ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Ч Надеюсь, ты шутишь, Ч буркнул Андрей.
Ч Почему? Ты не хочешь, чтобы я получала хоть какие-то удовольствия в это
й жизни?
Ч Я тогда не смогу со спокойной душой оставить на тебя Олю! Да и потом, как
ово мне будет смотреть с того света на то, как ты в оргиях участвуешь, тогд
а как со мной была фригидна!
Ч Ты безнадежный эгоист. Но, слушай, Андрюш, если серьезно, то, может, лучше
в милицию заявить?
Ч Нет. Не лучше. Если я и сам им не до конца верю, то кто ж мне в милиции повер
ит?! И потом, это мое дело!
Ч Ну да. «Честь семьи Прицци» в русском варианте.
Ч А что это такое?
Ч Фильм.
Ч Клевый фильм? Надо бы мне посмотреть… После того, как разделаюсь с этим
и гадами, разведусь с тобой и заживу наконец спокойно!
…Надо ли говорить, что Андрей так и не посмотрел «Честь семьи Прицци»?
…И не развелся со мной.
…И не зажил спокойно.
Но с «этими гадами» он все же в некотором смысле разделался. Пусть и не сво
ими руками, но… Вдохновителем акции все же был он.
Он умер, как воин, в бою, и вполне бы заслуживал «огненного погребения», ес
ли бы мы только смогли найти его тело!
Надеюсь, для таких, как он, есть своя Вальхалла Ч одна на все времена и вне
зависимости от вероисповедания ( или от отсутствия такового ).
Надеюсь, на Вальхалле он снова найдет свою голову.
Или Ч голова получит назад свое тело ( выловленное валькириями из колле
ктора).
В общем, надеюсь, на Вальхалле части Андрея воссоединятся и он обретет та
м, наконец, желанный покой, приятное мужское общество, пиво, баню, ежедневн
ые тренировки и вообще все, чего когда-либо желала его душа.

Глава 4
МЕЛКИЙ

Лучших времен скоро ожидать не следовало. Я понял это уже утром следующе
го дня, когда Кривой Ч наш будущий Великий Император Ч призвал меня к св
оей особе.
Император восседал на тро… Простите, на колченогом стульчике, за бывшей
школьной партой, которая, вероятно, очутилась здесь мистическим образом
, ибо никаким другим образом проникнуть сюда просто не могла.
Кривой что-то писал. Я обалдел, когда увидел его с ручкой в руках Ч честно
е слово, я уже два года не то, что ручку, карандаша в глаза не видел!
При виде меня, Кривой спрятал лист бумаги, на котором писал, в карман, и под
нялся. Колченогий стульчик жалобно скрипнул Ч точно развалится, если се
сть на него еще раз.
Ч Значит так, Мелкий, Ч заявил мне Кривой, Ч Сегодня вечером ты идешь на
встречу с отцом девочки. Он будет ждать тебя на пустыре возле станции мет
ро Бауманская. Знаешь, где это?
Ч Вроде, знаю.
Ч Он будет одет в джинсы и черную куртку, с ним вместе будет этот паренек,
дядя девочки.
На моем лице отразилось искреннее удивление.
Ч Страшно ему одному идти, Ч объяснил Кривой, Ч Да это и к лучшему, что ю
ный Лещинский тоже будет в деле. Нельзя его все равно в живых оставлять, бо
льно уж много знает.
Конец фразы я договорил за Кривого сам: «И тебя, Мелкий, в живых оставлять
нельзя, и Рыбку тоже, вы все много знаете». Хотя Ч нет, Рыбка о предательст
ве Кривого не знает, так что, может быть, одна она будет жить, благоденство
вать и недоумевать: куда это столько народу разом подевалось?!
Ч Проведешь их тем ходом, помнишь, что мне показывал?
Ч Прямо сюда?
Ч Прямо сюда. Потому что здесь вокруг верные мне люди, потому что здесь и
х можно будет уничтожить тихо и незаметно, если что… Ты понимаешь.
Я понимаю. Я снова вспоминаю бессмертную фразочку урода: «Тот, кто уходит
туда, никогда не возвращается».
Ч Говорить вы будете здесь.
Ч Мы?!
Ч Да, ты и они. Ты Ч мое доверенное лицо, Мелкий.
Какая честь для меня.
Ч А о чем я буду говорить с ними?
Ч Если не будешь перебивать меня своими дурацкими вопросами, то скоро у
знаешь, Ч терпеливо ответил Кривой, Ч Итак, говорить вы будете здесь, а я
буду слушать, находясь в смежной комнатке за зановесочкой.
Кривой указал мне, где конкретно он будет, потом подробно объяснил мне су
ть возложенной на меня задачи, объяснил, а потом заставил повторить чуть
ли не три раза, наверное, полагает, что я дебильный и с первого раза ну ника
к не запомню. Что ж, давно он меня знает, наверное успел изучить.
С меня сняли мои лохмотья. Меня вымыли. Меня одели в чуть потертые джинсы и
приличную куртку, я должен был выглядеть нормальным мальчиком и не прив
лекать к себе особенно пристального внимания прохожих…
Рассматривая себя, такого чистенького и так хорошо одетого, я с ужасом пр
едставлял, где мне придется пролезть, чтобы привести этих двоих куда над
о. Одно только радовало мне сердце и заставляло сладостно улыбаться: это
была мысль о том, что там же, где и мне, придется лезть прекрасному и восхит
ительному сэру Ланселоту, утонченному эстету, который не пожалел своих д
орогостоящих ароматизаторов для бедной вонючей Рыбки… Ты у меня еще так
пахнуть будешь, благородный Черный Плащ! Ты у меня будешь БЛАГОУХАТЬ!
Когда я выбрался на поверхность, то едва не задохнулся от сильного ветра,
ударившего мне в лицо, от миллионов запахов, я просто обалдел от шума, грох
ота, гула людских голосов. Я был сражен приступом агрофобии, стоял, втянув
голову в плечи и прислонясь спиной к стволу дерева, безумный мой взгляд т
онул в бескрайности горизонта. Нет горизонтов в городе Москва, кругом до
ма, столбы, палатки и люди… люди… люди, но я отвык от людей, от такого их коли
чества, я отвык от неба, оно казалось мне огромным и подавляющим, и здание
на другом конце улицы было далеким, как горизонт.
Была середина ноября, так мне сказали, когда вышвыривали на поверхность,
но снега не было, и было достаточно тепло для такого времени года, что еще
больше дезориентировало меня и… мне хотелось обратно под землю, в черные
пещеры, в узкие переходы. Панически хотелось.
Последнее время мне снилось небо, почти каждую ночь.
Мне снилась трава, деревья, солнечные блики на асфальте, и я просыпался чу
ть ли не в слезах, а теперь… я боюсь оторвать спину от дерева. Что же такое с
лучилось со мной?
Я здесь чужой. Это ужасно, но я действительно здесь чужой. Империя перерод
ила меня, сделала мутантом, я больше не могу жить на поверхности!
С раннего утра я бродил в районе станции Бауманская, медленно и осторожн
о, как инвалид, впервые вставший с костылей. Я бродил по парку, слушая почт
и неуловимый шорох тлеющих листьев под ногами, вдыхая их запах, терпкий, с
вежий, острый запах осени.
Когда наступает вечер и приближается час моей встречи с предполагаемым
и убийцами Сабнэка, я понимаю Ч ничто не в силах заставить меня снова лез
ть под землю. Ничто!
А не сбежать ли мне? Не пойти ли мне домой, не рассказать ли все родителям? И
пусть доблестные солдаты ОМОНа… эх, жалко, что невозможно это, невозможн
о просто потому, что никто не поверит мне.
И я отправляюсь на пустырь в назначенное место.
Выполняя подробные указания Кривого, я не сразу подхожу к двоим мужчинам
, стоящим вроде бы как раз там, где надо, я обхожу вокруг и своими привычным
и к темноте глазами, внимательно оглядываюсь: не притаился ли поблизости
кто-нибудь еще.
Нет, их действительно только двое. Дюжий мужчина в джинсах и черной куртк
е Ч это отец Ольги, а молодой парень в светлых брючках и светлом плаще… сэ
р Ланселот.
Можешь с плащем попрощаться!
Я находился от них в нескольких шагах и успел рассмотреть очень хорошо, о
ни же, разумеется, даже не заметили меня, не видят они ни фига в темноте, туг
о им придется, бедненьким, в наших подземельях.
От назначенного времени прошло уже пять минут, я нарочно не торопился по
дходить к ним, и они начали волноваться.
Новый русский закурил очередную сигарету, сразу же вслед за предыдущей.
А Зорро (в светлом плащике) с беспокойством оглядывался по сторонам. Неуж
ели надеется разглядеть что-нибудь? Да вот же я, под самым вашим носом! Они
молчат, вслушиваются в тишину, боятся быть застигнутыми врасплох, и я нар
очно подкрадываюсь к ним так близко, что даже слышу их дыхание… и громко к
ашляю.
Вы б видели, как они подпрыгнули!
Ч Привет вам от Кривого! Ч говорю я, стилизуя голос под блатной.
Ч Это ты Ч Мелкий? Ч спрашивает новый русский.
Ч Нет, я крупный.
Не могу я выдержать стиля. Да разве я тяну на блатного с моей-то внешность
ю, а главное, с моей сутью?
Ч Да Мелкий я, Мелкий! Ч сказал я, не в силах сдержать улыбку, хорошо, что о
ни все равно не увидят ее в темноте, Ч Давайте, идите со мной…
И мы пошли.
Они молчали, и я молчал. Как три бесплотные тени мы скользили вдоль стен до
мов, заворачивали в кривые переулочки, в узкие дворики. Я нарочно вел их са
мым странным и запутанным путем, чтобы ни за что они не вспомнили дороги, ч
тобы ни за что не смогли найти ее самостоятельно.
Мы спускаемся в подвал полуразрушенного дома, и я поднимаю люк.
Ч Сюда давайте…
Ч Сюда? Ч неожиданно восклицает сэр Ланселот, Ч Я туда должен лезть?!
И смотрит на меня, как на безумца.
Ч Не хочешь, не лезь, Ч отвечаю я равнодушно.
Ч Перестань паясничать! Ч устало и обреченно говорит новый русский, Ч
Ты ж не на дискотеку собирался…
Ч Да, я предполагал что-то подобное… Ч пробормотал высокоэстетичный ю
ноша, с опаской заглядывая вниз.
Ха-ха, предполагал он! Ты еще не знаешь ГДЕ я собираюсь тебя провести!
Ч Я пойду первым, Ч сказал я и, заранее злорадствуя, добавил, Ч Идите пр
ямо за мной. След в след. Руками ни за что не хвататься Ч только там, где я с
кажу, а то в радиационные отходы вляпаетесь, сразу вся кожа слезет… И крыс
не пугайтесь, они там носятся по трубам, как торпеды, но они вам не сделают
ничего, разве что укусят.
Милый Венечка посмотрел на меня с ужасом. Можно сказать, я был удовлетвор
ен.
Ч Скажи, что ты врешь, Ч попросил он смиренно.
Ч Не-ет, не вру.
Ч Андрей, я пойду в середине, хорошо?
Ч Да иди ты где хочешь, Ч мрачно буркнул Андрей.
Я повел их такой дорогой, по которой сам не ходил никогда! И не только пото
му, что противно, но и опасно еще.
Кривой просил меня вести их кружными путями, а выбирал я их на свой вкус. Я
должен был отомстить этому новому русскому за избитую Рыбку, а Венечке…
за то, что он такой!
Один единственный раз вы здесь пройдете и, уверяю, не забудете этого нико
гда! До конца своих дней!
Ч Смотрите, не упадите, Ч заботливо предупредил я, когда мы начали спус
каться.
Кривой, когда узнал о моей выходке, чуть не убил меня.
А узнал он о ней сразу, как только мы пришли. Понял по запаху, которым мы про
питались, кажется, до самых костей.
Впрочем, через коллектор мы шли недолго, всего лишь метров двадцать, я же н
а садист все-таки… да и не мазохист, потом мы петляли бесконечными перехо
дами, где были проложены ржавые, текущие повсеместно трубы, телефонные к
абели… в общем, все как обычно, в одном месте пришлось даже ползти на пузе
Ч забыл я о том, что кое-где трубы уложили под бетон Ч но не могу же я помн
ить все! Я не компьютер!
Так что, когда мы пришли на место, то представляли из себя достойные образ
цы жителей трущоб. Особенно милый Венечка. Так что я вполне был удовлетво
рен местью.
В самом сердце Империи передвигаться следовало осторожно. Никто не долж
ен был видеть посторонних, поэтому я вел их не совсем обычным путем, тем, к
оторый мы с Кривым специально придумали для них Ч темные и грязные подз
емелья, вонь, крысы и Ч внезапно та миленькая пещерка со школьной партой
и дохлым стульчиком, освещенная керосиновой лампой столетней давности.

Как партизаны, ей Богу!
Убогое сие место вызвало у наших гостей такую бурную реакцию, словно они
попали в царские палаты.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

загрузка...