ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он инстинктивно боялся глухой черно-зеленой стены деревьев по обеим сторонам тропинки.
Легкий шелест пронесся по веткам, и вдруг, как показалось Щену, перед самым его носом вспыхнул ослепительный блеск, а вслед за ним грянул такой удар, что, оглушенный, ослепленный, он метнулся в сторону и помчался прочь, уже не разбирая дороги…
Он бежал, натыкаясь на деревья, обдирая шерсть о кустарники, а вокруг все сверкало, гремело, грохотало…
Неизвестно, сколько бы еще продолжался его отчаянный бег, как вдруг он ощутил под ногами пустоту, судорожно дернулся и рухнул в глубокую яму, где на дне плескалась мутная жидкость, пахнущая, как зажигалка Рыжика…
Щен ослеп и оглох от неожиданности, а когда, отчаянно барахтаясь, выбрался наконец на поверхность, то ощутил, что его что-то держит, — это конец шнура зацепился за куст и не дал ему захлебнуться в зловонной жиже. Но этот же конец заклинило так прочно, что вырваться было совершенно невозможно. А тут еще над тайгой повисла сплошная стена ливня и начался настоящий потоп… Гремел гром, сверкали молнии, но Щену было уже не до того. Выбиваясь из сил, он зубами и когтями зацепился за корни какого-то дерева, напрягся, подтянулся и пристроился в развилке корня, лихорадочно соображая, как быть дальше.
Что-то внезапно треснуло — Щену показалось, что под ним качнулась земля. Не помня себя, он снова рванулся — шнур наконец отцепился от куста, и Щен полез вверх, по уступам и выбоинам, как заправский скалолаз. Если бы сейчас Дэзик, Опрос и Музыкант увидели его, они бы подивились ловкости и сноровке своего друга…
Наконец он выбрался кое-как из ямы и, обессиленный, рухнул на землю. Дождь продолжал хлестать, но Щен только высовывал язык, стараясь утолить жажду, и бока его ходили ходуном… Совершенно невозможно было бежать под этим ливнем, в мокрой насквозь траве, но Щен все равно побежал, стремясь уйти подальше от этого страшного места. Он бежал долго, наконец силы оставили его, он упал на землю и выключился, а когда открыл глаза, дождя уже не было, над тайгой сияло жаркое солнце, от земли поднимался пар, а прямо над ним, свесив голову, стояла большая пушистая собака и с удивлением разглядывала странную находку.
— Здравствуйте, — сказал Щен, с трудом поднимаясь и чувствуя, что у него болит каждая косточка, каждый мускул.
Собака все еще молча его разглядывала, но в это время послышался мужской голос:
— Чанга, алло! Куда ты пропала?!
Кусты захрустели, и под деревья вышел человек в высоких сапогах, глухом костюме болотного цвета, называемом энцефалиткой, потому что он защищает от страшных энцефалитных клещей, и в шляпе с накомарником. Через плечо у него висела тяжелая брезентовая сумка. Он подошел к Чанге (так звали собаку) и, увидев Щена, коротко присвистнул:
— Надо же! Ты-то откуда здесь взялся?
Щен хотел было ответить и попросить, чтобы его скорее отправили к Рыжику, но вдруг обнаружил, что от усталости и потрясения у него пропал Внутренний Голос. Человек взял Щена на руки, оглядел его и воскликнул:
— Да ты, видать, побывал в хорошей переделке — вон сколько шерсти выдрано! Ну-ка, подкрепись!
Он вынул из сумки кусок вареного мяса, отрезал ножом ломоть и положил перед Щеном. Тот накинулся на еду, ощутив вдруг зверский голод. Чанга тоже потянулась было к мясу, но человек сказал строго, не повышая голоса:
— Ты, между прочим, с утра поела, но еще ничего не заработала. Ну-ка, давай, ищи!
Чанга покорно вздохнула, попятилась и исчезла в чаще. Человек подождал, пока Щен доест угощение, снова взял его па руки и зашагал вслед за Чангой. задумчиво бормоча:
— Откуда ты тут такой взялся? Терьер не терьер, спаниель не спаниель…
— Я Звездный, — сообщил Щен, с радостью вновь ощутив в себе Голос.
Человек вздрогнул, споткнулся и ошалело поглядел на Щена. А тот как ни в чем не бывало разглядывал тайгу. Ему стало интересно, что же будет дальше? Конечно, Рыжик уже ищет его и беспокоится, но пусть поволнуется, будет знать, как обижать маленьких!
Человек между тем быстро шагал вперед, изредка останавливаясь, чтобы перевести дух и разглядеть Щена. Но, поскольку тот молчал, Василий Иванович (так звали незнакомца) решил, что он просто ослышался. Изредка он подзывал Чангу, собака подбегала к нему и, виновато покрутив хвостом, снова исчезала в тайге…
Они шли часа два или три. Щен успел задремать на руках у Василия Ивановича, когда вдруг ощутил запах дыма и людей и увидел большую поляну, на которой стояли вразнобой палатки. У палаток сновали или сидели люди; некоторые из них возились с какими-то странными приборами, другие собрались у костра, где на треножнике был подвешен большой закопченный котел.
Увидев Василия Ивановича со Щеном на руках, они окружили его. Он сказал, криво усмехаясь:
— Единственное достижение дня.
Геолог (а это была стоянка геологов-поисковиков) спустил Щена на землю и строго сказал Чанге:
— Позаботься о нем, он еще маленький.
— Где ты его нашел? — спросил один из геологов, Олег, светловолосый и светлоглазый, с такими густыми золотистыми бровями, что казалось, над глазами у него выросли два пшеничных колоса. — Он же совершенно городской!
— Вот и мне так кажется, — сказал Василий Иванович. — Лежал в траве почти бездыханный. Вижу, Чанга сделала стойку. Ну я и…
— Лучше бы вместо него нефть нашли, — вздохнул высокий, тонкий грузин по имени Тенгиз. — Щенки — это, понимаешь, на сегодняшний день не проблема…
«А вот посмотрим, проблема или нет», — подумал Щен и пошел за Чангой. Та привела его на свою подстилку и, растянувшись рядом, принялась рассказывать о своих печалях.
Чанга была настоящая сибирская лайка и жила со своим хозяином Василием Ивановичем в далеком городе Томске. Все предки Чанги отличались исключительным нюхом и способностью к поиску, а ее с малых лет начали тренировать на нефть. Это было очень трудное дело, поскольку нефть залегала глубоко под землей, но каким-то особым, необъяснимым образом Чанга порой умела ощущать ее.
— Как же ты это делаешь? — спросил очень заинтересованный Щен, вообразив, как было бы здорово, если бы он тоже научился находить и открывать эту неприятную, но, очевидно, очень нужную людям жидкость. «Вот бы обрадовался Рыжик!» — подумал он и снова ощутил тревогу, потому что пора было возвращаться: ему все-таки не хотелось, чтобы Рыжик сильно волновался и переживал…
А Рыжик со Славой и Федором все это время метались по лесу в поисках Щена.
Рыжик совсем охрип, голос его срывался, но он упорно продолжал кричать. Федор и Слава кричали тоже, а Слава, кроме того, махал большим фонарем: кто-то ему сказал, что собаки особенно реагируют на электрический свет…
Гроза уже прошла, ливень кончился, вышло солнце, и в лесу стало так нарядно и празднично, как бывает только после хорошего, теплого дождя.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30