ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Она говорила то
лько, что он огромный и черный…
Ч Негр что ли? Ч спросил я удивленно.
Она посмотрела на меня очень злобно.
Ч Сам ты негр!
Оказывается, как и все другие простые смертные, Рыбка никогда не видела В
еликого Жреца, кроме как на Жертвоприношении. Там, где он живет, не бывает
никого, кроме самых приближенных, кому Сабнэк безусловно доверяет, ну и ж
ен, конечно.
А на жертвоприношении он, видите ли, огромный и черный!
Кривой знает, как выглядит Великий Жрец на самом деле… Но Кривого я не вид
ел с того самого дня, как он привел меня к Рыбке, да и особенно не горю желан
ием его видеть.
Все последние дни перед жертвоприношением я думал о той женщине в белень
кой шубке. О той самой жертве, которая должна быть принесена.
Ч Где ее держат? Ч спросил я как-то у Рыбки.
Ч Она где-то у проповедников. Точно не знаю, где. Они ее как-то готовят.
Ч Наркотиками что ли закармливают?
Ч Не знаю, Мелкий… Нет, наркотиками не закармливают.
Жертва должна все очень отчетливо воспринимать. Да и потом, наркотики до
рого стоят…
Я думал о ней постоянно, заставлял себя не думать и думал все равно. Она мн
е снилась: ее побелевшее от страха лицо и обезумевшие глаза представали
перед моим внутренним взором, стоило мне только смежить веки.
Она была где-то здесь. Она была еще жива!
Я думал, что наверное могу что-нибудь сделать… Но, кроме того, что думать, я
на самом деле, не мог ничего.
Ч Рыбка, как ее убьют? Ч спрашивал я, когда мы сидели без дела в ее пещере.

Некоторые мои вопросы имели обыкновение моментально выводить Рыбку из
себя. Этот вопрос был из таких, как выяснилось.
Рыбка выходила из себя каждый раз, когда я спрашивал ее что-то о жертвопри
ношении. Я очень хорошо понимал, что ей не хочется присутствовать на нем. К
ак и мне. Мы оба отдали бы все, чтобы откосить… Она Ч потому что знает, что э
то такое, я Ч потому что догадываюсь. И еще потому, что жертва… жертва для
Сабнэка доставлялась при моем участии.
Деятельном участии.
Мы оба мрачнели с каждым днем и, думается мне, Рыбку тоже мучили кошмары по
ночам, но мы молчали, мы ничего не говорили даже друг другу.
Уже гораздо позже я узнал, в чем именно состояло приготовление жертвы. Ни
в чем особенном оно не состояло.
Жертву держали в самом комфортабельном помещении, где было все необходи
мое для жизни Ч постель, нужник, умывальник. Жертву хорошо кормили по нес
колько раз в день, чтобы не дай Бог она не стала выглядеть заморенной.
Собственно, вся подготовка ее заключалась в том, что с ней не разговарива
ли. Вообще. Не отвечали ни на какие вопросы и никак не объясняли причины ее
похищения и содержания здесь. Жертва постоянно лицезрела только пропов
едников людей обычно грязных до невозможности и в большинстве своем уве
чных. Урод старался быть похожим на них. Так что можете себе представить, Ч
ТО имела честь лицезреть несчастная женщина!
Ее заставляли бояться. Не рассказами о том, что ей предстоит, а неизвестно
стью. Ей искажали реальность, заставляли чувствовать себя, как в кошмарн
ом сне…
Этим ее, пожалуй, приравнивали к другим гражданам империи Ч здесь все се
бя чувствовали как в кошмарном сне и вели себя соответственно.
Я прожил в империи чуть больше двух недель, и этого времени мне хватило, чт
обы очень многое узнать о ее обитателях, не без помощи Рыбки, конечно.
Империя держалась на плечах женщин и детей.
Я не знаю, откуда взялись эти женщины, как они попали сюда, но они все были н
астолько мало похожи на… не то что на женщин, просто на людей! Здешняя жизн
ь убила в них все или они пришли сюда уже такими, сие мне не ведомо, но они Ч
они больше, чем кто бы то ни было еще, даже больше, чем проповедники Ч жили
по законам кошмарного сна.
Они не играли роль, написанную для них Великим Жрецом, они именно ЖИЛИ.
Я могу понять Сабнэка.
Я могу понять Аластора.
Я могу понять проповедников.
Я могу даже понять жестоких и тупых убийц типа Слона и Марика.
Я могу понять воров, которых здесь много.
Но не их…
В отличие от всех, выше перечисленных, которые жили под землей потому что
по разным причинам им было здесь удобнее и безопаснее, им не было ни удобн
о, ни безопасно. И им приходилось работать. С утра до ночи ходить по вагона
м метро и электричек с выводком детей, изображая из себя то многодетную м
амашу, то воспитательницу эвакуированного из горячей точки детского до
ма, то просто добрую женщину, воспитывающую бездомных детей. Им приходил
ось трудно, могу вас уверить нужно в каждом вагоне повторить жалобную ре
чь: «Мы сами неместные…», следить, чтобы дети вели себя подобающим образо
м, и умудряться не нарваться на мента, которому придется отстегнуть.
У каждой из этих женщин как минимум по три-четыре ребенка различных возр
астов Ч от младенческого до среднего школьного. Откуда они их берут, я то
чно не знаю, но вполне себе представляю… Сунуть директору дома ребенка к
ругленькую сумму… В общем, все вы знаете, как это делается. Была парочка гр
омких процессов по этому поводу.
Детей надо кормить хоть как-то. Они должны быть худенькими и бледными, но
иметь достаточно сил, чтобы целыми днями канючить у людей деньги. Дети им
еют обыкновение болеть, и их надо хоть как-то лечить. В общем, забот хватае
т.
И, самое характерное, что я замечал в каждой из них они ненавидят тех детей
, которых воспитывают и содержат.
Или, если хотите, которые содержат их.
И дети тоже ненавидят всех окружающих. Они ненавидят друг друга и способ
ны, мне кажется, не все. За лишний кусок хлеба, за сторублевую бумажку, упав
шую на асфальт, за банку газировки или пива они могут убить. Того, кто мень
ше, кто слабее.
Закон самосохранения. Борьба за выживание.
Да, этот мальчишка, что идет по вагону, неся за плечами своего так называем
ого «братика» или «сестричку», может заботиться о нем очень трогательно
Ч совать в маленькие пальчики пирожок, утешать, если расплачется. Но это
актерская игра. Для вас, люди сверху.
Ну и конечно неписанный закон Ч маленькому больше дадут, поэтому малень
ких надо беречь.
А если вдруг идешь домой, не заработав за день достаточно, если знаешь, что
за это изобьют и ужином не накормят, отберешь и у младенца. Тут все просто
Ч или ты или тебя.
Точно так, как и в мире взрослых, который эти дети пополняют, когда подраст
ают.
Дети пополняют мир взрослых в основном в возрасте двенадцати-тринадцат
и лет, девчонки выходят на панель, кое-кто из мальчишек тоже, а остальные п
ополняют бандитские группировки. Их берут к себе охотно Ч знают, что люб
ое дело можно поручить.
Рыбка была проституткой, как и другие девчонки ее возраста, но она на само
м деле была на особенном положении, потому как была красивой. Действител
ьно очень красивой со своими ясными глазами, сливочной кожей и золотыми
волосами. Если дело было сложное Ч его всегда поручали Рыбке, и она всегд
а справлялась. Она умела быть ласковой, как котенок, умела быть злой, умела
быть жестокой. Она могла обольстить, могла шантажировать, могла и убить.

Рыбка очень часто выходила на поверхность, гораздо чаще, чем все остальн
ые, иногда пропадала по несколько суток, а я сидел и ждал ее, помирая от ску
ки.
Я помирал от скуки и думал… Много думал. Себе на беду! Я за то, собственно, и
любил Рыбку, что она отвлекала меня от всех этих тошнотворных размышлени
й!
Я думал о жертвоприношении постоянно с того самого дня, когда мы ловили ж
ертву для него… Оно снилось мне по ночам и грезилось всеми этими тосклив
ыми пустыми днями.
Я до сих пор помню один из тех моих снов, особенно красочный и удивительно
реалистичный, то есть, конечно, это было чистейшей воды фантасмагорией, н
о воспринимал я это со сне, как реальность!
Во сне этом мы шли вместе с Кривым безумно длинными и узкими переходами, л
ампы в которых горели не как обычно так, что смотреть на них больно! Ч а оч
ень слабенько, в пол накала. Они почти не рассеивали тьму, они были болезне
нно-желтыми пятнами, указывающими нам путь, они нервно дрожали нам вслед
вольфрамовыми спиральками, словно трепетали от страха.
Я сам был одной из этих вольфрамовых спиралек, я чувствовал себя тоненьк
им, хрупким, дрожащим, готовым оборваться и погаснуть в любой момент. И я, и
Кривой Ч мы оба были одеты в длинные черные балахоны, Кривой скользил гд
е-то впереди бесплотной тенью, а я, путаясь в полах слишком длинной и узко
й одежды, едва поспевал за ним, пытался окликнуть, просил подождать, но так
запыхался, что не мог произнести ни слова.
Но я не потерялся в этих бесконечных переходах с желтыми огоньками, Крив
ой, к счастью, остановился, дождался меня и сказал своим обычным, безразли
чным и чуть насмешливым тоном:
Ч Да, Мелкий, я забыл сказать тебе, что Сабнэк на самом деле… Не совсем чел
овек. Ты понимаешь?
Ч А кто ж он? А, Кривой?
Ч Кривой? Ч услышал я глухой голос из-под капюшона.
Ч Меня зовут Аластор, милый мальчик!
Всего лишь на мгновения я увидел, как из глубокой тени на меня глянули два
живых красных огонька Ч глаза Кривого!
Ч А где Кривой?! Ч промяукал я, но услышал в ответ только зловещий смех.
Я оглянулся назад, я хотел сбежать, но из глубины коридора навстречу мне ш
ли еще какие-то личности в черных балахонах, и я понял, что бежать мне неку
да, разве что Ч туда…
…Туда, откуда я слышал гул тысячи голосов.
Кривой взял меня за руку и повел в святилище.
Мы идем…
Поворот, еще один поворот, и грохот Ч уже не гул, а именно грохот! Ч обруши
вается на меня, как лавина. Я смотрю, и у меня кружится голова так, что я едва
не падаю: передо мной открывается огромное пространство. Это пещера, это
святилище, здесь мы были с Кривым… Очень давно, тысячу лет назад. Я знал, чт
о она Ч огромна, но не настолько же!
Мы смотрим вниз с балкона, расположенного почти под самым потолком.
Металлического балкона, покрытого облупившейся синей краской, такой ба
лкон в квартире моих родителей, летом на него выставляют цветы и выходит
греться кошка, зимой на нем мерзнут соленые огурцы и квашеная капуста в б
ольших бочках.
Сейчас на нем нет ни бочек, ни цветов, ни кошки… Только мы с Кривым.
Тихо и бесшумно, как призраки, входят на балкон другие приближенные Вели
кого Жреца, я пытаюсь рассмотреть их… Не получается почему-то. Хотя Ч они
стоят совсем рядом. Стоят и ждут.
Ч Да, Мелкий, я забыл сказать тебе: все мы на самом деле… Не совсем люди!
Пещера освещается какими-то странными светильниками как в фильмах про с
редневековье! Ч чаши, наполненные жидким пламенем. Я вижу толпы народа, б
есконечные, как море, как первомайская демонстрация моего детства. Я пыт
аюсь позвать Рыбку, которая Ч я знаю! Ч стоит где-то там, внизу, но у меня н
ет голоса, я только жалобно всхлипываю, колупая ногтями облупившуюся син
юю краску.
Внезапно скала подо мной начала вибрировать: сначала еле заметно, но пот
ом все сильнее, мне показалось, что начинается землетрясение и сейчас ба
лкон рухнет, и мы вместе с ним! Меня охватил ужас, ужас перед огромными мас
сами земли, готовыми обрушиться, погребя нас всех в святилище Ч как в кол
лективной могиле!
Трясло всю пещеру, мелкие камешки сыпались с потолка на собравшихся вниз
у людей, замерших, как и я, от ужаса. Но они все прекрасно знали, ЧТО предвеща
ет это землетрясение, и ужас их был другого характера, чем у меня. Люди про
сто опустились на колени, склонили головы и воздели руки. Они ждали… Наве
рное, знали, что землетрясение обязательно происходит перед тем, как…
Появился тот, кого я называл Великим Жрецом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

загрузка...