ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Какие там в жопу тролли! Умертвия!
Нет, у них в ордене Джидаев всякое, конечно, видали… Во втором взводе два свихнувшихся программёра работали без отпусков, без выходных, без отгулов. Девятый год. И хотя у программёров платформа была самая шикарная, а швыдроглотов там на каждого по пять штук было, из Магистрата ордена Джидаев каждый день контейнер с ихними резюме на помойку отвозили. Хватило им этих двух из второго взвода выше маковки! Взяли, называется, с дуру. Командир второго взвода из-за них два раза чуть по трибунал не попал. Но это вообще отдельная история.
А Макс, он был с виду парень свой, не такой отморозок как эти программеры. Но тоже с приветом. Шкуры убитых драконов положено было сдавать в Магистрат, иначе лицензии на следующий год на их отстрел не давали. У них зал совещаний был этими шкурами обвешен. Чешуйки перламутровые, полупрозрачные, от малейшего движения воздуха звенят как тоненькие эльфийские колокольчики… А то, что Макс кладовщице сдавал, ни в какие ворота не лезло. Напарник его говорил, что Макс, как увидит дракона, начинает его с задницы поджаривать, подбираясь к ошалевшей голове. И, главное, ни на что не реагирует из внешних раздражителей! Только орет: «Я вам покажу математическую платформу, суки! Вы у меня сами будете космическим паромом летать по расписанию с точным адресом! Вот тебе первая уточняющая процедура для Джи-структур! А вот тебе кластеризация по внутреннему и внешнему расстоянию!»
Его, Макса, когда он про эту платформу вспоминал, даже Комарова Татьяна Сергеевна боялась.
И при разговоре с Великим Магистром ордена Джидаев Лева ему всё высказал, всё! Наболело, блин! Даже программёры эти по два ордена заработали! А тут вообще какое-то притеснение! Ну, хорошо, пускай, он не достоин. Пускай! Но Макс! Он вообще поляк!
Великий Магистр ордена Джидаев только похлопал Леву по плечу с грустной понимающей улыбкой и сказал: «Ну, какой Максик поляк, мы-то с тобой, Лева, знаем». И Лева, вспомнив внезапно, что ведь и Магистр ни разу у них орден не получал, понял, что Великий Магистр ордена Джидаев тоже еврей…
Да, и вот едут Лева и этот Корейкин по темной гнилой степи. Не по хорошему поводу едут. Тут самое время про природу словечко вставить. Природы в том месте практически не было. Особенно ночью. Со всех сторон — горизонт тонкой серой ниточкой. Поводья у лошадей они опустили, чтобы животные, вооруженные инстинктом, сами в какую хрень в темноте не вляпались. Корейкин, наконец, вообще заснул и заткнулся. Но лучше бы он пел, потому что в этой равнодушной мгле раскинувшейся в ночи степи Лева почувствовал извечное свое еврейское одиночество в чуждой по ментальности языковой среде. Степь, полная немой угрозы, молчала. Ни сверчков тебе, ни пташечек. И от этой тишины закладывало уши.
Странное задание какое-то было изначально. Ни одной платформы в округе, делать здесь народу нечего. Да он еще в форте в журнале посмотрел, что пропуска сюда полгода никто не брал! С чего здесь умертвиям-то заводиться? И кто такое вообще мог сказать, если из четырех придурков, бравших пропуска раньше, никто не вернулся? Здесь вообще надо было бы все обмыслить логически, но не с Васькой же, блин, Корейкиным! А Великий Магистр при распределении заданий и говорит: «Хорошая пара для такого поручения! Корейкин имеет боевые отличия за отвагу, а Лев Михайлович у нас известен как джидай интеллектуального склада!»
А эта Комарова Татьяна Сергеевна тут же подскочила к Священному гонгу Великого ордена Джидаев и блямс! По залу поплыл тягучий, неотвратимый как судьба звук, и Лева оказался среди темной степи, пропахшей сохнущим разнотравьем, с пьяным Васькой Корейкиным в паре…
Огонек появился внезапно. Лева мог бы поклясться, что только что никакого огня в этой дыре не было, да только перед кем тут клясться-то? Даже кони их, или лошади, хрен поймешь, он им под хвосты не заглядывал, так резко встали, что Корейкин, попавший в полудреме в размеренный ритм своей клячи, чуть не свалился, съехав на круп.
— Во, бля! Чо это, Лева, а? — просипел он спросонья.
— А то, Василий, что, похоже, приехали мы… Туда, куда нас послали…
А огонек, ети его, вроде даже ближе к ним становился, ярче, хотя они и с места-то не двигались.
— Ладно, Лева! Куда деваться? Поехали туда… Все равно оно к нам подбирается. Холодно без огня ночью-то… И я еще тут, бля, обоссался во сне…
И двигать им пришлось всего-ничего. Пару шагов проехали, глянь, а уже перед ними костерок, а у костра сидит девка такая вся из себя. У Левы нехорошо засосало под ложечкой.
Ну, вообразите такую картину! Вокруг — полная задница! Темнотища! Мужики сюда полгода пропуска в форте не брали! А в середке у костерка сидит себе милая девушка с прозрачной кожей, в парчовом платье, с грудью явно четвертого объема, медленно, но верно, переходящего в пятый. Улыбается, хоть бы хны, коралловыми губками, лукаво глядит на них бархатными глазками и молчит. Улыбается так как-то и молчит.
Как поется в известной джидайской песне:
«Смерть прекрасна и так же легка,
Как выход из куколки мотылька.»
Но ведь каждому из этой куколки хочется вылететь позднее напарника. Вот, дело-то какое. И Лев Михайлович про себя так тоскливо думает: «Самое меньшее, что будет, уснем мы тут к чертовой матери, а она нам глотки перережет. Или… того!» А потеря чести для воина-джидая это, сами понимаете, не фунт изюма. И только Ваське Корейкину все ни по чем! Слез с коня, не здороваясь с девушкой, за куст отошел, недалеко, матерится еще там, главное.
Он вообще такой. Вот иногда Лева только соберется в астрал войти при медитации, а тут звонок! Васька Корейкин по кибервизеру звонит! В два часа ночи! «Гы-гы! Привет, Лева! Ты не помнишь, кто там в ванной лежал, а потом с голой жопой бегал и «эврика» кричал? Чо делаю? Кроссворды угадываю! Гы-гы…»
Леве стыдно даже стало за своего, блин, напарника. Сошел он с коня, представился по полной программе: «Здравствуй, милая девица неизвестного роду-племени! Приветствуют тебя два странствующих рыцаря Великого ордена Джидаев! Разреши разделить твое одиночество в этой бескрайней степи, о Прекраснейшая! Не помешаем ли мы твоим размышлениям?»
Тут из кустов Васька Корейкин выходит, опять штаны застегнуть с одного раза не может. У них форму новую джидайскую завели со специальной хитрой пряжкой на поясе в виде оберегающей руны. Там делов-то, просто концы соединить, она сама сходится, но Васе надо обязательно конец в начало руны всунуть. Лева заколебался уже ему штаны застегивать. Вот, блин, и сейчас: «Лев! Слушай, застегни, а! Опять я забыл, где тут конец, а где начало… Привет, подруга!»
Полностью смазал момент, конечно. К девушке-то он уже обратился через Левину голову, когда тот ему руну на брюках соединял.
1 2 3 4 5