ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я его хорошо знал, оно имело для меня вкус и запах, и эти вкус и запах всегда помогали мне издалека отличить группу по-настоящему дерущихся людей от тех, кто просто шутя толкается и задирается с пьяных глаз, как говорится, "в рамках общения".
Откуда-то из-за машины мне наперерез кинулась Катерина. Я еще успел заметить, что она почему-то в очках, хотя ни накануне вечером, ни сегодня никаких очков я на ней не видел, и что она очень бледная. И это было моим последним на сегодняшний день впечатлением обычного мужика. Через мгновение легкомысленный ухажер, кошковладелец и сын известного певца исчез, и на его месте появился обычный, не очень профессиональный, не особенно удачливый и абсолютно не амбициозный милиционер.
***
Через двадцать минут подъехали две милицейские машины с опергруппой и дежурным следователем и почти сразу же следом - "Скорая". К этому времени я успел сделать кое-что полезное, например, отделил от толпы и собрал в кучку людей, которые могли внятно рассказать, что произошло. Кроме того, я установил имена пострадавших и составил более или менее четкую картинку.
Когда закончился спектакль и первые зрители показались в дверях, из припаркованной возле театра машины марки "Ауди" вышел мужчина по имени Николай Кузнецов и встал так, чтобы видеть выход. Через некоторое время в дверях показалась Алла Сороченко, молодая красивая женщина в дорогом пальто, отделанном мехом шиншиллы. Кузнецов двинулся по направлению к ней, и в тот момент, когда он был уже, совсем рядом, раздался первый выстрел. Сороченко стала падать, Кузнецов подхватил ее и закрыл собой. Вторая пуля попала ему в спину, судя по розовой пене, выступившей на губах, - прямо в легкое. Третий выстрел - в затылок. Убийца, кто бы он ни был, отличался завидным хладнокровием: суметь сделать три достаточно точных попадания в людей, двигающихся в толпе, да не в упор, а с расстояния как минимум метров в двадцать, - это дорогого стоит. Народ, естественно, завизжал, засуетился и запаниковал, по сторонам никто не глядел, и уж совсем понятно, что за убийцей никто не кинулся. Он спокойно сел в машину и уехал. Просто невероятное везенье, что мне удалось зацепить в толпе двух человек, которые видели стрелявшего. Вернее, они не видели, как он стрелял, но заметили человека, садившегося с винтовкой в руках в грязный черный "Сааб", который рванул с места и моментально скрылся. О номерах машины в такой ситуации и речи не было, а описание человека с винтовкой оказалось таким, что можно хоть сейчас пол-Москвы арестовывать. Темная куртка, на голове вязаная шапочка, лица не разглядели.
Еще три человека, которых я определил в потенциальные свидетели, были водителями, ожидавшими своих хозяев в машинах возле театра. Они видели убитого Кузнецова, он тоже сидел в машине и ждал, когда закончится спектакль. Дважды выходил из машины, один раз ходил за сигаретами в ближайший киоск, второй раз подходил к какому-то парню, шатавшемуся поблизости, о чем-то с ним поговорил, после чего парень вроде бы исчез, но, может, и не исчез, свидетель особо не присматривался. Более подробно я расспрашивать не стал, приедут оперативники и сами все нужные вопросы зададут. Я и без того за двадцать минут успел немало, я даже сделал то, что не пришло бы в голову сделать человеку, незнакомому с миром театра: позвонил директору театра и строго попросил объявить по громкой связи, чтобы ни один артист, занятый в только что окончившемся спектакле, не покидал здание. И вообще, здесь не мой участок и даже не мой округ, за самодеятельность могут так по шее надавать, что мало не покажется.
В приехавшей группе оказались следователь, два сыщика, судебный медик и эксперт-криминалист. Ни одного знакомого лица, что, впрочем, неудивительно, округ-то не мой. Я почувствовал себя на редкость неуютно и даже как-то глупо. Вот сейчас надо подойти, представиться, объяснить, кто я такой и почему тут командовал до приезда милиции, отчитаться о том, что сделано. И почему я должен перед ними отчитываться? Они мне кто? Начальники, что ли? Видал я их... Я даже не опер, я рядовой участковый.
Меня посетила мужественная мысль уйти в тину. Просто скрыться. Свалить отсюда, одним словом. Никому ничего не говорить, предупредить стоящих поодаль свидетелей, чтобы подошли к оперативникам сами и все рассказали. А установить личность потерпевших приехавшие и сами смогут, не глупее меня, надо думать, пошарят по карманам, откроют сумочку мадам Сороченко, найдут паспорт, обнаружат документы в кармане у Кузнецова, короче, сделают все то же самое, что и я. На мгновение представив, как я сейчас подойду к сыщикам и следователю, весь такой при смокинге и бабочке, благоухающий туалетной водой от Версаче, и начну докладывать о работе, проведенной на месте происшествия, мне стало тошно до рвоты. Не надо быть ясновидящим, чтобы представить себе, что они обо мне подумают, как начнут со мной разговаривать и куда пошлют.
Я тяжело вздохнул и направился к прибывшим. А ведь как хорошо день начинался! Катя, коты, дневники, пара новых набросков для будущей книги, роскошный папин баритон в обрамлении красивой музыки...
- Добрый вечер, - обреченно пробормотал я, подходя к самому на вид незлобному члену дежурной группы. - Капитан Дорошин, участковый, правда, не местный. Если вам нужны лишние руки, то я готов.
Как я и предполагал, взгляд, которым окинул меня молоденький коротко стриженный оперативник, был отнюдь не эталоном дружелюбия. Участковый в смокинге возле оперного театра. Обхохочешься.
- Вы свидетель?
- Нет, - честно признался я. - В момент совершения преступления я находился в здании. Но пока вас ждали, я нашел несколько человек, которые могут быть свидетелями, вон они стоят, я попросил их не уходить.
- А кто вас сюда вызвал? - Оперативник не скрывал подозрительности.
- Никто, - я пожал плечами, - я был на спектакле.
- И собрались идти домой без пальто? - насмешливо спросил он.
Глазастый. Сообразил, что я раздет.
- Мне позвонили с улицы, когда я был еще в здании, и я вышел. Бежал бегом, одеться не успел.
- Кто позвонил?
- Знакомая. Она уже была здесь, у выхода. Она знает, что я работник милиции, поэтому и позвонила.
- Ясно. Что еще можете сообщить?
Я добросовестно сообщил все, что мог. Когда дошел до просьбы всем участникам спектакля задержаться в театре, сыщик посмотрел на меня с недоумением. Между прочим, манеры у него те еще, отчета требует, а сам даже не представился.
- Понимаете, сегодня премьера, - стал объяснять я, - а на премьере в зале обычно бывает очень мало случайных людей. Основная масса зрителей - чьи-то гости. Вот я и подумал, что если потерпевшую пригласил кто-то из артистов, то можно попробовать прямо сейчас это установить, и мы получим... то есть вы получите дополнительного свидетеля, который знает убитую и может пролить свет на причины убийства. Ведь убить хотели именно ее, это ясно. Первый выстрел был в женщину, и только потом пули попали в Кузнецова, который закрывал ее собой. Но если вы считаете, что это лишнее, я позвоню директору театра, и он отпустит всех по домам. Вам решать. Я только хотел помочь.
Оперативник помолчал несколько секунд, потом скупо улыбнулся и протянул мне руку. Наконец-то дозрел до знакомства. Снизошел. Ну что ж, так всегда было, уголовный розыск - белая кость, а все остальные-прочие - так, шелупонь, подсобные рабочие.
- Иван, - назвал он свое имя, потом добавил: - Хвыля. А ты?
- Игорь. Удостоверение показать?
- Не надо, и так все ясно. Сейчас еще ребята подъедут, но ты все равно останься, помоги, если время есть. Как, ты сказал, твоя фамилия?
- Дорошин.
Он молча перевел глаза на афишу у меня за спиной, и я внутренне поморщился. Ну вот, сейчас начнется. Папино имя набрано на афише аршинными буквами. Звезда мировой оперной сцены Владимир Дорошин в опере Дж. Верди "Трубадур". Черт бы взял эту папину мировую славу. Вещь, конечно, хорошая, но иногда бывает так некстати...
- Родственник, что ли?
- Сын, - коротко пояснил я, не вдаваясь в детали.
- То-то, я смотрю, ты в смокинге, - усмехнулся Иван. - Значит, всю эту тусовку знаешь?
- Немножко. Лично мало с кем знаком, зато могу разобраться, что к чему. И здание театра хорошо знаю, могу дорогу показывать.
Мне не удалось скрыть сарказм, и Ивану это, похоже, не очень понравилось. Едва потеплевший голос снова стал сухим и холодным.
- Подожди меня пару минут, я сейчас со следователем переговорю, и пойдем.
- Куда?
- В театр, артистов опрашивать. Насчет приглашенных - мысль хорошая, я бы не допер.
Едва я остался один, появилась Катя. Интересно, где она все время пряталась? Словно из темноты материализовалась.
- Игорь, ты должен мне помочь. Я хочу сделать материал с места событий. Поговори с кем-нибудь из оперов, пусть скажут несколько слов на камеру. Трупы мы уже отсняли, так что картинка есть, даже пару интервью со зрителями сделали, но мне нужны официальные лица. Желательно в форме.
Во шустрая! Не девка, а механический веник. Наш пострел везде поспел. Краем глаза я наблюдал за местом, где лежали Алла Сороченко и Николай Кузнецов. Врачи из "Скорой" уже отошли от них, из чего становилось ясно, что помочь им невозможно, и теперь над телами склонился судебно-медицинский эксперт. Мужчина лежал на женщине, почти полностью накрывая ее, и они казались влюбленной парой, застигнутой непонятно откуда взявшейся смертью. Мне стало грустно, и одновременно пришло облегчение, ведь я подходил к ним сразу после убийства, искал документы, и уже в тот момент был уверен, что оба мертвы, покойников я, сами понимаете, навидался за годы работы, и человека без сознания как-нибудь могу отличить от человека без жизни, но все-таки грызло беспокойство: а вдруг я ошибся, и можно было еще что-то сделать, оказать помощь, спасти, а я ничего не предпринял. Но никакой ошибки не было.
- Насколько я знаю, на том канале, для которого ты делаешь репортаж о премьере, криминальные новости не идут, - заметил я.
- Это само собой, - согласилась Катя. - Но мое основное место работы на другом канале, я же тебе говорила. Я уже позвонила туда, договорилась, они обещали заплатить оператору, если он поможет мне сделать материал. Ну Игорек, ну что тебе стоит?
- Кать, я ни с кем из них не знаком, я не могу их ни о чем просить.
- Ну почему? Ты же их коллега, тоже милиционер. Они тебя послушают.
- Катя, люди работают, неужели ты не понимаешь? Это же не разграбленный ларек, это два трупа, два мертвых человека. Сейчас надо место происшествия осматривать, очевидцев искать и опрашивать, протокол составлять, работы выше головы, а ты с глупостями лезешь.
- Но я тоже работаю! - возмутилась она. - Думаешь, для меня большое удовольствие трупы снимать?
- Ага, новости - ваша профессия, - поддакнул я. - Катя, я никого не буду ни о чем просить. Если тебе надо, иди сама и договаривайся.
- Я уже пробовала, - понуро призналась она.
- И как?
- Послали.
- Грубо?
- Да нет, не очень. Скорее даже вежливо. Но твердо.
- Вот видишь, я был прав, им не до тебя. Для таких случаев в каждом управлении есть пресс-служба, они и дают всякие комментарии.
- Но с пресс-службой же договариваться надо! - в отчаянии воскликнула Катя. - А у меня горящий материал! Это же такая редкая удача - оказаться с камерой на месте происшествия как раз в момент убийства! Ты что, не понимаешь?
- Да понимаю я. Но ты сама подумай своей головой, ну что сыщики тебе могут сейчас сказать? Они только что приехали, они даже толком не знают еще, что здесь случилось. Какие слова ты хочешь от них услышать? Мол, приехали по вызову на двойное убийство и сами пока не поняли, что к чему? Этого ты хочешь? Даже я на данный момент знаю больше их.
- Ну давай я у тебя возьму интервью, а, Игорь?
- Я же не в форме, - хмыкнул я.
- Ничего, это даже еще круче: милиционер в смокинге, - возбужденно заговорила Катерина. - Все равно титр даем, место работы и должность указываем. А по картинке будет хорошо!
1 2 3 4 5 6 7 8 9

загрузка...