ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Портрет Ушинского на стене. Катя незаметно кивнула ему. Подмигнула члену комиссии Лине, это уж совсем незаметно. Поклонилась заведующему.
Во главе с ним за столом восседали чрезвычайно серьезные члены комиссии Лина и Камушкин. И инспектор Н. Н. Женщина средних лет, в темно-сером жакете мужского покроя, с тяжелыми плечами, короткой шеей.
От нее-то и шла, видимо, та волна чего-то враждебного, что мгновенно почувствовала Катя. Из-за нее-то обычный кабинет заведующего сегодня был необычен.
Она вся была тяжелая, мощная. На большом, почти квадратном лице за толстыми стеклами очков круглые глаза, неподвижно вперившиеся в упор, с подчеркнутой пристальностью. Говорят, глаза - зеркало души. Ее глаза не зеркало - щупальца. А душа пряталась, нераспознанная. Впрочем, эта веющая, как из погреба, стужа...
- Екатерина Платоновна Бектышева, - дружески представил заведующий.
- Да-а, - неопределенно протянула инспектор Н. Н.
Открыла потертый рыжий портфель и вынула... Что бы вы думали?
- Что это? - не сдержась, воскликнула Катя.
- Вам лучше знать.
- Позвольте... - недоуменно начал заведующий.
Лина вытянулась, давая Кате знаки: "Спокойно! Держать нервы в узде".
- Наш образованный и одаренный преподаватель психологии Федор Филиппович... - начал заведующий.
- При чем психология? - прервала инспектор.
- Федор Филиппович - старожил наших мест, страстный любитель природы и поклонник художника Нестерова, которого знавал и видел мальчишкой, когда художник задолго до революции приезжал к нам рисовать свои знаменитые картины.
- Картины? Это икона.
Инспектор Н. Н. держала за кончики Катину репродукцию "Отрока Варфоломея".
- Эта картина Нестерова хранится в Третьяковке, - убеждал заведующий, вдруг погрустнев и разом как-то сильней постарев.
- Знаю, - наклонила голову инспектор Н. Н., причем подстриженные волосы повисли вдоль щек. Она подняла голову, русые пряди вернулись на место. - В Третьяковской галерее хранится многое из прошлого и старинные иконы тоже. Ваш преподаватель не мог выбрать для демонстрации что-нибудь другое, идейное, а не монаха с венцом? Да, а кроме того... нам стало известно, ваш преподаватель учит психологии по учебнику заграничного буржуазного ученого. Что за выдумки? Разве у нас своей, советской психологии нет? Нам известно, что он... у него и в семье разложение?
Заведующий недоуменно и подавленно слушал вопросы, не отвечая, и только горький укор и стыд - да, стыд! - отражались на его потупленном лице с веерочками морщин у висков. Откуда инспектору все это известно? Кто осведомил и зачем?
Члены комиссии замерли, чуя, творится что-то неладное, и не зная, как в данном случае себя повести.
- Где вы взяли мою репродукцию? - перебила Катя инспектора.
- Вас не касается.
- Репродукция висела у меня над тумбочкой. Я не заметила, что ее нет... украли.
- Ах! - громко ахнула Лина.
Инспектор Н. Н. положила "Отрока Варфоломея" на стол, сняла очки протереть, и глаза ее без очков оказались белесыми, щупающими вслепую, а нос совсем пуговичный, и над носом красная полоска от дужки. Маленький носик на большом белом лице.
Кажется, она поняла, что хватила лишку по части бдительности, и обратилась к заведующему голосом, металл в котором неожиданно сменился свирелью:
- У нас еще будет время пообщаться, я надеюсь обогатиться вашим выдающимся педагогическим опытом.
А Катя взяла со стола своего "Отрока" и с этого момента бесповоротно знала: снисхождения не будет. И почему-то волнение отпустило ее, и она равнодушно ждала, что дальше.
Инспектор Н. Н. как бы не заметила дерзкого поступка Бектышевой, оставила "Отрока" в покое.
- Кто ваш отец?
Ну, конечно! Когда-то, помнит Катя, предсельсовета Петр Игнатьевич задал этот вопрос, а баба-Кока, не дав ей ответить, торопливо сказала, что у Катерины Платоновны ни матери, ни отца, ни сестер, ни братьев.
Баба-Кока хитрила, даже она, даже с ним, Петром Игнатьевичем! Было неприятно. Несколько дней Катя дулась на нее.
"Э! Милочка моя, понапрасну на рожон одни дураки только лезут", - с обычным своим здравым смыслом и легкостью рассудила баба-Кока.
- Где ваш отец! (уже не кто, а где?)
- Не знаю.
- То есть?
Молчание. Равнодушное и вместе с тем дерзкое.
Инспектор снова сняла очки, щупая подслеповатым взглядом худенькую, закрывшуюся на замок, несносную своей закрытостью девчонку.
- Отвечай! - прикрикнула член комиссии Лина Савельева.
Заведующий ласково:
- Екатерина Платоновна, вспомните, что я говорил.
- Бектышева, вы не знаете, кто и где ваш отец? - в упор, читая ее въедливым взглядом, повторила вопрос инспектор Н. Н.
Заведующий ласково:
- Случается, что и не знают. Всякое случается.
- Где мать?
Молчание.
Заведующий мягко и грустно:
- Екатерина Платоновна, отчего вы не хотите отвечать?
Катя опустила глаза. "Белый от седины, благородный, добрый ученик и последователь моего Ушинского, не спрашивай, не надо".
Инспектор Н. Н. придвинула кипу папок, взяла верхнюю. Катя успела прочитать: "Личное дело Бект..."
Тощая папка. В ней ничего. Никакого личного дела. Две бумажки, правда, с печатями. Одна о том, что тов. Е. П. Бектышева уволена из Иваньковской школы по сокращению штатов. Другая - приглашение Сергиевского педагогического техникума. Не персонально ей, но так или иначе приглашение.
У! Какой убийственной стужей дохнуло от инспектора Н. Н. - как из погреба.
- Бектышеву приняли без документов! Ни заявления. Ни анкеты. Ни метрики. Ничего.
Заведующий, взяв из папки бумажку:
- Позвольте... Справка о сокращении. Вы ведь знаете, почти весь наш вновь открытый четвертый курс состоит из сокращенных учителей преимущественно окрестных сельских школ. Справка о сокращении - это значит год педагогического труда в семнадцать лет. Это значит... Зачеркивать нельзя, несправедливо... безнравственно...
Он вынул из нагрудного кармашка чистый платочек, встряхнул и вытер слезящиеся глаза, и все увидели: его стариковские, морщинистые руки дрожат.
- Бектышева - лучшая студентка курса! - воскликнула член комиссии Лина Савельева.
- Бектышева активно участвует в организации литжурнала "Красный педагог", - сказал секретарь комсомольской ячейки Коля Камушкин. (Хотя это участие пока только намечалось на будущее.)
Инспектор Н. Н. уловила что-то в настроении членов комиссии для своего инспекторского престижа опасное. Нельзя игнорировать настроение масс, надо быть гибкой. И голосом, в котором снова зазвучали свирели и флейты, задала Бектышевой новый вопрос.
Вопрос был задан для смягчения напряженной обстановки, улаживания конфликта. Инспектор Н. Н., снисходя к юности Е. П. Бектышевой, предлагает ей мировую, вот что это было.
- Вы пошли работать учительницей по призванию, товарищ Бектышева?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70