ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Шестьдесят лет назад товарищество, организованное французским ученым и маркизом Антуаном де Баррасом и русским князем Еремеем Астаховым, тоже увлекавшимся алхимией, изобрело такой способ получения золота из руды, какой позволял пользоваться при этом минимальным количеством работников и помещением небольшого размера.
Деньги на организацию сего производства дал князь Астахов, на время, как он думал, обездолив этим шагом свою семью. Но, как говорят русские, нет ничего более постоянного, чем временное. Князь Еремей погиб, а семья его так и не узнала, на что пошли деньги рода.
Антуану де Баррасу никто ничего не сообщил, и он долгие годы терпеливо ждал, когда наконец заявится его друг и компаньон и они смогут разделить поровну золотые слитки, сложенные в подземелье фамильного замка маркиза.
Старый маркиз только и успел, что оставить свой замок в наследство внучке Еремея Астахова вместе со всем спрятанным золотом.
Слитков было много. Очень много. Соне, да и всем ее ныне живущим родственникам не удалось бы израсходовать его и за три жизни.
Но для начала требовалось перевести золото во что?нибудь более приемлемое: драгоценности или монеты, отчеканенные государством Франция.
Отчего?то Соне и в голову не приходило сделать все по закону. Она не верила в то, что французское государство выплатит ей причитающуюся по закону часть стоимости якобы найденного случайно клада, именно так она поначалу думала представить дело.
Княжна подозревала, что золотые слитки у нее могут просто конфисковать и прости?прощай мечты ее о том, чтобы не только разбогатеть, а и заложить основу для процветания рода Астаховых.
Чтобы далекие потомки могли вспоминать ее добрым словом, как вспоминала она и многие Астаховы до нее выдающихся, талантливых людей в роду, которые время от времени рождались на свет, к вящей славе аристократической фамилии.
Но как ни оправдывай свои деяния, а беззаконие даром не проходит. Ведь то, что в другом случае не представляло бы никаких трудностей, в Сонином деле становилось проблемой, для решения которой бедной княжне пришлось как следует поломать голову.
Она не могла допустить, чтобы в один прекрасный момент все ее богатство разом пропало или досталось кому?то одному из потомков, кто посчитает себя вправе единственно владеть им.
Потому княжна решила отправить его в четыре страны, путем жребия выбранные ею для того, чтобы на их территории она могла разместить золото, предназначенное потомкам.
Первой по жребию и оказалась Испания.
Некоторое время судьба была к Соне благосклонна, отчего она считала, что ее дело богоугодное. Разве не должен каждый человек думать не только о ныне живущих, но и о тех, кто придет после него?
И в то же время в который раз на ее пути возникал человек, готовый помогать ей, не щадя живота своего. Теперь им оказался талантливый хирург Жан Шастейль, мужчина добрый и бескорыстный.
Казалось бы, в свои двадцать восемь лет он достиг того, о чем прежде и мечтать не смел, его слава стала привлекать к нему богатых аристократов, согласных платить немалые деньги за свое здоровье. Но вместо этого граф Жан де Вассе?Шастейль предложил свою жизнь, свои знания, свою шпагу женщине, которая очаровала его с первого взгляда.
Знакомство с русской княжной пробудило в нем дремлющие до тех пор мечты о путешествиях, о далеких странах — Жан прежде и не подозревал в себе авантюриста, — и потому он решил помочь мадемуазель Софи Астаховой доставить золотые слитки в Испанию.
Для начала он поехал в эту страну сам.
Путь в Испанию показался ему чрезвычайно трудным. Бесконечные перемены лошадей, неудобства, испытываемые им в придорожных гостиницах, грубая пища — словом, все то, что женщина перенесла бы с еще большим трудом.
С помощью денег, которые ему удалось выручить за несколько золотых слитков у одного турецкого посланника, он купил в Барселоне особняк на имя графини Софи де Савари. То есть на подложные документы, которыми иной раз пользовалась Софья Николаевна Астахова.
В свою бытность шпионкой для тайных поручений самой королевы Франции она получила эти документы из рук подруги и доверенного лица королевы, герцогини Иоланды де Полиньяк. Потому была уверена в том, что никто не сочтет их фальшивыми. Ведь они изготавливались в королевской канцелярии.
Итак, Соня решила начать выполнение своего плана по укрытию первого из четырех частей золота в слитках.
Княжна посвятила Жана в свою тайну, опять же полагаясь на промысел Господний, как и двух человек до него.
До сих пор ей везло, то есть никто из троих посвященных, против ожидания, не был ослеплен блеском золота. Никто не попытался присвоить его себе. Или просто обмануть Софью. Все помогали княжне бескорыстно.
Агриппина — бывшая крепостная князей Астаховых — уехала в путешествие по Франции, взяв с собой всего один золотой слиток. Она отказалась от половины предложенного Софьей Астаховой золота, поскольку считала, что не имеет на него права.
Соня самой себе объясняла это так: Агриппина упивалась эйфорией от полученной свободы — ведь Соня выправила ей вольную! — титулом маркизы, который вручил ей на смертном одре маркиз де Баррас, пытаясь загладить перед девушкой вину его сына Флоримона де Барраса.
Кроме того, он же завещал молодой жене некоторую сумму денег, о которых прежде Агриппина и мечтать не смела. По причине дряхлости маркиз не мог быть ей подлинным супругом и потому одарил тем, что у него еще оставалось.
Итак, бывшая крепостная получила свободу во всех отношениях — молодая вдова, достаточно обеспеченная, вольная ехать куда захочет. При том что ей не исполнилось и девятнадцати лет и впереди была целая жизнь, полная приключений. У кого не закружится голова?
Даже она понимала, что с золотыми слитками надо возиться, обращать их в золотые монеты, а значит, она должна была задержаться в замке покойного маркиза, рядом с бывшей госпожой, которая все время невольно напоминала Агриппине о ее ничтожном происхождении.
Итак, Агриппина умчалась в Нант к Атлантическому океану, туда, где жила гувернантка Сони Астаховой, и, по замыслам новоявленной маркизы, могла дать ей то, чего не могли дать деньги: умение держать себя в светском обществе.
Второй раз Соня попыталась найти себе товарища в нелегком деле обращения со свалившимся на нее золотом, рассказав обо всем бывшему гвардейцу Версаля, который настолько увлекся русской княжной, что предпочел жить рядом с нею в роли ее дворецкого, вдали от королевского дворца.
И опять ей не повезло. Верный друг не продержался подле нее достаточно долго.
Точнее, не повезло тому, кто рядом с нею оказался. Некая мошенница?простолюдинка, вообразив, что княжну?иностранку, которой покойный маркиз оставил по завещанию огромный замок, некому защитить и чьей смертью мало кто заинтересуется, решила ее отравить. Отравленный коньяк выпил дворецкий Патрик Йорк и скончался, а отравительницу стала преследовать полиция города Дежансона, в которой оные события происходили.
В третий раз — Бог любит троицу, сказала себе Соня — рядом с нею оказался молодой преуспевающий хирург. Правда, в путешествии вряд ли могли бы пригодиться его врачебные навыки, но Соня почувствовала, что ему можно верить и Жан Шастейль окажется именно тем добрым другом, какового ей в жизни не хватало.
Именно он предложил в полной тайне от других переправить слитки золота через границу Испании в бревнах деревьев ценных пород, они якобы понадобились графине де Савари для переустройства недавно купленного особняка.
Для начала бревна распилили одни работники. Потом сердцевину девяти из них выдолбил плотник по заказу Шарля, слуги Сони, в небольшом городке за десять лье от Дежансона. Плотнику хорошо заплатили, и он не стал интересоваться, зачем кому?то выдолбленные изнутри бревна.
Закладывали бревна в слитки двое: сам хирург Шастейль и преданная Соне служанка Мари. После чего половинки бревен склеили между собой, и уже в повозки их грузили совсем другие люди.
Обратно во Францию Жан де Вассе?Шастейль возвратился тоже по суше и еще больше уверился в том, что это не для Софьи.
— Лучше всего, Софи, добраться до Барселоны на корабле, — говорил он. — Может, немного покачает, и все, зато ты будешь спасена от этих дорожных неудобств, общения с простолюдинами, которых в дороге встречается слишком много, недобросовестных слуг… Кроме того, ты будешь вознаграждена тем, что потратишь на дорогу не в пример меньше времени и с куда большими удобствами. Моряки — люди суровые, но честные и мужественные.
По крайней мере так врачу и новоявленному аристо—крату казалось. Мы всегда идеализируем людей, служба которых протекает на море. Издалека кажется, что бороться с морской стихией и управлять судном с таким множеством парусов может лишь человек особых достоинств.
Таким образом, в Испанию малым ходом повезли бревна, а княжна Софья Астахова вместе с Жаном де Вассе?Шастейлем и служанкой?горничной решили отправиться в Испанию морем из французского порта Марсель.
Глава вторая
Судно «Святая Элизабет», стоявшее у причала как раз тогда, когда Жан пришел в порт, произвело на него незабываемое впечатление. Моряки с их обветренными загорелыми лицами и скупыми фразами так не походили на обычных пациентов Жана Шастейля, что он доверился им сразу и безоговорочно.
Наверное, если бы он взял с собою хотя бы Мари, у которой, по мнению ее госпожи, был прямо?таки собачий нюх на подозрительные обстоятельства, никаких неприятностей с ними впоследствии не случилось бы.
Но на переговоры с капитаном граф взял своего немногословного камердинера Люсьена, не слишком умного и опытного. К тому же слуга был хорошо приучен держать чувства при себе. Если ему и показалось что?то подозрительным, графу он о том не сказал, считая, что господа сами все знают и не простолюдину их учить.
Вот так и получилось, что Соня со своей служанкой и граф со своим камердинером очутились в качестве пассажиров на судне, экипаж которого не только не испытывал к ним никакой почтительности, но и рассматривал их лишь как товар или жертву для своих грубых утех.
Пока судно стояло у причала, матросы были тише воды, ниже травы, но стоило бригантине выйти в море, как все изменилось, отчего первым пострадал несчастный Люсьен. Его даже не похоронили по?человечески, никто не прочел над ним молитвы, а просто, удостоверившись в том, что слуга умер, схватили его за руки, за ноги и выбросили за борт.
Старший помощник капитана Юбер состроил унылую физиономию:
— Доктор, мы лишили вас слуги? Я прикажу, вы можете выбрать любого из моей команды, кто станет вам прислуживать с той же преданностью…
Его шутка зашла так далеко, что он даже выстроил на палубе весь экипаж и заставил Жана под ручку с ним прохаживаться вдоль строя, в котором не было ни одного мало?мальски приятного лица. Такого, которое хоть у кого?то бы вызвало доверие.
Во время той самой безобразной сцены, в результате которой Мари оказалась со сломанной рукой, а ее госпожа, княжна Софья, с разбитой головой, Жан старался не смотреть женщинам в глаза, осознавая свою вину. Ну почему он так не приспособлен к жизни? А еще собирался стать помощником и защитником бедной княжны… Он всех подвел. Не говоря уже о несчастном Люсьене, которого поглотила морская пучина…
Деньги, которые путешественники взяли с собой в плавание, у них, конечно же, сразу отобрали, так что доктор Жан Шастейль опять пришел к тому же, с чего начал: к пустому кошельку и необходимости самому ухаживать за собой.
Кроме того, он метался между обеими ранеными женщинами, стараясь не показывать паники, которая все больше им овладевала.
У Сони еще кружилась голова, когда она осторожно стала подниматься, цепляясь ногтями за обшивку борта. Не лежать же все время на палубе под насмешливыми и похотливыми взглядами трех с лишним десятков матросов, каждый из которых норовил будто невзначай пройти мимо, а самые наглые, не обнаружив поблизости старшего помощника, чьей пленницей и собственностью она считалась, пытались еще и схватить ее то за ногу, то за грудь, при этом мерзко хихикая.
Поднялась. И ее тут же стошнило.
1 2 3 4 5 6

загрузка...