ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

), к тому же Ч то, что делали с
ней здесь ( будь то Кривой или еще кто-нибудь из мужчин ) было почему-то сов
сем не так больно, как с отчимом, а иногда даже и приятно! И потом она не без
некоторого удовольствия даже «промышляла» на вокзалах. Она ведь была кр
асива… А потому Ч платили ей больше, чем другим девочкам, она могла покап
ризничать и отказаться, ее никогда не били, у нее даже «цивильный прикид»
был, чтобы выполнять разнообразные «особые задания». Правда, теперь, рас
прощавшись с подземным миром, Рыбка поняла, что и у ее особого положения е
сть свои недостатки: ведь она, в результате, ничего, совсем ничего не умела
, кроме как раздвигать ноги перед мужиками и ласково разговаривать с пох
ищаемыми детишками! Ее, например, воровать не учили: она была слишком заме
тна, чтобы стать хорошей воровкой, слишком много притягивала к себе взгл
ядов… Правда, благодаря милому, располагающему личику и нежному голосу,
она легко входила в доверие к людям и могла по-мелкому мошенничать. Впроч
ем, в Москве она этим никогда не занималась, чтобы не быть потом случайно у
знанной кем-нибудь из пострадавших: опять же Ч слишком заметная, запоми
нающаяся внешность! Мошенничеством Рыбка «развлекалась» во время летн
их «вояжей» по стране. И вряд ли теперь она могла бы таким путем прокормит
ься…
Да и стоило ли?
Она ведь не любила ту жизнь, которую ей приходилось вести! Многим Ч нет, б
ольшинству это нравилось! Ч были даже такие, кого влекла «романтика сво
бодной жизни», романтика коллектора, подземки, гнили и вшей! Кто, подобно э
тому глупому мальчишке Мелкому, ради этой гнусной, грязной, убогой, безза
конной, бесполезной, бессмысленной жизни бросали и любящих родителей, и
теплую квартиру с чистой ванной, кто считал себя «избранным», специально
созданным для этой жизни, кто стремился к ней целенаправленно, кто прихо
дил в «нижний мир», в Империю безо всякого принуждения! Короче, были те, ко
му нравилась эта жизнь… А вот Рыбка ее не любила. И всегда мечтала вырвать
ся. И рассказывала себе на ночь сказки с хорошим концом. Ну, вроде как Ч по
дходит к ней на улице представительный мужчина, восхищается ее красотой
, но не с тем, чтобы снять на ночь, а потому что он Ч известный фотограф или
кинорежиссер, разглядел в ней, помимо внешности, еще и уникальную фотоге
ничность или актерский талант, все равно что, лишь бы забрал ее к себе, сде
лал бы из нее звезду, а потом Ч пусть бы мать увидела ее по телевизору и по
жалела бы о том, что так плохо поступила с единственной дочкой, и пришла бы
просить прощения, и Рыбка бы ее простила, обязательно простила… Или Ч др
угая фантазия: чтобы в Рыбку влюбился благородный следователь, вроде Кор
радо Каттани из «Спрута» ( Рыбка смотрела этот фильм еще там, дома, и тогда
она мечтала о том, чтобы Коррадо Каттани оказался ее настоящим отцом, а те
перь Ч она предпочла бы, чтобы он в нее влюбился, спас бы ее, как он спас Тит
ти Печа-Шалоэ, и женился бы на ней! ). Потом место благородного комиссара за
нял некий вымышленный «авторитет», который делал Рыбку своею подругой
Ч он бы не разочаровался в ней никогда, Рыбка могла быть верной, она тольк
о и мечтала всю жизнь о том, чтобы быть верной кому-нибудь, чтобы быть кому-
нибудь нужной! В общем-то, благодаря этим мечтам Рыбка и была такой хороше
й проституткой: в каждом клиенте она видела своего потенциального освоб
одителя и потому отдавалась каждому со всей искренностью, с желанием пон
равиться, угодить…
…Но теперь этот путь был для нее закрыт!
Теперь она не мечтала больше о фотографе, режиссере, Коррадо Каттани и «а
вторитете», теперь ей было смешно и гадко вспоминать об этих своих мечта
х, теперь она не могла больше искать своего избранника среди «клиентов»,
теперь у нее вообще больше не могло быть никаких клиентов, потому что она
знала, кто единственный избранник, потому что теперь она могла любить по-
настоящему и хранить верность Ч хотя бы памяти его! Ч и в память о нем со
блюсти чистоту своего тела, с которого былые прегрешения он смыл бесстра
стными, заботливыми, нежными прикосновениями!
Венечка, милый Венечка!
Когда Рыбка вспоминала о нем, она заходилась в слезах.
Он смог понять ее и пожалеть!
Он смог бы и оценить ее, и вытащить из этой грязи, сделать честной женщиной
, матерью семейства, окружить любовью и роскошью, каждый день купать в ван
не со вкусно пахнущей розовой пеной…
Но Веника больше нет.
А потому Ч лучше бы ей замерзнуть насмерть…
Падал снег.
Рыбка шла, горько плача и дрожа от холода, сама не сознавая, куда и зачем он
а идет.
А потом она услышала пение… Серебристые переливы нежнейших детских гол
осов!
Рыбка остановилась, прислушалась… Действительно, поют! Далеко, правда… П
лохо слышно… Но так поют, что сердце замирает в сладкой истоме и кажется, ч
то вся душа раскрывается, как цветок, навстречу этому пению, а за спиной вы
растают крылья!
Светлана по прозвищу Золотая Рыбка, сама того не подозревая, была очень м
узыкальна. Совершенно неразвитая в этой области ( ровно как и во всех друг
их областях, кроме секса, пожалуй! ), она, однако, обладала прекрасным слухо
м и врожденным чутьем, заставлявшим ее замирать при звуках классической
музыки, и Ч спасаться бегством от музыкальных киосков, истошно орущих ф
альшивыми голосами современных эстрадных кумиров.
И сейчас, стоя на заснеженной темной улице, вслушиваясь в далекие дивные
звуки, Рыбка млела и таяла, чувствуя, как боль, грызущая ее душу, превращае
тся в сладостную тоску о нездешнем…
Будучи девушкой практичной, Рыбка огляделась, ища источник дивных звуко
в… Но ничто не указывало на близость театра или концертного зала, да и суг
робы, отражая звук, мешали определить его источник!
Рыбка была настолько зачарована, что решилась спросить у спешащего куда
-то мужчины с елкой на плече и мандаринами в оранжевом пакете:
Ч Извините, вы не знаете, где это поют? Ч робко спросила она, стараясь не
попасть в свет фонаря, чтобы убожество ее одежды не отпугнуло одинокого
прохожего. Он мог подумать, что она собирается попрошайничать…
Ч Поют? Ч растерялся мужчина.
Прислушался, повертел головой… И указал на другую сторону улицы:
Ч Вон там поют! Видите? Костел Непорочного Зачатия. Там католики сегодня
Рождество празднуют.
Ч Католики? Ч удивилась Рыбка. Ч А кто это?
Ч Ну-у-у… Ну, иностранцы, поляки всякие.
Ч А все поляки Ч католики?! Ч в голосе Рыбки зазвучала такая трепетная
надежда, что мужчина отступил от нее на два шага.
Ч Вроде Ч да… Вы извините, я спешу…
Ч Пожалуйста! Еще один вопрос!!!
Ч Да?
Ч Скажите, а костел Ч это церковь по-ихнему?
Ч Да, это ИХ церковь, Ч мужчина специально сделал ударение на «их», но Ры
бка не поняла, почему…
Мужчина ушел.
Рыбка стояла в задумчивости, ощупывая в кармане пятидесятидолларовую б
умажку. Но потом Ч вздохнула, тряхнула волосами и решительно полезла че
рез сугробы на другую сторону улицы.
«Ты Ч еврей?»
«Нет, я Ч поляк…»
«Католики? А кто это?»
«Ну, иностранцы, поляки всякие.»
…О церкви, о Боге, об ангелах она имела самое смутное представление. О Баал
-Зеббуле она имела куда больше сведений, чем о том, кому поклонялись люди
верхнего мира, во имя кого они носили золотые, серебряные и аллюминевые к
рестики, чье тонкое лицо с огромными, сострадательными глазами она могла
видеть на надвратных иконах всех московских монастырей. Но при этом Ч Р
ыбка знала, что люди верхнего мира платят священникам деньги, чтобы те за
казывали заупокойные молитвы об умерших. Можно было даже заказать молит
вы на целый год! Это, конечно, стоило дорого, но зато Ч целый год любимое им
я будет повторяться в молитвах во время соответствующего обряда в храме
. Какой в этом смысл Ч Рыбка не ведала: похоже, люди верхнего мира считали,
что молитва, произнесенная специальным человеком в специальном месте, б
ыстрее доходит до Бога и до того, чье имя заказываешь поминать.
У Рыбки было пятьдесят долларов.
Она решила заказать заупокойную молитву по Венику.
Пусть он Ч там, наверху Ч узнает, что Рыбка любит и помнит его здесь, вниз
у…
Костел возвышался над нею темной громадой: вытянутый, заостренный, услов
но устремлявшийся к небу в едином порыве сотен молящихся душ!
Он вовсе не был похож на православные церквушки, которых Рыбке немало пр
ишлось повидать в своих скитаниях: нарядные, в пестрых завитушках, с окру
глыми золотыми «луковками» и ажурными крестами.
Костел был величественен. Строен. Строг.
В темноте Рыбка не могла видеть, что здание полуразрушено, в строительны
х лесах, среди вагончиков и груд мусора Ч впрочем, даже если бы она увидел
а все это, ничего бы не изменилось в ее восприятии, потому что костел был п
рекрасен, а пение, несшееся из узких высоких окон, еще прекраснее всего, чт
о Рыбке приходилось видеть и слышать за всю ее разнесчастную жизнь!
Рыбка робко толкнула тяжелую дверь… Вошла… В первом помещении Ч пусто…
Какие-то стенды с фотографиями…
Овальный фарфоровый медальон с фотографией красивой белокурой женщины
Ч это не могла быть икона, женщина была настоящая! Ч а такие медальоны Р
ыбка видела на кладбище, на надгробных памятниках… Наверное, и эта женщи
на умерла. Может быть, она похоронена здесь… Такая красивая! Такая молода
я!
С такой светлой улыбкой! Казалось, она улыбалась Рыбке, пытаясь приободр
ить ее…
Распятие на стене.
Под распятием Ч что-то вроде умывальника, но Ч очень красивое, мраморно
е.
Рыбка склонилась, попила воды…
Пение доносилось из-за вторых дверей, украшенных вверху стеклянными вст
авками.
Рыбка вошла в эти двери…
Большой темный зал. Ряды скамеек. Никаких икон! Только Ч большая статуя к
расивой девушки Ч Богоматерь, наверное, но почему без младенца? Перед ст
атуей Ч высокий стол, накрытый белой кружевной скатертью. На столе Ч бо
льшая книга.
Вокруг Ч елочные гирлянды, игрушки. Незажженные свечи в высоких подсвеч
никах. Пение Ч увы! Ч не настоящее, а в записи, играет двухкассетный магн
итофон… И Ч ни одной живой души! Неужели они не боятся, что их обокрадут? Н
еужели они ТАК верят в силу и защиту своего Бога?!
Рыбка потопталась на месте.
Ей неловко было долго оставаться здесь в одиночестве…
Конечно, ее завораживала музыка, особенно Ч в купе с теплом и ароматом ел
овых ветвей, но все же Ч если что пропадет, на нее ведь подумают!
Она должна найти кого-то, кто хоть сколько-нибудь похож на священника, ко
му она отдаст пятьдесят долларов с просьбой молиться за Веника столько в
ремени, на сколько этих пятидесяти долларов хватит.
Рыбка пошла вперед, вдоль рядов скамеек… И вдруг увидела то, что до сих пор
закрывала от нее увитая ветвями колонна!
Она увидела странную высокую скамеечку, за скамеечкой Ч углубление в ст
ене, а в углублении Ч две елки и много-много раскрашенных гипсовых кукол
. Таких красивых кукол ей никогда не приходилось видеть! Там был высокий л
ысый старик с посохом, трое нарядных бородатых мужчин в коронах и с вазоч
ками в руках, трое других Ч тоже бородатых, но закутанных в шкуры, и младе
нец ( почему-то не в люльке, а в корыте с соломой! ), и всякие животные… Но лучш
е всех ( и больше всех по размеру ) была женщина, прекрасная женщина, похожа
я на ту большую, которую Рыбка приняла за Богоматерь, но лучше, красивее. И,
если та просто стояла, чуть склонив голову и ласково глядя на входящих, то
эта Ч разрывала на груди одежду и даже самую плоть, чтобы открыть свое се
рдце, пронзенное сразу семью кинжалами!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

загрузка...