ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Незнанский Фридрих
На исходе последнего часа
Фридрих Евсеевич Незнанский
Серия "МАРШ ТУРЕЦКОГО"
На исходе последнего часа
(1996)
СИЛЬНЫЙ ГОЛОС
Здесь его все равно называли - "русский". Рейн поначалу злился, доказывая, что не имеет к России никакого отношения, что сам он из Таллина, чистокровный эстонец, но шведы, выслушав слишком горячую, на их взгляд, речь молодого врача, вежливо улыбались и продолжали звать Рейна русским.
А Рейн уехал из страны довольно давно, но и тогда уже не было СССР, Эстония стала наконец свободной, поэтому и обидно было.
Впрочем, в остальном обижаться было не на что. Работу он получил довольно быстро, пришлось, правда, только пройти курсы переподготовки и очень сложный экзамен, а потом все пошло как по маслу. Недавно открывшаяся католическая клиника как раз набирала врачей со знанием языков Балтии слишком много эмигрантов из Эстонии, Латвии и Литвы переселилось в Швецию.
Языка эти люди, к сожалению, почти не знали и объяснить симптомы своей болезни не могли. Шведы нашли самый разумный вариант. Наняли в медперсонал таких же эмигрантов.
Кстати, сегодня Рейна Мяяхе тоже довольно остро интересовали именно проблемы эмиграции.
Дело в том, что он ехал встречать в морской порт свою мать. Она наконец решилась приехать к сыну в Стокгольм. Правда, это случилось не раньше, чем умер отец Рейна, старый Вит Мяяхе. Он бы мать никогда не отпустил да и сам бы не уехал из Эстонии ни на день.
Конечно, по уму, надо было бы Рейну поехать в Таллин за матерью, но, во-первых, он был занят на работе - отпуск ему не давали, - а во-вторых, как раз и решал эмиграционные дела. Мать еще не дала своего согласия остаться с сыном, но Рейн резонно думал, что, если он таки добьется этого, все будет уже готово, останутся только небольшие формальности. А в том, что он сумеет уговорить мать, Рейн не сомневался. Тем более что предварительную агитационную работу уже провела Инга, которую мать Рейна просто обожала.
Да и кто бы мог не обожать Ингу? Уж Рейн-то просто души в ней не чаял. В этом и была основная причина, почему он не поехал за матерью сам. Он знал - у Инги все получится куда лучше. В клинике Ингу посылали к самым строптивым больным, она утешала родственников, успокаивала детишек.
Рейн вздохнул, вспомнив свою жену. Уже сколько лет прошло, а он все не мог остановить собственное сердце, когда просто вспоминал ее имя.
За последние годы они не расставались так надолго. Целая неделя! И вот она кончается, а Рейн едет в пассажирский порт. И там он встретит двух самых дорогих людей - мать и жену!
Если бы Рейн был действительно русским, он вдавил бы педаль газа своей серебристой "вольво" и птицей пролетел бы оставшееся до порта расстояние.
Но Рейн был законопослушным гражданином Шведского королевства, поэтому он спокойно вел машину в среднем ряду, даже особенно не злясь на огромный черный "бьюик", тормозивший перед каждым потенциальным пешеходом.
Рейн эту привычку - пропускать пешеходов всегда и везде, как бы ни торопился, - приобрел не сразу. То есть приобрел-то как раз быстро, но только вследствие весьма пренеприятного события. В Эстонии он машину не водил, но часто ездил на такси. А здесь, влетев со всего хода в зад большому "мерседесу", остановившемуся, как показалось Рейну, ни с того ни с сего, был оштрафован нещадно. "Мерседес" как раз пропускал пешеходов.
"Все-таки я русский, - с улыбкой думал теперь Рейн. - И в плохом, и в хорошем смысле. Пожалуй, шведы так не любят. Да и эстонцы тоже..."
"Бьюик" в очередной раз остановился, хотя никакого пешехода не было. Рейн завертел головой, ища причину остановки, и тут услышал пронзительный вой сирены. Почему-то этот вой неприятно резанул по ушам. Вообще полицейская сирена - сомнительный источник оптимизма. Но как-то быстро успокаиваешься - не по мою душу. В этот раз Рейну отчего-то стало неприятно. И тревожно.
Тревога усилилась, когда мимо уступавших дорогу машин промчались не полицейские машины, а кареты "скорой помощи". Они шли к порту.
Рейн заметил, что и в соседних машинах люди стали вытягивать головы, видно, встречать паром "Рената" ехали многие в этот час.
С этого момента черный "бьюик" ехал побыстрее. Рейн даже заметил, что он не затормозил перед женщиной с коляской, стоящей на обочине.
Рейн стал и сам искать пробелы в соседних рядах, чтобы обогнать медленные машины. Еще несколько автомобилей заторопились вслед за Рейном. Куда только девалась шведская законопослушность.
Рейн и сам не понимал, что происходит, почему все, и он в том числе, так заторопились? Плохой мысли он даже не допускал.
Наверное, наше сознание так устроено, что угадывает плохое наперед, сразу, но, жалея своего обладателя, дает какое-то время подготовиться к страшному известию.
...Люди в здании порта не ходили, даже не бегали, они носились. От окошка информации к мелькнувшей форменной фуражке полицейского или работника порта.
Рейн без раздумий включился в эту угорелую беготню, на ходу узнавая какие-то обрывочные, неясные, смутные, но от этого еще более страшные известия.
Что-то случилось с "Ренатой"...
Уже три часа от нее нет известий...
Отправлены вертолеты...
Отплыли спасатели...
Паром пропал...
Попадались известия и более спокойные. Их было даже, пожалуй, больше. "Рената" сбилась с курса...
Был небольшой шторм, туман, что-то случилось с навигационными приборами, теперь все в норме...
Уже отправлены буксиры встречать ее у входа в акваторию порта...
Но этих ободряющих сообщений становилось все меньше. А тревожных - все больше.
На ступеньках, ведущих в администрацию, вдруг появился кто-то, привлекший всеобщее внимание. Толпа встречающих бросилась туда.
Откуда-то появилось невероятное количество корреспондентов. Они тыкали в важное лицо микрофонами и объективами камер, они наперебой кричали что-то, а важный человек поспешно утирал лицо платком и только жалко улыбался.
- Что случилось? Скажите наконец!!! - закричал позади Рейна кто-то сильным голосом.
И вдруг шум смолк.
Важное лицо опустило голову и произнесло:
- По нашим последним сведениям, паром "Рената" в предполагаемом квадрате не найден.
- Что это значит?! - опять загремел тот же голос. - Они сбились с курса?
- Возможно...
- Они... затонули?! - захлебнулся в собственной догадке сильный голос.
Важный человек не ответил, он только опустил голову.
Толпа вдруг стала напирать. Крик поднялся страшный. Важный человек бросился вверх по лестнице, нагоняемый журналистами.
А толпа качнулась в другую сторону, к огромному телеэкрану, где возникло вдруг лицо того самого важного человека и повторилась только что происшедшая сцена. А потом это изображение сменилось лицом диктора, который печально произнес:
- По сведениям нашей телекомпании, эстонский паром "Рената" затонул в ста двадцати милях от порта. Посмотрите съемки наших корреспондентов с борта вертолета...
- Не-ет!!! - взвизгнул женский голос.
Рейн закрыл глаза. Этого не могло быть. Этого вообще не бывает. Нет, люди так не погибают.
Его жена и мать живы!
Он открыл глаза. На экране видны были серые волны, несколько катеров, прорезающих эти волны, и большой красно-белый круг, качающийся на воде.
"Рената" - было написано на нем.
Рейн пробрался через толпу и вышел из порта. Зачем он это сделал, он бы и сам не смог объяснить - сейчас уходить отсюда было нельзя.
И увидел огромного мужчину, который стучал кулаком в черный лак "бьюика", рыдая во весь голос.
Это был тот самый сильный голос.
ПОКОЙНИК
Петя Осколков проснулся оттого, что человек, с которым он мирно беседовал во сне, вдруг ни с того ни с сего схватил огромный молот и шарахнул бедного Петю по голове.
У Пети аж искры посыпались из глаз, показалось, что голова раскололась на кусочки.
Вот от этой живой и такой страшной картины Петя вскочил с подушки и тут же понял, что сон продолжился явью.
Голова действительно болела. Но не от удара молота. Просто вчера вечером Петя пил.
Начали культурно, с водки "Смирнофф", уложили на троих четыре бутылки. Нет бы остановиться. Хорошо же было!
Куда там! Петю же и послали за новой порцией.
А потом уже пили все, что горело. Попалась бы авиационная солярка, пили бы и ее. Петя уже смутно помнил своих собутыльников. Кажется, это были ребята с приисков. Ну да! Они же сдали партию золотишка, вот и проживали весело роскошные деньги. Но Петя помнил только их профессии. Лиц - никак не мог вспомнить.
Надо было чем-то срочно склеивать голову, поэтому Петя сначала выдул почти полведра воды, потом традиционно пошуровал по батарее бутылок и безуспешно. Сунул руку в карман - деньги почему-то оказались на месте. И даже много.
"А, ну да! Мать твою за ногу! - мрачно подумал Петя. - Поили-то меня ребята... Кажется".
Но мрачные мысли стали быстро отступать, потому что забрезжил неожиданно близкий свет в конце туннеля. Осталось только добежать до ларька и быстренько прикупить нужных лекарств.
Ларек был в центре, а Петя жил на окраине, но жил-то он не в Москве и не в Нью-Йорке, а в поселке Февральский, поэтому бежать было минут пять.
Петя глянул на себя в зеркало, так, по привычке, но лучше бы он этого не делал. Ну и рожа - детей пугать.
Петя вывалился из дома и попытался сделать несколько движений бегуна. Получилось плохо. То есть совсем не получилось. Хотя поначалу показалось, что вышло даже слишком здорово. Петя вроде как полетел. Но только не вверх, а, разумеется, вниз. Прямо в кучу известки, которую сам же и соорудил в благом порыве отремонтировать наконец свою халабуду.
Вторая попытка закончилась тоже весьма печально. Петя чуть не сшиб забор. Поэтому он решил двигаться медленно, но верно. Эта тактика оказалась продуктивнее. Уже через минуту Петя выбрался на улицу. А там, хватаясь руками за все встречное-поперечное, спокойно двинулся к центру поселка.
Первая странность обнаружилась метров через двадцать. Вышедшая из дома старуха с ведром посмотрела на Петю диким глазом, почему-то перекрестилась и медленно села на землю.
"Все, - подумал Петя, - допился, люди шарахаются".
Вторая странность была в виде грузовика, который шел навстречу Пете, но вдруг завизжал тормозами и чуть не вмазался в дерево. Водитель вывалился в окно и проводил Петю ошалевшим взглядом.
Петя попытался ему улыбнуться, но вышло еще хуже - водитель закрыл лицо руками и вжал голову в плечи.
"Ну и плевать! - обиженно подумал Петя. - Как будто сам не бывал в состоянии острой похмелюги! Тоже мне - трезвенник!"
Третьей странностью была толпа алкашей на подходе к палатке, которая как раз после очередного тоста подносила ко ртам банки с портвешком, но, завидев Петю, даже забыла выпить. Это было уже из ряда вон. Это было как пришествие инопланетян. Хотя даже пришествие инопланетян - Петя это знал точно - не остановило бы алкашей.
"Может, я кого-нибудь убил? - с тоской подумал Петя. - Может, я свой вертолет сжег?"
Мысль о вертолете что-то смутно напомнила Пете, но он был уже возле коммерческого ларька, а тут все мысли сводились к одному: что брать?
Вот раньше было здорово - берешь что дают. А нынче - демократический выбор России. Одних водок видов двадцать. А вин - не перечесть! А еще ликеры, пиво, коньяки, шампанское и какие-то экзотические бутылки, содержимое которых не пробовал даже Серега Дегтярев, а он пробовал все.
При мысли о Сереге снова что-то смутно шевельнулось в душе Пети, но зациклиться на этом Пете не удалось, потому что продавщица Валька, увидев Петю, протягивающего руку в окошко и требующего три пива и две "Довганя", сошла с лица и завалилась всем своим пышным телом прямо на ящики с сигаретами.
Вот только тут Петя понял, что все странности - и не странности вовсе, а закономерности. Потому что уж Валька на своем веку всякого повидала: ее какая-то там рожа в беспамятство не привела бы.
Петя растерянно оглянулся на алкашей и спросил хрипло:
- Братцы, че я наделал?
Алкаши долго выходили из ступора.
1 2 3 4 5 6 7 8 9

Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...