ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Марш Турецкого -


Аннотация
Криминал и искусство — веши, к сожалению, порой неразделимые… Убита известная оперная певица. Единственный подозреваемый — наш бывший соотечественник, известный тенор, ныне гражданин США.
В расследование включается Александр Борисович Турецкий. Чтобы найти виновных, даже ему, знаменитому «важняку», придется изрядно потрудиться и впервые в жизни заглянуть за кулисы оперного театра и узнать то, о чем обычный человек и не догадывается…
Фридрих Незнанский
Убийство за кулисами
Пролог 1 июня, 2005 г
— Что?! — Тарелка с салатом выскочила из пальцев Ирины Генриховны и очень удачно приземлилась донышком на столешницу.
— А еще говорят, что бутерброд всегда падает маслом вниз! — фыркнул помощник генерального прокурора России Александр Борисович Турецкий и подмигнул жене. Супруга, однако, еще минуту назад приятно обрадованная тем, что муж в кои-то веки сумел заехать пообедать в родной дом, его веселья никак не разделяла.
— Что ты только что сказал, я спрашиваю?!
Сан Борисыч некоторое время довольно бессмысленно смотрел на нее, затем в приступе озарения хлопнул себя по лбу:
— Елки-палки! Я должен был сразу понять, что ты его знаешь… Типун мне на язык: сколько раз давал себе клятву не нарушать инструкцию и не рассказывать тебе о поступающих ко мне делах!
— Еще бы я не знала Юру Строганова! — Ирина Генриховна возмущенно стукнула кулачком по столу, отчего многострадальная тарелка снова подпрыгнула. — Его знают все, причем во всем мире! Да к твоему сведению, он не просто гениальный тенор, он… Он, если хочешь знать, на мой взгляд, куда талантливее Паваротти — вот!..
— Ну это ты загнула… — неуверенно вставил Турецкий и робко потянулся за вилкой.
— Что бы ты в этом понимал! — с горечью воскликнула его жена, всерьез страдавшая оттого, что муж абсолютно равнодушен к классической музыке, а значит, и к ее профессии тоже. Хотя на самом деле это было совсем не так: когда в конце прошлого года Ирина Генриховна, пройдя соответствующий конкурс, стала преподавателем знаменитой Гнесинки, Александр Борисович не только радовался, но и похвастался ее карьерным скачком перед своим давним другом Костей Меркуловым. Вот уж кто обожал классику вообще и оперу в частности — так это Константин Дмитриевич! Они с его супругой, кажется, не пропускали ни одной сколько-нибудь значимой премьеры, и Турецкий вполне обоснованно подозревал, что как раз по этой причине и легло на его стол сегодня утром дело об убийстве оперной примы Марии Краевой…
Правда, официальным основанием передачи его из Мосгорпрокуратуры к ним, в Генеральную, послужило то, что основной и на данный момент единственный подозреваемый в убийстве известной в России певицы оказался гражданином США.
Ирина Генриховна между тем расстроенно покачала головой и, присев напротив мужа, вперила в него взгляд, которому запросто могла бы позавидовать горгона Медуза.
— Нужно быть полным… ну просто полнейшим дубом, чтобы вообразить, что Юра способен на убийство, ясно тебе? — Для убедительности она постучала косточками пальцев по столешнице, хотя та была вовсе не дубовой, из обычной фанеры, обтянутой пластиком. — И я это говорю не потому, что Строганов поет, как… как ангел, а потому, что он и в жизни тоже ангел! Я знаю его не только по театру, я Юру знала еще до отъезда… Дай бог памяти… Да, он еще на четвертом курсе был, когда мы познакомились… Нет, даже на третьем!
— И как же вы познакомились? — подозрительно сощурился Александр Борисович, переставая жевать приготовленную женой отбивную и припоминая снимок подозреваемого, приложенный к делу: знаменитый тенор был, судя по всему, крупным мужчиной. Блондин, с мужественным, типично русским лицом — такие обычно производят на женщин глубокое впечатление… Особенно на женщин хрупких, каковой и являлась его собственная жена.
— Не будь идиотом! — непочтительно скривилась Ирина Генриховна. — Нас познакомил Аграновский, Аркадий Ильич. Юра, как и я до него, учился у нашего профессора… Слушай, не уходи от темы!
— Я и не ухожу, — обреченно вздохнул Турецкий и вернулся к отбивной. — И я совершенно не понимаю твоего возмущения: если Строганов невиновен, никто его не тронет. Разберемся.
— Строганов невиновен, — твердо произнесла Ирина Генриховна. — Вот увидишь, Саня, даже если все эти ваши улики против него — все равно невиновен… Слушай, он что, в Матросской Тишине?! Да как вы…
— Уймись! — Александр Борисович наконец рассердился на жену по-настоящему. — С чего ты взяла, что он арестован? Под подпиской он и под гарантией своего консула… Ты, надеюсь, в курсе, что твой любимый тенор не только мировая знаменитость, но еще и гражданин Штатов?
— В курсе! И если бы ты тогда, два года назад, не ловил какого-то очередного своего бандюка, а поехал со мной и Меркуловыми на премьеру в Юрин «Дом оперы», он бы тоже сегодня был твоим любимым тенором! Даже таких безразличных к музыке людей, как ты, Строганов не оставляет равнодушными!
— Спасибо, я сыт. — Александр Борисович аккуратно положил вилку и нож на тарелку и поднялся из-за стола. — Ты ошибаешься, к музыке я не безразличен, у меня просто нет времени ее слушать — это во-первых.
— А что же во-вторых?
— Во-вторых, дело я получил только что, успел просмотреть — не более того. Ну и наметить сотрудников для оперативно-следственной группы… Есть и в-третьих: ты еще не забыла, кто у нас самый настоящий фанат этой оперы вашей и в частности — чтоб ты не сомневалась — Юрия Валерьевича Строганова, точнее, его, как ты выразилась, ангельского таланта?
Ирина Генриховна улыбнулась, а ее супруг продолжил:
— Правильно, вижу, ты уже поняла: мой непосредственный начальник Константин Дмитриевич Меркулов, навесивший на мою и без того отягощенную шею это дело. Подозреваю — с той же целью, с какой ты сейчас на меня наехала… Кстати, у Меркуловых дома — целая коллекция строгановских дисков, и, к твоему сведению, один из них я как-то слушал — запись концерта в Ла Скала…
— Вероятно, вынужден был слушать, неудобно было хозяевам перечить, — не удержалась и съязвила Ирина Генриховна. Но Александр Борисович благородно пропустил ее реплику мимо ушей.
— …Должен сказать, впечатляет, хотя я, по твоему мнению, и тупой…
— Я так не говорила!..
— Но думаешь! И не спорь… Свое впечатление от строгановского голоса помню. Но если ты думаешь, что при этом следствие будет вестись необъективно, то восприму это со своей стороны как оскорбление! Все, мне пора — до вечера, радость моя!..
— Саня, ты что?! — Ирина Генриховна и сама поняла, что слегка перегнула палку, но не поняла, где именно. И, вскочив, бросилась вслед за мужем в прихожую. — Ты что, и правда всерьез разозлился?..
Александр Борисович молча надел туфли и, прежде чем выйти из дома, внимательно посмотрел на жену.
— Никогда на меня не дави, Ирка… — сказал он серьезно. — Никогда, договорились?
— Разве я давила когда-нибудь?
— Нет… За исключением сегодняшней ситуации… Ладно, не бери в голову, я сам виноват: не нужно было тебе рассказывать. Это я от расстройства — текучка заела, а тут еще Костя с этим вашим тенором подсуропил… Да и Краеву жалко, красивая женщина… была! А тебе ее что, не жалко?
— Очень жалко как певицу: прекрасное меццо, хотя она, похоже, успела достичь своего потолка…
— Ирка, ты что несешь?! — Турецкий даже рот приоткрыл. — Убили красивую и еще достаточно молодую женщину, какая разница, певица она или там уборщица?!
Ирина Генриховна слегка покраснела, но упрямо покачала головой:
— Ты знаешь, что она какое-то время с Валей в «Станиславского и Немировича-Данченко» работала?..
Валентина, ближайшая подруга Ирины Генриховны, до недавнего времени тоже пела в опере.
— Да. И что же?
— Ну она там полколлектива своими интригами едва в гроб не загнала! Одна молоденькая солистка всерьез пыталась на себя руки наложить из-за пущенной ею сплетни, между прочим крайне грязной… Ничуть не удивляюсь, что ее убили! Из-за ее характера убить Краеву мог кто угодно!.. А уж как от нее Валентине досталось — и говорить не стану; можно сказать, именно из-за Краевой Валя и ушла на преподавательскую работу.
Турецкий посмотрел на жену с искренним интересом:
— Жаль, у меня времени сейчас нет, я бы тебя порасспрашивал подробнее… Дай-ка мне, кстати, Валин телефон, радость моя: я к ней кого-нибудь из ребят подошлю. А ты мне все расскажешь вечером… Пока!
И не успела Ирина Генриховна открыть рот, чтобы возмутиться намерению мужа «подослать» своих сыщиков к ее лучшей подруге, как Александр Борисович исчез со скоростью человека, опаздывающего на поезд, но не потерявшего надежду все-таки успеть.
Ирина Генриховна покачала головой и, вздохнув, двинулась к окну. Небо за стеклами было серым, низким и грозило вот-вот разразиться дождем — да не каким-нибудь «слепым» или грибным, а самым настоящим ливнем. Она задумчиво стояла и смотрела вниз на поблескивающую темными обтекаемыми боками машину мужа. Потом — на него самого, все на той же скорости вылетевшего из подъезда.
Ей вдруг вспомнилось, как в первые годы их совместной жизни Александр Борисович в таких вот случаях всегда, прежде чем сесть в машину, поднимал голову, смотрел на их окна и махал жене рукой… «А вдруг… — подумала Ирина Генриховна, — и сейчас он помашет?.. Нет, вряд ли… Что это со мной? Вспомнила бабка, как молодкой была?!»
Там, внизу, ее муж взмахнул пультом, снимая свой «опель» с сигнализации, и открыл водительскую дверцу.
«Размечталась!» — ядовито подумала о себе Ирина Генриховна.
Александр Борисович Турецкий именно в эту секунду поднял голову, улыбнулся и помахал жене рукой, прежде чем нырнуть в глубину салона.
— Мой супруг — абсолютно непредсказуемый тип! — произнесла она вслух и невольно улыбнулась.
Глава 1 Единственный подозреваемый
У следователя Мосгорпрокуратуры Алексея Федоровича Никонова на физиономии красовалась явная печать недовольства, хотя еще на пропускном пункте Турецкий выяснил, что ожидал он его не более пяти минут. Впрочем, понять его было можно: дело передано Генеральной по всей форме, можно о нем благополучно забыть… Так нет же, зачем-то «этот зануда Турецкий» вызывает его сюда лично. А у него и так работы невпроворот! Даже несмотря на то, что летом обычно кривая преступлений в Москве заметно идет вниз — видимо, и бандюки соблюдают отпускное время…
Помимо всего прочего следователь Никонов был молод… «Непозволительно молод, — подумал Александр Борисович и тут же спохватился. — Это не он непозволительно молод, это ты, Саня, широким шагом движешься к своему полтиннику! И посему впадаешь в брюзгливость — не вздумай!»
Прочтя таким образом самому себе краткую, но внушительную нотацию, Турецкий как можно приветливее улыбнулся Никонову и отпер дверь своего кабинета.
— Проходите, Алексей Федорович, извините, что задержался — пробки…
— Можно без отчества, — слегка порозовел его посетитель, а Сан Борисыч незаметно вздохнул и кивнул. — Без отчества — так без… Присаживайтесь лучше в кресло, к журнальному столику. Кофе хотите?
— Спасибо, я уже! — У Никонова оказалась неожиданно широкая и веселая улыбка, прогнавшая и недовольство с его лица, и легкое напряжение, возникшее в первые секунды. — В деле что-нибудь не так?
— Да нет, что вы… Все так. — Турецкий тоже улыбнулся, устраиваясь напротив своего гостя. — Вы уж простите, что потревожил, просто мне хотелось услышать ваше личное мнение и о жертве, и о подозреваемом, и о свидетелях… Ну и об обстоятельствах убийства, конечно. Прежде чем к следствию приступим мы… Я обратил внимание, вами проделана довольно большая работа за короткий срок…
Алексей Никонов после этих слов почти расцвел и расслабился окончательно: еще бы, ведь его похвалил всесильный Турецкий!
— Давайте начнем как раз с обстоятельств… Вы наверняка их и без бумажек помните.
— Еще бы! — Следователь усмехнулся. — Мне на эти особо тяжкие нынче уже в третий раз аккурат во время дежурства «везет»! И все время, словно нарочно, между двумя и тремя утра…
— В «час Быка», — улыбнулся Александр Борисович, но, перехватив недоуменный взгляд Никонова, счел нужным пояснить:
1 2 3 4 5 6

Загрузка...

загрузка...