ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Современная японская новелла –

OCR Busya
«Современная японская новелла»: Радуга; Москва; 1985
Аннотация
Жены неблагодарных мужей стоят в центре двух рассказов, сюжетно похожих друг на друга до зеркальности, – «Могила Ван Гога» Ёсико Сибаки и «Чужие» Фумио Нива. С обеими мужчины не считались, обеих бросили. Обе овдовели, и теперь им предстоит вершить над покойными мужьями нравственный суд. Даже и символическое выражение для этого суда – так уж получилось – выбрано одно и то же: ритуал захоронения праха. Простят или не простят?
Фумио Нива
Чужие
Покой большого старинного дома нарушил телефонный звонок. Тиёко не сразу обратила на него внимание, потому что звонили ей редко. Она поспешила в телефонную будку, такое сооружение в доме по нынешним временам – диковинка.
– Алло, Куки слушает вас.
– Мать, скоропостижно скончался отец. Инфаркт. Доставили на «скорой помощи» в больницу, а через полчаса его не стало.
Это был Тани. Тиёко потрясла не смерть мужа, а голос Тани – точная копия голоса Масатанэ Куки. Ей показалось, что говорит муж. Все удивлялись сходству их голосов, к тому же сын не баловал мать звонками, поэтому слух порой подводил ее. Лишь через несколько мгновений до нее дошло, что муж умер.
– Как отец и говорил всегда – никаких погребальных церемоний. Венки и пожертвования. исключены. Всенощное бдение у гроба не нужно. Сказал, что прах можно хоть в море выбросить. Некролог короткий. Решено во всем следовать его наказу.
– Какая больница?
– А. Ю.
На этом разговор закончился. Точь-в-точь как отец, Тани официальным тоном изложил суть дела. Тиёко рассеянно стояла в будке. В душе была пустота. Опомнившись, она увидела себя перед шкафом. Начала собираться в путь. Прошел почти час, а Отоки, прислуживающая по дому, не появлялась в комнате. Звать ее было ни к чему. Уложив вещи, Тиёко вышла в коридор.
– Уходите? – спросила Отоки, заслышав шаги хозяйки.
– Еду в Токио. Вернусь завтра. Только что позвонил Тани – Масатанэ скоропостижно скончался.
Отоки хлопотала около хозяйки, бормоча:
– Ну надо же!
Тиёко вышла из дома с саквояжем в руке.
– Может, вызвать такси из Танъами?
– Поеду на автобусе. Об остальном уже позаботилась.
Отоки, приоткрыв рот, смотрела, как шестидесятилетняя Тиёко твердой поступью шагает к воротам. Вскоре за живой изгородью мелькнул пучок волос, выкрашенных в смоляной цвет. Гладкое, без единого пятнышка, восковой бледности лицо Тиёко казалось неестественным на фоне черных волос. Отоки застыла на месте. Хозяйка пересекла деревенскую дорогу. Метрах в ста от дома вдоль реки было проложено шоссе, но старая тропа неторопливо бежала рядом с новой дорогой. Жители деревни по привычке ходили по старой. Остановка автобуса находилась на шоссе. Словно опамятовавшись, Отоки бросилась следом. Догнав хозяйку, она молча протянула руку к саквояжу, Тиёко так же безмолвно передала его.
Они не обмолвились ни словом. Наконец подошел автобус. Отоки склонилась в учтивом поклоне, краешком глаза видя, как мимо проносятся легковые автомобили. Она была на год моложе Тиёко, но ее лицо давно избороздили морщины.
В автобусе Тиёко ни о чем не думала. Сердце ее билось учащенно, но тяжести на душе она не чувствовала. Через сорок минут она приехала в городок Танъами и купила билет до Нагоя. Время в электричке она провела так же бездумно. На вокзале Нагоя взяла билет на скоростной экспресс. Как только поезд отошел, Тиёко купила бэнто. Поздновато я сегодня ем, подумала она. Глядя в окно, Тиёко подносила палочки ко рту. Со стороны можно было, наверно, подумать, что эта почтенная женщина едет в Токио проведать внуков.
К сердцу словно подкатывали волны. Тиёко, чувствуя смятение в душе, притворялась, будто ничего не происходит. Она с неприязнью вспомнила голос Тани – вылитый отец. Эта мысль задела ее за живое, но Тиёко не сразу осознала причину неожиданной горечи. Ей захотелось разобраться в себе. Пока она строила в уме смутные догадки, экспресс прибыл в Токио. Последний раз Тиёко была здесь на экскурсии с группой деревенских стариков три года назад, но ни с мужем, ни с сыном не виделась.
Больница А. Ю. – известное в Токио место, и таксист сразу же понял, куда везти Тиёко. В машине она пыталась представить себе встречу с Тани, говорившим совсем как отец. Сыну теперь уже тридцать два, подумала Тиёко, лет шесть не встречались.
Больница оказалась громадным зданием, у дверей толпились посетители. Наконец Тиёко протиснулась к входу. Оглядевшись, она направилась к справочной. Из комнаты для посетителей навстречу ей поспешил седоватый мужчина.
– Я родственница Масатанэ Куки, скончавшегося сегодня утром. Он еще в палате, наверно? Какой номер?
Мужчина предупредил ответ служащего:
– Вы, вероятно, супруга господина Куки? Моя фамилия Сэки. Мы с ним учились вместе в средней школе. Я по привычке просматривал первый вечерний выпуск и увидел сообщение о его кончине. Утром умер, а вечером уже в газете. Я удивился такой расторопности и сразу бросился сюда. Гроб установлен в ритуальном зале.
Сэки повел Тиёко в зал, по дороге с воодушевлением рассказывая:
– После окончания школы я потерял Куки из виду, а три года назад мы неожиданно столкнулись в Синдзюкуна встрече одноклассников нашей школы. Начали искать ребят из нашего класса, живущих в Токио, – набралось семь человек. Мы условились раз в год устраивать вечеринку, но Куки появился только однажды. Я вообще-то знал, что он работает на радио…
Сэки был родом из города Кувада, который недавно слился с Танъами. Ему казалось, что он раньше где-то видел Тиёко. У него в памяти сохранилось ее гладкое лицо.
– «Масатанэ Куки скончался 30 января в больнице А. Ю. По завещанию покойного погребальная церемония не проводится». Я прочитал это объявление и подумал: как это похоже на Куки. Даже после смерти ошеломляет людей.
Тиёко его слова не казались странными. Она продолжала хранить молчание. Довольно долго они шли по коридору, потом из какой-то палаты по крутой лестнице спустились в подвал. В ритуальном зале было человек шесть. В центре его находилось возвышение, на нем стоял гроб. Кругом голый бетон, низкий потолок, тяжелый воздух. Ни свечей, ни курильниц. Букетик желтых хризантем в маленькой вазочке. Пронизывающий холод. Люди, неприкаянно стоявшие в зале, походили на сослуживцев покойного. Никто не знал Тиёко. Сэки, быстро сориентировавшись в ситуации, приблизился к одному из них.
– Позвольте представить жену покойного. Она только что прибыла с родины, из префектуры Миэ. Меня зовут Сэки, я друг господина Куки по средней школе.
Все как один изумленно уставились на Тиёко. Те, кто постарше, раскланялись. В этой неразберихе на нее неожиданно спихнули роль главного распорядителя.
1 2 3 4