ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 




Стив О'Коннел
Собирательный образ


О'Коннел Стив
Собирательный образ

Стив О'Коннел
Собирательный образ
Перевел с англ. А. Шаров
Сержант Уолтерс оглядел слушателей полицейской академии.
- Насколько известно, мы ни разу не видели его. Тем не менее, мы полагаем, что знаем, как выглядит этот взрывник и какой он человек. Сержант улыбнулся. - Остается самая малость: разыскать его. - Он повернулся к доске и нацарапал мелом какую-то цифирь. - На сегодняшний день взорвано четыре бомбы, погибли три человека, шестеро получили тяжелые увечья, двадцать три отделались царапинами. - Сержант снова окинул взором сидевших перед ним курсантов.
- Вам нередко доводится слышать присловья типа "внешность обманчива" или "не суди о книге по обложке", и все же научная криминалистика доказала: преступники того или иного "профиля" зачастую поразительно схожи между собой. Они одинаково думают и даже почти одинаково выглядят. - Сержант Уолтерс сверился с настенными часами. Было три минуты девятого утра. - Мы знаем, например, что люди, подделывающие чеки на мелкие суммы, обычно жаждут попасться и вернуться на нары. В тюрьме они находят общество, более близкое им по духу, чем на воле.
Сержант был худощав, строен и выглядел просто сногсшибательно в своем безукоризненно сшитом и отутюженном мундире.
- Кое-что мы знаем и о взрывниках. - Он снова повернулся к доске и взял мелок. - В нашем городе, считая и предместья, проживает приблизительно четыре миллиона человек.
Он написал 4 000 000, потом зачеркнул, вывел чуть ниже: 2 000 000 и снова улыбнулся.
- Около половины можно исключить сразу: наш взрывник - мужчина.
Я осмотрел контакты. Они были чистые, ни пятнышка ржавчины. Часовой механизм работал безупречно. Я кивнул. Да, в моей последней неудаче повинна не механика. Я угадал: подвели севшие батарейки: взрывателю просто не хватило напряжения. Обычно на картонках с батарейками указан срок годности, но на сей раз я приобрел дешевые, выпущенные какой-то захудалой фирмой. Вполне возможно, что они, к тому же, долго валялись на прилавке, дожидаясь своего покупателя.
По ступеням подвальной лестницы дробным эхом прокатился истошный крик моей сестрицы Полы:
- Гарольд, завтрак стынет!
Я накрыл бомбу тряпицей, погасил лампу над верстаком и поднялся в кухню.
- Руки вымой! - велела мать. - Они у тебя чернее ночи.
Я сходил в ванную, вернулся и сел за кухонный стол.
- Что-то у меня сегодня нет аппетита, маменька.
- Съесть все до последней крошки! - приказала она. - Без доброго завтрака весь день насмарку. Пей свой апельсиновый сок...
- Теперь мы можем исключить ещё полтора миллиона человек, - продолжал сержант Уолтерс. - Взрывник - зрелый мужчина в возрасте от сорока пяти до шестидесяти пяти лет.
Какой-то курсантик в первых рядах поднял руку.
- А как же тот мальчишка Джонсон? Ему и двадцати не было.
- Верно говорите, О' Брайен, - согласился сержант. - Но Джонсон бомбил только полицейские участки и ничего другого. Впервые он попался в двенадцатилетнем возрасте и с тех пор был убежден, что все полицейские ненавидят и преследуют его, вот и давал сдачи в меру своего разумения. Действовал тупо и прямолинейно, как и подобает молокососу. - Уолтерс положил мелок на полочку под доской и вытер пальцы белоснежным платком. Но сейчас мы имеем дело со взрывником, который поднимает на воздух все без разбора. Оставляет бомбы в подземке, в автобусах, в любых местах скопления людей.
О' Брайен, рыжеволоссый парень с чуть раскосыми глазами, опять тянул вверх руку.
- Но почему ему непременно должно быть от сорока пяти до шестидесяти пяти лет?
- Такой вывод - итог нашего опыта расследования преступлений этого типа. - Уолтерс передернул плечами. - Мы не можем сказать, почему взрывники принадлежат к этой возрастной группе. Возможно, потому, что до сорока пяти лет они ещё надеются, что их трудности разрешатся сами собой, а после шестидесяти пяти им уже на все наплевать.
Моя сестрица имеет привычку читать за завтраком газеты.
- На передовице про взрывы уже не пишут, - заметила она.
Я допил сок и поставил стакан.
- А на кой про них писать? Уже восемь дней, как ничего не взрывается.
- Гарольд, - спросила мать, - какой подарок ты хотел бы получить ко дню рождения?
- Маменька, мне стукнет сорок шесть. По-моему, самое время забыть о днях рождения.
- Я убеждена: людей всегда надо спрашивать, - не унималась мать. - А то ещё купишь что-нибудь ненужное. Думаю, тебе не помешает обзавестись парой новых белых сорочек.
Пола развернула газету.
- Ага, вот, кое-что есть. Впрочем, это все перепевы старого.
- Не сыпь так много сахару, Гарольд, - сказала мать.
Поле следовало бы заделаться суфражисткой, тогда она была бы совершенно счастлива.
- Почему все убеждены, что бомбы подкладывает мужчина? - спросила она.
- Потому, - ответил я, потягивая кофе, - что у женщины тонкая и нежная душа. Таково всеобщее мнение.
Пола злобно зыркнула на меня.
- Неужели ты и впрямь пытаешься насмехаться надо мной?
- Дети, дети, - вмешалась мать. - Я не потерплю перепалок за столом. Пола, сейчас же отложи газету.
О' Брайен снова поднял руку.
- А почему это не может быть женщина?
Сержант улыбнулся.
- Женщина способна представлять опасность для общества в качестве, скажем, разносчицы бацилл тифа. Но только не как бомбометательница. Сержант Уолтерс стряхнул с обшлагов меловую пыль. - Мы можем и дальше продолжать наши логические выкладки, не рискуя ошибиться. Взрывник не женат. Вероятно, живет вместе с матерью. Или со старшими сестрами. Или с тетушками. Человек он неприметный, и, если на него обращают внимание, то лишь благодаря его вежливости и предупредительности. Он охотно оказывает мелкие услуги. Черт возьми, да он может оказаться соседом любого из нас! Вероятно, он не курит и почти не потребляет спиртного.
О' Брайен усмехнулся.
- А по-моему, пропускает стопочку для храбрости, прежде чем подложить очередную бомбу.
Сержант покачал головой.
- Нет. Выпив, люди такого склада либо засыпают, либо начинают блевать. Этот человек - изнеженный толстяк.
- Но зачем он убивает невинных людей?
- О людях он и не думает. Его цель - не они. Он считает, что, устраивая взрывы, мстит фирме, из которой его уволили. Или банкиру, который, как ему кажется, когда-то ограбил его. Или начальству, не давшему ему повышения по службе, которого, опять же, по его собственному мнению, он вполне заслуживал.
- Вечером пойдем к дядюшке Мартину, - объявила мать. - Мы не видели его уже неделю, а между тем нам следовало бы более исправно навещать родственника.
- Дядюшка Мартин - старый зануда, - презрительно бросила Пола.
Мать налила себе ещё кофе.
- Ты права, дочь, но не забывай, что у него только две радости в жизни - общение с нами и турецкая баня.
- Сегодня я могу задержаться на службе, маменька, - сказал я. - Надо обработать счет Эванса. Не знаю, управлюсь ли к пяти часам.
Пола гаденько улыбнулась.
- Я слышала, неделю назад Корриган получил повышение. А тебя, надо полагать, опять обошли.
- Надо полагать, - сухо ответил я.
- Кадровая политика, - вставила мать.
- Тебе почти сорок шесть, - сказала Пола. - Неужели ты так никогда и не выбьешься в люди?
- Каждый человек на что-то надеется.
- Знаешь, ты просто бесхребетный слюнтяй! - взорвалась моя сестра. Вот и застрял на этой должностишке!
- О тебя ноги вытирают, а ты и рад, - поддержала её мать. Пользуются твоей добротой. Ведь Корриган получил должность, которую, по справедливости, надо было предложить тебе.
- Да плевал я на эту должность, - ответил я. - Мне уже не обидно. К тому же, Корриган - славный малый.
Тут я, конечно, лукавил. Корриган ни бельмеса не смыслил в бухгалтерии и повышением своим был обязан заурядной подсидке. Интересно, подумал я, а в других учреждениях такая же кадровая политика?
- Доедай яичницу, Гарольд, - велела мать. - И про бекон не забудь.
Пола злобно расхохоталась.
- Да он и так на снеговика похож!
- Ничего подобного, - ответил я.
- А у нас... то есть, у полицейского управления, есть что-нибудь конкретное? - не унимался О' Брайен. - Улики? Следы? Что-нибудь, кроме домыслов?
Сержант Уолтерс почувствовал легкое раздражение.
- Кроме, как вы выразились, домыслов, у нас нет ничего.
- Отпечатки пальцев?
Уолтерс рассмеялся.
- Будь у нас отпечатки, неужели этот бомбовоз до сих пор разгуливал бы на воле?
- Я имел в виду другое. Может, у нас есть его отпечатки, только они нигде не зарегистрированы. Даже в Вашингтоне.
- Нет, отпечатками мы не располагаем, хотя изучили все найденные фрагменты бомб, клочки оберточной бумаги и обрывки бечевки. Ничего.
- Разве Тайсона поймали не благодаря отпечаткам пальцев? - продолжал наседать на сержанта О' Брайен.
Уолтерс кивнул.
- Именно так. Но тогда мы завладели целой бомбой, которая не взорвалась, и обнаружили на одной из батареек отпечатки большого и указательного пальцев. - Сержант ненадолго задумался. - Причем это были отпечатки не Тайсона, а продавца из скобяной лавки. Мы нашли эту лавку и просто следили за каждым покупателем, который приобретал батарейки для фонарика. - Уолтерс усмехнулся. - Тайсону было пятьдесят два года. Пухленький добродушный человечек, живший в доме двух своих тетушек, старых дев. В подвале мы нашли рулон оберточной бумаги, и тот кусок, в который была запакована бомба, идеально состыковался с концом рулона. Так Тайсон угодин на электрический стул. - Сержант Уолтерс мечтательно вздохнул. - Эх, кабы нам удалось завладеть каким-нибудь изобретением этого новатора, прежде чем оно взорвется...
Есть люди, которым не только не вредно, но даже полезно иметь несколько фунтов лишнего веса, и я убежден, что принадлежу к их числу.
- А почему, собственно, ты считаешь, что созерцать тебя - такое уж большое удовольствие? - спросил я Полу. - Ведь ты - кожа да кости. И долговязая. И сидишь у меня на шее.
На щеках сестры вспыхнули два багровых пятнышка.
- Я совершенно не костлява. Просто слежу за своим весом.
- Не понимаю, зачем, - елейным голоском вымолвил я, - если мужчины даже не смотрят в твою сторону.
- Жирный болван! - прошипела Пола.
- Похоже, тебе придется покупать мужа за деньги, - со злорадной ухмылкой продолжал я. - Надо полагать, когда-нибудь ты так и сделаешь.
- Дети, дети! - рассердилась мать. - Неужели нельзя обойтись без этих перебранок? - Она громко стукнула ложкой по столу. - Допивай кофе, Гарольд, тебе уже пора.
Я взглянул на часы, которые показывали четверть девятого, и спросил:
- У нас есть фонарик?
- Кажется, да, - ответила мать. - Посмотри в кладовке.
Я отыскал фонарь, извлек из него батарейки и спустился в подвал. Бомба должна была взорваться вчера в половине пятого вечера, но ни по радио, ни по телевизору ни о каких взрывах не сообщили, и в конце концов я с огорчением признал, что механизм не сработал. Пришлось ехать на Двенадцатую авеню, к автовокзалу, и незаметно забирать адскую машину. У полицейских великолепная криминалистическая лаборатория, и если им в руки попадет неразорвавшаяся бомба, это будет очень скверно: никогда не знаешь, что они могут обнаружить.
Я заменил батарейки и снова испытал механизм. На сей раз все заработало, как надо. Протерев детали бомбы носовым платком, я натянул перчатки и снова собрал её, поставив счетчик временина половину второго пополудни. Потом я сунул устройство в картонку из-под башмаков, оторвал от рулона кусок оберточной бумаги, тщательно завернул коробку и перевязал её бечевкой, подумав при этом, что следующую бомбу, наверное, придется поместить в водонепроницаемый мешок. Сверток не представлял ни малейшей опасности, но я обращался с ним крайне осторожно.
1 2 3 4 5 6 7 8

загрузка...