ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Памфалон спросил его:
– Что, ты о них сожалеешь, что ли?
– Да, я сожалею… сожалею… И о них и о себе сожалею, – отвечал Ермий. – Продолжай твою повесть.
Памфалон стал продолжать.
Глава двадцать вторая
Содержатель бесчестного дома, чтобы избежать неприятного шума в столице и надёжнее взять свои деньги, не стал держать Магну в Византии, а отправил её в Дамаск, где её все знали как самую благородную и недоступную женщину, а потому, без сомнения, теперь все устремятся обладать ею.
Магну, как рабыню, стерегли зорко, и у неё были отняты все средства бежать. Она не могла и лишить себя жизни, да она о самоубийстве и не помышляла, потому что она была мать и стремилась найти и спасти своих детей от скопца из неволи.
Так она под караулом и в закрытости была привезена в Дамаск, и на другой день, то есть именно в тот день, когда я скрывался, лежа на моём золоте, огласилось, что продающий Магну содержит её у себя за плату по пяти златниц за каждые сутки. Получить её может всякий, кто заплатит златницы.
Глава двадцать третья
Тот, кто взялся выручать за Магну златницы, конечно не медлил, чтобы собирать их с хорошим прибытком, и для того разослал зазывальщицу по всем богатым людям Дамаска, чтобы оповестить им, каким он роскошным владеет товаром.
Развращённые люди кинулись в дом продавца, и Магна весь день едва лишь спасалась слезами. Но к вечеру продавец стал угрожать снестись с тем, кто взял её детей, чтобы их оскопить, и она решилась ему покориться… И после этого силы её оставили, и она крепко заснула и увидела сон: к ней кто-то тихо вошёл и сказал ей: «Радуйся, Магна! ты сегодня обрела то одно, чего тебе во всю твою жизнь недоставало. Ты была чиста, но гордилась своей непорочностью, как твоя мать; ты осуждала других падших женщин, не внимая, чем они доведены были до падения. Это было ужасно, и вот теперь, когда ты сама готова пасть и знаешь, как это тяжко, теперь твоя противная Богу гордость сокрушилась, и теперь Бог сохранит тебя чистой».
И в это же самое время в дом, где заключалась Магна, постучался один застенчивый гость, который закрывал лицо своё простой епанчою, и, тихо позвав хозяина, сказал ему шепотом:
– Ах, я очень стыдлив, но умираю от страсти. Скорее введи меня к Магне – даю тебе десять златниц.
– Я должен сказать тебе, господин, что эта женщина из знатного рода, и она стоит мне по кабале больших денег, которых я через неё не выручил, потому что она умела разжалобить всех, кого я вводил к ней. Не моё будет дело, если ты станешь слушать её слова и тебя размягчат её речи. Я своё золото должен иметь, потому что я человек бедный и взял её за дорогую цену.
– Не беспокойся, – отвечал, продолжая скрывать лицо, незнакомец, – вот получи свои десять златниц, а я не таковский: я знаю, что значат женские слёзы.
Продавец взял у него десять златниц и дёрнул шнур, который опрокинул медную чашу, содержавшую медный же шар. Шар покатился по холщовому жёлобу и, докатившись до шатрового отделения Магны, звонко упал в медный таз, стоявший у изголовья её постели. После чего продавец сейчас же повёл гостя к Магне.
Глава двадцать четвёртая
Незнакомец вошёл в отдалённый покой, накуренный пистиком и амброй, и увидал здесь при цветочном фонаре лежащую Магну. её не разбудил удар в таз, потому что как раз в это время ей снился тот сон, где открывалось, что надменная сила её отлетела и теперь она спасена за признание своей немощи.
Продавец упрекнул Магну, что она не слыхала удара шара по тазу, и, указав ей на незнакомца, сказал грубо:
Не притворяйся, будто не слышишь, что к тебе пущен шар! Вот кому я уступил всякую власть над тобою до утра. Будь умна и покорна. А если ты ещё заставишь меня терпеть убытки, я передам тебя туда, где к тебе будут входить суровые воины, и от тех ты уже не дождёшься пощады.
И, сказав это, продавец взял шар и вышел, а гость затворил за ним и, оборотясь, тихо молвил Магне:
– Не бойся, злополучная Магна, я пришёл, чтобы спасти тебя. – И он сбросил свой плащ.
Магна узнала Магистриана и зарыдала.
– Оставь слёзы, прекрасная Магна. Теперь не время чтоб лить их и отчаиваться. Успокойся и верь, что если небо спасало тебя до сего часа, то теперь твоё избавление уже несомненно, если ты только согласна сама помогать мне, чтобы я мог тебя выручить и возвратить тебя детям и мужу.
– Согласна ли я! – воскликнула Магна. – О, добрый юноша, разве в этом возможно сомненье!
– Так поспеши же скорее делать, что я тебе скажу: теперь я отвернусь от тебя – и давай как можно скорее переменимся платьем.
И вот Магна надела на себя тунику, и епанчу, и всё, что имел на себе мужское Магистриан, а он сказал ей:
– Не медли, спасайся! закрой епанчой твоё лицо точно так, как вошёл сюда я, и смело иди из этого дома! Твой презренный хозяин сам тебя выведет за свои проклятые двери.
Магна так и сделала и благополучно вышла, но тотчас же, выйдя, стала сокрушаться: куда ей бежать, где скрыться, и что будет с бедным юношей, когда завтра обман их откроют? Магистриан подвергнется истязаньям, как разрушитель заимодавного права; он, конечно, не имеет столько, чтобы заплатить весь долг, за который отдана в кабалу Магна, и его навеки посадят в тюрьму и будут его мучить, а она всё равно не может явиться к своим детям, потому что ей нечем выкупить их из кабалы.
И вот тут этой женщине пришла в голову мысль, которая навсегда лишила меня возможности исправить мой путь и вести вперед добропорядочную жизнь.
Глава двадцать пятая
Когда Магна открыла мне свои бедствия и рассказала об опасности, которой подвергался за неё Магистриан, передо мною точно разверзлась бездна. Я знал, что у Магистриана не могло быть десяти литр золота, которые взнёс он за Магну и которые всё равно не могли избавить её от её унижения, ибо не составляли цены всей её кабалы и ничего не оставляли на выкуп её детей от скопца в Византии. Но где, однако, Магистриан мог взять и эти златницы? Он работал в доме Азеллы, где всегда был ларец с сокровищами этой без ума влюблённой в него гетеры… И ужас объял мою душу… Я подумал: что если любовь к бедной Магне довела его до безумия, и он похитил ларец, и имя Магистриана отныне бесчестно: он вор!
А бедная Магна, продолжая оглашать воздух стонами, возвратилась опять к тем же словам, с которых начала, когда неожиданно вошла в моё жилище.
– Памфалон! – вопияла она, – я слышала, что ты разбогател, что какой-то гордый коринфянин дал тебе несметные деньги. Я пришла продать себя тебе, возьми меня к себе в рабыни, но дай мне денег, чтоб выкупить из неволи моих детей и спасти погибающего за меня Магистриана.
Отшельник! ты отжил жизнь в пустыне, и тебе, быть может, непонятно, какое я чувствовал горе, слушая, что отчаяние говорит устами этой женщины, которую я знал столь чистой и гордой своею непорочностию!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16