ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 




Агата Кристи
Одним пальцем


Мисс Марпл Ц 4



Агата Кристи
ОДНИМ ПАЛЬЦЕМ

1

Я часто вспоминаю то утро, когда пришло первое анонимное письмо.
Оно пришло как раз, когда мы завтракали, и я долго крутил его в руках, как человек, для которого время ползет медленно и который хочет до конца обсосать любое малейшее событие. Я видел, что письмо отправлено с местной почты, а адрес напечатан на машинке. Я взялся за него раньше, чем за два конверта с лондонскими штемпелями, потому что в одном был явно счет, а на втором я узнал почерк двоюродного брата, которого я терпеть не могу.
Сейчас мне это странно, но я вспоминаю, что Джоан и меня это письмо скорее позабавило, чем расстроило. Тогда мы и понятия не имели, что приходит вместе с ним – кровь, насилие, подозрение, страх.
Мы просто не могли представить, что подобные вещи могут как-то ассоциироваться с Лимстоком.
Вижу, что начал я неудачно. Я же не объяснил, что такое Лимсток.
Когда со мной случилась та проклятая авария, я боялся, что теперь осужден всю жизнь только лежать и лежать – хоть доктора и сестры успокаивали меня и уверяли в обратном. В конце концов, меня все же вытащили из гипса, и я начал снова учиться пользоваться своими конечностями. Через некоторое время Марк Кент, мой врач, похлопал меня по спине и сказал, что теперь уже все в порядке и будет в порядке, только мне надо собраться, поехать куда-нибудь в деревню и хотя бы полгода пожить там, как капуста в огороде.
– Поезжайте туда, где у вас нет никаких знакомых.
Выбросьте все заботы из головы! Самое большее, можете интересоваться местными выборами, слушать сплетни и забавляться скандальчиками, которые там наверняка случаются. Маленькая кружка пива каждый день – больше я вам ничего не пропишу. И еще абсолютный отдых и покой.
Отдых и покой! Сейчас мне забавно и подумать об этом!
Так, значит, Лимсток – и вилла «Розмарин».
Лимсток был важным пунктом на карте Англии во времена Вильгельма Завоевателя. В двадцатом веке это дыра, где собаки дохнут с тоски, – крохотное местечко с ежегодной ярмаркой, милях в трех от автострады, на склоне поросшего вереском холма. А вилла «Розмарин» – невысокий, красивый белый домик с викторианской верандой, выкрашенной в бледно – зеленый цвет.
Моя сестра Джоан увидела этот дом и в тот же момент решила, что это просто идеальное место для выздоравливающего. Хозяйка – маленькая очаровательная старушка, напоминавшая, как и весь дом, времена королевы Виктории – объяснила Джоан, что ей и в голову бы не пришло сдавать виллу, если бы не то, что «времена так изменились – вы же знаете, эти ужасные налоги».
Мы обо всем договорились, подписали контракт, и вот мы с Джоан приехали и поселились на вилле, а мисс Эмили Бартон временно переехала в Лимсток к своей прежней служанке – «моей верной Флоренс», с нами же осталась ее теперешняя служанка – ворчливая, но работящая пожилая женщина мисс Партридж, которой днем помогала приходящая девушка.
Лимсток дал нам пару дней на то, чтобы устроиться, а потом начались массовые визиты. Некоторые оставляли свои визитные карточки – «люди из хороших, порядочных семей, знающие, как себя вести», как заявила Джоан. Был у нас мистер Симмингтон – высокий, сухощавый адвокат, со своею говорливой женой – большой любительницей бриджа. Доктор Гриффит – темноволосый, меланхолического вида врач – и его высокая, бодрая сестра. Каноник Калтроп – пожилой, как положено настоящему ученому, рассеянный человечек – со своей несколько эксцентричной женой. Был и богатый любитель искусства мистер Пай из Прайорс Энд и, наконец, сама мисс Эмили Бартон – типичная старая дева в провинциальном издании.
Джоан перебирала визитные карточки с чувством, несколько напоминавший ужас. «Я и не знала, – сказала она с благоговейной дрожью в голосе, – что люди взаправду наносят визиты – и с визитными карточками!»
– Это потому, – проговорил я поучительным тоном, – что ты понятия не имеешь о деревенской жизни.
Джоан – очень веселая и красивая девушка, любит танцы, коктейли, флирт и бешеную езду на автомобиле. До мозга костей городское существо.
– Но выгляжу я и в деревне как следует, – отрезала она мне в ответ.
Я осмотрел ее критическим взглядом и не смог согласиться.
Джоан была одета в спортивный костюм (фирма Миротен, Лондон). Он действительно шел ей, но для Лимстока это была несколько эксцентричная элегантность.
– Нет, – сказал я. – Ничего подобного. Ты должна была надеть старое, выцветшее твидовое платье и такой же старый и выцветший пуловер, а еще поношенный вязаный жакет, старомодную фетровую шляпку, а на ноги – толстые чулки и старые, разбитые туфли. И лицо у тебя не в порядке, – добавил я.
– А там что тебе не нравится? Крем номер два, оттенок «деревенский загар».
– Совершенно верно, – кивнул я. – Только, если бы ты была из Лимстока, то немного припудрила бы нос, чтобы не блестел, и уж точно у тебя были бы целые брови, а не выбритые остаточки их.
Джоан засмеялась и сказала, что жизнь в деревне для нее нечто совершенно новое и она заранее рада ей.
– Все это тебе быстро надоест, – заметил я укоризненно.
– Не надоест. Я и вправду сыта уже по горло Лондоном. Меня тебе, конечно, не жаль, но, знаешь, история с Полом меня основательно задела за живое. Мне нужно время, чтобы прийти в себя.
Я бросил на нее скептический взгляд. Я знаю, что любовные приключения Джоан протекают всегда одинаково. У нее предрасположение к бесхребетным молодым людям – гениям, не признанным миром. Она выслушивает бесконечные стенания какого-нибудь из этих гигантов мысли и старается помочь ему добиться признания. Когда же он проявит себя как неблагодарное существо, она глубоко огорчается и утверждает, что сердце ее разбито – до тех пор, пока не появится новый меланхоличный молодой человек, что обычно случается недели, примерно, через три.
Я не очень всерьез принимал разбитое сердце Джоан, но видел, что для моей симпатичной сестренки жизнь в деревне – что-то вроде новой игры. Она со рвением начала отвечать на визиты. Мы получали приглашения на чай и бридж, принимали их и, в свою очередь, приглашали к себе.
Для нас это было ново и забавно. И, как я уже сказал, когда пришло первое анонимное письмо, это тоже сначала показалось забавным.
Я разорвал конверт и пару минут только смотрел и смотрел, ничего не понимая. Отдельные слова были вырезаны из какой-то книги и наклеены на листок бумаги.
Текст был крайне вульгарным и выражал мнение автора, что мы с Джоан вовсе не брат и сестра.
– Ну, – спросила Джоан. – Что там?
– Довольно мерзкое анонимное письмо, – ответил я. Я все еще не мог прийти в себя. Человек как-то не ожидает чего-то подобного в тихой заводи Лимстока.
Джоан немедленно заинтересовалась:
– Правда? А что там написано?
В романах, как я обратил внимание, герой никогда не станет показывать жене анонимное письмо, полное всяких гадостей и неприятностей. Предполагается, что женщин следует любой ценой оберегать от того удара, который это могло бы нанести их нежной нервной системе.
Как ни жаль, но должен признаться честно: мне и в голову не пришло скрывать от Джоан это письмо, и я без колебаний протянул его ей.
Мое доверие к стойкости ее характера было вполне оправданным – она не пришла в ужас, скорее это ее позабавило:
– Вот гадость – то! Я столько раз слышала об анонимных письмах, но ни одного еще не видела. Они все такие?
– Не могу сказать, – ответил я. – Для меня это тоже первое.
Джоан вздохнула.
– Ты – таки был прав насчет моей внешности. Джерри. Здешние, наверное, думают, что я должна быть ужасно развращенной особой.
– Это одно, – сказал я, – а потом еще то, что отец у нас был высоким брюнетом, а мама – маленькой голубоглазой блондинкой. Я пошел в отца, а ты – в мать.
Джоан задумчиво кивнула.
– Да, мы не очень похожи. Никто с первого взгляда не сказал бы, что мы – брат и сестра.
– И уж во всяком случае не этот писатель, – с чувством ответил я.
Джоан заметила, что все это, по ее мнению, здорово смешно. Она взяла письмо кончиками пальцев, покачала им и спросила, что мы будем дальше с ним делать.
– Думаю, – ответил я, – что самое правильное – бросить его в огонь, громко выражая при этом свое возмущение.
Буквально так я и сделал под аплодисменты Джоан.
– У тебя это получилось великолепно, – сказала она. – Как на сцене. К счастью, мы еще топим камин.
– Мусорная корзинка была бы далеко не так драматична, – согласился я. – Конечно, можно было бы поджечь письмо спичкой и понемногу присматриваться, как оно горит – или присматриваться, как оно понемногу горит.
– Только, когда хочешь, чтобы что-то загорелось, как на зло не получается, – возразила Джоан. – Никакого эффекта не было бы. Жег бы просто спичку за спичкой.
Она встала и подошла к окну, а потом быстро повернулась ко мне.
– Хотела бы я знать, кто это написал.
– Ну, этого мы никогда не узнаем.
– Да, пожалуй, что так. – Она немного помолчала и добавила:
– Я вот начинаю думать и не знаю – так ли уж это забавно. Знаешь, я думала, что.., что нам здесь рады.
– А нам и рады. Это же писал кто-то, у кого пары шариков не хватает…
– Я тоже так думаю. Фу, мерзость!
Она пошла во двор погреться на солнышке. Я курил свою первую утреннюю сигарету и размышлял о том, что Джоан права. Это действительно была мерзость. Кому-то было не по вкусу, что мы на время приехали сюда, кого-то раздражала светлая, молодая красота Джоан, кто-то умышленно хотел сделать больно. Само собой, что лучше всего было относиться к этому с юмором, но в глубине души я знал, что смешного тут мало.
Перед полуднем пришел доктор Гриффит. Я договорился с ним, что раз в неделю он будет меня осматривать. Оуэн Гриффит мне нравился. Смуглый брюнет, не то, чтобы светский лев, несколько медлительный, но зато руки у него были ловкие и ласковые. Он чуть заикался и был немного застенчив.
Чтобы ободрить меня, он сказал, что мое выздоровление быстро подвигается вперед, однако добавил:
– Как вы себя сегодня чувствуете? Мне только кажется или вы нынче действительно не в своей тарелке?
– Вы угадали, – ответил я. – За завтраком мы получили исключительно гнусное анонимное письмо, так что у меня до сих пор противно во рту.
Он поставил свой чемоданчик. Его узкое смуглое лицо оживилось.
– Хотите сказать, что и вы получили одно из этих писем?
Меня это начало занимать.
– А что – это здесь часто случается?
– Да. С некоторых пор.
– Вот как! – сказал я. – А я-то думал, что мы кому-то помешали просто тем, что чужие здесь.
– Нет, нет, с этим тут нет ничего общего. Это… – Он замолчал, а потом спросил:
– Что там было написано? Хотя… – он внезапно покраснел, – может быть, не надо было спрашивать?
– Охотно вам отвечу. Написано было, что та бабенка, которую я привез с собой, стоит того, чтобы согрешить, но о том, что это моя сестра, и болтать нечего! Это, так сказать, сокращенная версия.
Его смуглое лицо потемнело от гнева еще больше.
– Отвратительно! Ваша сестра.., надеюсь, это не слишком ее расстроило?
– Джоан, – ответил я, – может быть, и похожа на ангелочка с верхушки рождественской елки, но это вполне современная девушка и выдержать может многое. Ей это кажется ужасно смешным. Она еще никогда в жизни ни с чем подобным не сталкивалась.
– В этом я уверен, – сердечно сказал Гриффит.
– Видимо, это и есть наилучшая реакция, – решительно сказал я. – Считать это исключительно смешным.
– Да, – задумчиво сказал Гриффит, – но только…
Он замолчал, а, я поспешно согласился:
– Совершенно верно! Это смешно – но только…
– Беда в том, что, раз начавшись, такая вещь разрастается в лавину.
– Могу себе представить.
– Разумеется, это чистейшая патология.
Я кивнул и спросил:
– Вы догадываетесь, кто за этим стоит?
– Нет, а хотел бы. Знаете, все эти гнусные анонимки возникают по двум причинам. Это может быть злоба, направленная против одного человека или группы людей, злоба, так сказать, мотивированная: автор кого-то ненавидит и выбирает крайне подлый и коварный способ проявить свою ненависть.
1 2 3 4
Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...