ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он даже
не поднял головы, когда индейцы один за другим стали исчезать в темноте.
В отличие от многих мужчин, приезжавших в те края, Хичкок никогда не
испытывал желания завязать близкие отношения с женщинами Севера. Он всюду
чувствовал себя как дома и одинаково относился ко всем людям, так что
взгляды его не были бы помехой, если бы подобное желание у него возникло.
Но до сих пор оно просто не возникало. А Сипсу? Он любил болтать с ней у
костра, но относился к ней не как мужчина к женщине, а скорее как взрослый
к ребенку; это было естественно для человека его склада хотя бы потому,
что их дружба немного скрашивала однообразие этой безрадостной жизни.
Однако, несмотря на то, что он был до мозга костей янки и вырос в Новой
Англии, в нем текла горячая кровь и некоторое рыцарство было ему не чуждо.
Деловая сторона жизни порой казалась ему лишенной смысла и противоречила
самым глубоким устремлениям его души.
Он сидел молча, опустив голову, чувствуя, что в нем пробуждается
какая-то стихийная сила, более могучая, чем он сам, великая сила его
предков. Время от времени Хоз и Верц искоса поглядывали на него с легким,
но все же заметным беспокойством. Зигмунду тоже было не по себе. Все они
знали, что Хичкок очень сильный человек. В этом они не однажды имели
случай убедиться за время их совместной жизни, полной всяких опасностей.
Потому они теперь с любопытством и некоторым страхом ждали, что он станет
делать.
Но он все молчал. Время шло, и костер почти уже догорел. Верц
потянулся, зевнул и сказал, что, пожалуй, пора и спать. Тогда Хичкок встал
и выпрямился во весь рост.
- Будьте вы прокляты, жалкие трусы! Я вас больше знать не хочу! - Он
произнес это спокойно, но в каждом слове чувствовалась сила и непреклонная
воля. - Довольно! Давайте рассчитаемся. Можете это сделать, как вам будет
удобнее. Мне принадлежит четвертая доля в заявке. Это указано в наших
контрактах. Мы намыли унций тридцать золота. Давайте сюда весы, и мы его
разделим. Ты, Зигмунд, отмерь мне четвертую часть всех припасов. Четыре
собаки мои. Но мне нужно еще столько же. За них я оставлю свою долю
снаряжения и инструментов. Кроме того, добавлю свои семь унций золота и
ружье с патронами. Идет?
Трое мужчин отошли в сторону. Пошептавшись между собой, они
вернулись. Зигмунд заговорил от лица всех:
- Вот что, Хичкок, мы поделимся с тобой честно. Ты получишь одну
четвертую часть, ни больше и ни меньше, - и делай с ней что хочешь. А
собаки нам и самим нужны. Поэтому можешь взять только четверых. Что же
касается твоей доли в снаряжении и инструментах, то нужны они тебе - бери,
не нужны - оставь. Это уж твое дело.
- Значит, все по букве закона, - усмехнулся Хичкок. - Ну что ж, я
согласен. И давайте поскорее. Я тут ни одной лишней минуты оставаться не
желаю. Мне противно смотреть на вас.
Больше не было произнесено ни слова. После того, как раздел
совершился, Хичкок уложил на нарты свои скромные пожитки, отобрал и запряг
четырех собак. Он не притронулся к снаряжению, зато бросил на нарты
полдюжины собачьих постромок и вызывающе поглядел на своих товарищей,
ожидая возражений с их стороны. Но они только пожали плечами и потом молча
смотрели ему в след, пока он не скрылся в лесу.

По глубокому снегу полз человек. Справа и слева от него чернели
крытые оленьими шкурами вигвамы индейцев. Порой то тут, то там голодные
собаки принимались выть или озлобленно рычали друг на друга. Одна из них
приблизилась к ползущему человеку. Он замер. Собака подошла ближе,
понюхала воздух и осторожно сделала еще несколько шагов, пока ее нос не
коснулся странного предмета, которого не было здесь до наступления
темноты. Тогда Хичкок, ибо это был он, внезапно приподнялся; мгновение - и
его рука, с которой он заранее снял рукавицу, стиснула мохнатое горло
собаки. И смерть настигла ее в этой стальной хватке. Когда человек пополз
дальше, собака осталась на снегу под звездами со сломанной шеей.
Хичкок дополз до вигвама вождя. Он долго лежал на снегу,
прислушиваясь к голосам и стараясь определить, где именно находиться
Сипсу. Очевидно, там находилось много людей, и, судя по доносившемуся
шуму, все они были в большом волнении.
Наконец он различил голос девушки и, обогнув вигвам, оказался рядом с
ней, так что их разделяла лишь тонкая оленья шкура. Разгребая снег, Хичкок
постепенно подсунул под нее голову и плечи. Когда он почувствовал теплый
воздух жилища, то приостановился и стал ждать. Он ничего не видел и боялся
пошевельнуться. Слева от него, очевидно, находилась кипа шкур. Он
почувствовал это по запаху, но все же для большей уверенности осторожно
ощупал ее. Его лица слегка коснулся край чьей-то меховой одежды. Он был
почти уверен, что это Сипсу, но все-таки ему хотелось, чтобы она еще раз
заговорила.
Он слышал, как вождь и шаман о чем-то горячо спорили, а где-то в углу
плакал голодный ребенок. Хичкок повернулся на бок и осторожно приподнял
голову, все так же слегка касаясь лицом меховой одежды. Он прислушался к
дыханию. Это было дыхание женщины. И он решил рискнуть.
Осторожно, но довольно крепко он прижался к ней и почувствовал, как
она вздрогнула. Он замер в ожидании. Чья-то рука скользнула по его голове,
ощупала курчавые волосы, затем тихонько повернула его лицо кверху - и в
следующее мгновение он встретился глазами с Сипсу.
Она была совершенно спокойна. Непринужденно изменив позу, она
облокотилась на кипу шкур и поправила свою одежду так, что совершенно
скрыла его. Затем, и снова как бы случайно, она склонилась над ним,
опустила голову, и ухо ее слегка прижалось к его губам.
- Как только выберешь подходящую минуту, - прошептал он, - уходи из
поселка, иди в направлении ветра прямо к тому месту, где ручей делает
поворот. Там, у сосен, будут мои собаки и нарты, готовые для дороги.
Сегодня ночью мы отправимся в путь - к Юкону. Мы должны будем ехать очень
быстро, поэтому хватай первых попавшихся собак и тащи их к ручью.
Сипсу отрицательно покачала головой, но ее глаза радостно заблестели,
- она была горда тем, что этот человек пришел сюда ради нее. Подобно всем
женщинам своего народа, она считала, что ее судьба - покоряться мужчине.
Хичкок властно повторил: "Ты придешь!" И хотя она не ответила, он знал,
что его воля для нее - закон.
- О постромках не беспокойся, - добавил он. - И поторапливайся. День
прогоняет ночь, и время не ждет.
Спустя полчаса Хичкок стоял у своих нарт и пытался согреться,
притопывая ногами и хлопая себя по бедрам. И тут он увидел Сипсу; она
тащила за собой двух упирающихся собак, при виде которых собаки Хичкока
пришли в воинственное настроение, и ему пришлось пустить в ход рукоятку
бича, чтобы их утихомирить. Поселок находился с наветренной стороны, и
малейший звук мог обнаружить их присутствие.
- Запрягай их поближе к нартам, - приказал он, когда она набросила
постромки на приведенных собак. - Мои должны быть впереди.
Но когда она сделала это, выпряженные собаки Хичкока накинулись на
чужаков, и, хотя Хичкок попытался усмирить их прикладом ружья, поднялся
шум и, нарушая тишину ночи, разнесся по спящему поселку.
- Ну, теперь собак у нас будет больше чем достаточно, - мрачно
заметил он и достал привязанный к нартам топор. - Запрягай тех, которых я
буду швырять тебе, да хорошенько присматривай за упряжкой.
Он сделал несколько шагов вперед и занял позицию между двух сосен. Из
поселка доносился лай собак, он ждал их приближения. Вскоре на тусклой
снежной равнине показалось быстро растущее темное пятно. Это была собака.
Она шла большими ровными прыжками и, подвывая по-волчьи, вела всю свору.
Хичкок притаился в тени. Как только собака поравнялась с ним, он быстрым
движением схватил ее передние лапы, и она, перевернувшись через голову,
уткнулась в снег. Затем он нанес ей точно рассчитанный удар пониже уха и
бросил ее Сипсу. Пока она надевала на собаку упряжь, Хичкок, вооруженный
топором, сдерживал натиск всей своры, - клубок косматых тел с горящими
глазами и сверкающими зубами бесновался у самых его ног. Сипсу работала
быстро. Как только с первой собакой было покончено, Хичкок рванулся
вперед, схватил и оглушил еще одну и тоже бросил ее девушке. Это
повторилось трижды. Когда в упряжке оказался десяток рычащих псов, он
крикнул: "Довольно!"
Из поселка уже спешила толпа. Впереди бежал молодой индеец. Он
врезался в стаю собак и стал колотить их направо и налево, стараясь
пробраться к тому месту, где стоял Хичкок. Но тот взмахнул прикладом ружья
- и молодой индеец упал на колени, а затем опрокинулся навзничь. Бежавший
сзади шаман видел это.
Хичкок приказал Сипсу трогаться. Едва она крикнула "Чук!", как
обезумевшие собаки рванулись вперед, и Сипсу с трудом удержалась на
нартах. Очевидно, боги были сердиты на шамана, ибо именно он оказался в
эту минуту на дороге. Вожак наступил ему на лыжи, шаман упал, и вся
упряжка вместе с нартами пронеслась по нему. Но он быстро вскочил на ноги,
и эта ночь могла бы кончиться иначе, если бы Сипсу длинным бичом не
нанесла ему удар по лицу. Он все еще стоял посреди дороги, покачиваясь от
боли, когда на него налетел Хичкок, бежавший за нартами. В результате
этого столкновения познания первобытного теолога относительно силы кулака
белого человека значительно пополнились. Поэтому, когда он вернулся в
жилище вождя и принялся ораторствовать в совете, он был очень зол на всех
белых людей.

- Ну, лентяи, вставайте! Пора! Завтрак будет готов прежде, чем вы
успеете надеть свои мокасины.
Дэйв Верц откинул медвежью шкуру, приподнялся и зевнул. Хоз
потянулся, обнаружил, что отлежал руку, и стал сонно растирать ее.
- Интересно, где Хичкок провел эту ночь? - спросил он, доставая свои
мокасины. За ночь они задеревенели, и он, осторожно ступая в носках по
снегу, направился к костру, чтобы оттаять обувь. - Слава богу, что он
ушел. Хотя, надо признаться, работник он был отличный.
- Да. Только уж очень любил все по-своему поворачивать. В этом его
беда. А Сипсу жалко. Она, что, ему действительно так нравилась?
- Не думаю. Для него тут все дело в принципе. Он считал, что это
неправильно, - ну, и, конечно же, неправильно, только это еще не причина
нам вмешиваться и всем отправиться на тот свет раньше времени.
- Да, принципы - вещь неплохая, но все хорошо в свое время; когда
отправляешься на Аляску, то принципы лучше оставлять дома. А? Правильно я
говорю? - Верц присоединился к своему товарищу и тоже стал отогревать у
костра мокасины. - Ты как считаешь: мы должны были вмешаться?
Зигмунд отрицательно покачал головой. Он был очень занят:
коричневатая пена грозила перелиться через край кофейника, и пора уже было
переворачивать сало на сковородке. Кроме того, он думал о девушке со
смеющимися, как море, глазами и тихонько напевал.
Его товарищи с улыбкой перемигнулись и замолчали. Хотя было уже около
семи, до рассвета оставалось еще не меньше трех часов. Северное сияние
погасло, и в ночной темноте лагерь представлял собой островок света;
фигуры трех людей отчетливо вырисовывались на фоне костра.
Воспользовавшись наступившим молчанием, Зигмунд повысил голос и запел
последний куплет своей старой песни:
1 2 3