ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Она венчала собой так называемый “Герехтигкайтсбруннен”, или Фонтан Правосудия.
У ног этой страшноватой амазонки — там, откуда было удобней всего заглядывать ей под юбку, — стояли четыре бюста каких-то личностей довольно кислого вида. Приглядевшись, Фицдуэйн обнаружил, что это Император, Султан, Папа и Магистрат, то есть главные отправители правосудия в смутную пору постройки фонтана, который был воздвигнут в 1543 году.
Фонтаны вообще попадались в городе на каждом шагу. Все они сверкали экзотическими красками, и каждый был по-своему запоминающимся. Фонтан на Крамгассе был украшен статуей медведя в натуральную величину. На медведе, который стоял в позе ландскнехта, был золотой шлем с решетчатым забралом, а у ног его сидел медвежонок, лакомящийся виноградом. Медведи были повсюду: каменные, нарисованные, напечатанные, отштампованные, выкованные из железа, большие, маленькие, даже настоящие. Фицдуэйн еще нигде не видел столько медведей сразу.
Он читал, что герцог Бертольд Пятый Церингенский, основатель Берна, устроил охоту и объявил, что город будет назван именем первого убитого зверя. Охотникам повезло, что они затравили медведя; город Кролик вряд ли пользовался бы таким же уважением.
Когда в жизнь бернцев еще не вошли водопровод и ежедневная программа новостей, они отправлялись за водой и свежими сплетнями к ближайшему фонтану. Возможно, подумал Фицдуэйн, если я посижу у фонтана, меня осенит какая-нибудь блестящая догадка.
Однако он так и не дождался откровения — уж больно холодно было сидеть на мокром камне.
Вернувшись с ленча, Медведь по привычке просмотрел сводку происшествий. Он не рассчитывал найти там ничего особенного. Однажды он обсуждал городской уровень преступности с заезжим американским полисменом. Сначала в разговоре возникла некоторая неловкость, ибо количество преступлений в их городах оказалось схожим. Однако потом все стало ясно: цифры, которые они называли, относились к разным вещам. Американец говорил о числе преступлений, совершаемых за день; Медведь приводил результаты подсчета за год.
Одним из наиболее устойчивых показателей бернской криминальной статистики было количество убийств. Менялись лишь десятичные знаки, но сама цифра оставалась практически неизменной — два убийства в год, и так на протяжении многих лет.
Медведь вспомнил ходячую фразу о том, что в Берне есть всего понемножку. Для такого спокойного города два убийства в год — это как раз столько, сколько нужно. Если бы их было заметно больше, это отрицательно сказалось бы на туристском бизнесе, и городские власти были бы огорчены. А если бы убивали меньше, то сразу возник бы законный вопрос о том, не пора ли сократить штаты уголовной полиции.
Жители не должны чувствовать себя в полной безопасности, иначе охранники останутся без работы.
Размышляя об этих серьезных материях, Медведь едва не пропустил еще один листок, приколотый над объявлением, в котором красивым почерком сообщалось, что дежурный по отделению продает свой пятилетний “вольво” — машина в отличном состоянии, на счетчике всего девяносто тысяч километров, цена низкая (таким образом, продавец умудрился соврать целых четыре раза).
В кратком отчете, на который упал взор Медведя, говорилось, что сегодня из реки Ааре был выловлен изувеченный труп двадцатилетнего юноши. Смерть, очевидно, наступила в результате многочисленных ножевых ранений. Тело сразу же отвезли на вскрытие. Официальное опознание еще предстоит провести, однако найденные при мертвеце документы свидетельствуют, что его имя — Клаус Миндер.
А о велосипедах ни слова, подумал Медведь. Если бы убийца воспользовался краденым велосипедом, чтобы догнать жертву или удрать, сделав свое черное дело, тогда Медведь не остался бы в стороне от расследования — по крайней мере, мог бы заявить, что оно отчасти находится в его компетенции.
Он еще раз просмотрел сводки в поисках объявлений о краже велосипедов, но и во второй раз ничего не обнаружил. Даже роликовых коньков ни у кого не стащили.
“Ну и ну”, — хмыкнул про себя Медведь.
Глава одиннадцатая
Двери конторы фон Граффенлауба на Маркттассе украшала маленькая латунная табличка. На ней стояли его имя и лаконичное “нотариус”. Аккуратный фасад здания был единственной его частью, перестроенной в девятнадцатом веке, — все прочее, видимо, не менялось с незапамятных времен. Каменные ступени винтовой лестницы, ведущей в кабинет адвоката на втором этаже, были выбиты множеством ног, и посередине на них даже образовались углубления. Лестницу освещала тусклая лампочка. Лифта не было. Гвидо говорил, что бернцы не любят бросать деньги на ветер. Интерьер самого кабинета мог оказаться и роскошным, но остальное наводило на мысль об экономности, граничащей со скупостью. Фицдуэйн подумал, что ближайшие полчаса надо использовать с полной отдачей: ведь на обратном пути он запросто может свернуть себе шею. Кабы знал, прихватил бы с собой фонарь.
Секретарша фон Граффенлауба смахивала на охотничью собаку, служившую хозяину долгие годы и преданную ему всей душой. Очевидно, вторая жена Беата Эрика позаботилась о том, чтобы ее муж не согрешил одним и тем же образом дважды: назвать лицо фрау Хунцикер лошадиным значило выразиться очень мягко. С ее шеи свисали очки на цепочке, напоминающие нагрудный знак гестаповца.
Фицдуэйн назвал себя. Фрау Хунцикер водрузила очки на переносицу и оглядела его с головы до ног; затем многозначительно посмотрела на стенные часы. Ирландец опоздал на пять минут — в Ирландии на это не обратили бы внимания, но тут все было иначе. Судя по виду секретарши, подобные проступки карались в Берне не менее чем годом тюрьмы. фрау Хунцикер явно сожалела о том, что Сторожевая башня утратила свое прежнее назначение.
Фицдуэйн извиняющимся жестом развел руки.
— Я ирландец, — сказал он. — Это различие двух культур. Фрау Хунцикер кивнула несколько раз подряд.
— Ja, ja — поспешно согласилась она, явно считая, что этот случай безнадежен, и встала, чтобы проводить гостя в кабинет фон Граффенлауба. Фицдуэйн последовал за ней. Он с удовольствием отметил, что адвокат еще не совсем утратил вкус к женской красоте. У фрау были великолепные ножки.
Адвокат поднялся из-за рабочего стола, вежливо пожал Фицдуэйну руку и указал на несколько стоящих у низкого столика мягких кресел. Подали кофе. Фон Граффенлауб осведомился, хорошо ли Фицдуэйн перенес дорогу. Последовал обмен любезностями, который всякий ирландец счел бы чересчур официальным.
Фон Граффенлауб подлил в чашки еще кофе. Когда он поднимал кофейник, рука его чуть задрожала. Это было единственным признаком внутреннего беспокойства; в остальном же он сохранял невозмутимость.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164