее. Ожидая, когда экран и динамики займут надлежащее положение, он не мог не подумать о том, что зеркало можно было бы использовать и для других съемок, показывающих, чем занимается он с этой прекрасной дамой. Это были бы великолепные кадры. В отличие от сцены, которая сейчас появится на экране, фантазии помогали Нику оставаться молодым, Он вложил кассету в видеоплейер и откинулся на спинку кресла смотреть сделанную запись.
* * *
В другой части города, в заброшенном складе, документы на собственность которого прошли через такое большое число фиктивных корпораций, что проследить их не смог бы даже самый любопытный сыщик, кадры, записанные с помощью дистанционного устройства, которые видел сейчас Ник, в цифровой форме вводились в мощный быстродействующий компьютер. Помеченная электронными знаками, указывающими" когда и где была произведена видеомагнитофонная запись, эта информация существовала тайно, незаметно, почти невидимо. Система Ника работала идеально.
В некотором отношении эта сцена, как и другие подобные, записанные на жестком диске компьютера, представляли собой взрывчатку ничуть не менее мощную, чем С-4, которую Ник только что продал Джилее.
Информация, как и пластик, способна убивать.
И скоро она выполнит это предназначение.
Глава 11
Нью-Йорк, 23 декабря 1999 года
Комиссар полиции Билл Гаррисон, которому подчинялись все полицейские Нью-Йорка, с нетерпением ждал, когда «Титаник» наконец потонет и можно будет вернуться домой, чтобы приняться за отчет.
Он ненавидел все эти мюзиклы, просто не понимал их. А тот, действие которого сейчас развертывалось на сцене, был самым запутанным из всех, что ему довелось видеть. Самая страшная катастрофа на море в истории, разом погибло почти полторы тысячи человек — то ли утонули, то ли их съели морские чудовища, один Бог знает, что с ними случилось, — и вот кому-то пришла в голову мысль превратить эту катастрофу в шоу на Бродвее. Гаррисон не видел ничего смешного в столь ужасной человеческой трагедии. Отчего все смеются и танцуют? Ведь они скоро потонут вместе с кораблем!
Он посмотрел на сидящую рядом жену, которая увлеченно смотрела на сцену.
По-видимому она получает удовольствие от спектакля. Нет, не по-видимому. Ей нравится это зрелище. Гаррисон понял это по наклону ее подбородка, крошечным ямочкам в углах рта. Когда двое женаты и живут вместе столь долгое время, читаешь чувства друг друга, как открытую книгу. Потом, за кофе и пирожными, она станет увлеченно говорить о декорациях, музыке, хореографии и постановке. А он будет смотреть на нее все с той же любовью, как и тридцать лет назад во время их первого свидания, восхищаясь ее оживленным лицом, ее гладкой кожей цвета кофе, манерой одеваться и грациозными движениями ее рук. Гаррисон будет восхищаться, глядя на нее, и удивляться, как ему повезло, что у него такая преданная жена, ведь она поддерживала его на протяжении всей их семейной жизни.
Это помогло ему подняться с улиц Гарлема, полных наркоманов, алкоголиков и преступников и занять самую высокую должность в Департаменте полиции Нью-Йорка.
Но все это будет потом, а пока шел первый акт чудовищно запутанного спектакля с песнями и танцами, посвященного великолепному кораблю, пассажиров которого в конце постигнет холодная страшная смерть. Гаррисон посмотрел на часы, пытаясь понять, сколько еще продлится его мучение. Сейчас девять вечера.
Еще час. Может быть и больше. Ведь он слышал, что некоторые мюзиклы кончаются в половине одиннадцатого иди даже в одиннадцать.
Внезапно он ощутил смущение. Что же он за полицейский, если не знает таких простых вещей? Может быть, начинает терять чувство реальности? Он надеялся, что это не так. Гаррисон знал, что можно украсить Таймс-сквер и превратить площадь в потрясающее зрелище, можно даже убрать секс-шопы в переулки и освободить место для удивительного мира Диснея, но ногти на руках под ослепительно белыми перчатками Микки Маусов всегда будут грязными, а Таймс-сквер останется местом, где процветает порок и преступность, где из темноты к тебе могут протянуться цепкие руки и утащить тебя, подобно тому, как это делают кривляющиеся идиоты на сцене. За последние годы столько говорили о преобразовании района, что можно забыть, что сокращение преступности вовсе не означает, что преступники собрали чемоданы и укатили в южные штаты.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80