ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Тонкие пальцы ухватили его сперва за волосы, он хотел бы продлить этот миг, но она словно спохватилась, поспешно ухватилась за голову, закрыв ладонями уши.
— Ох и трусливая же ты, — проворчал он, но было приятно чувствовать её маленькие горячие ладони на ушах, — да не сброшу я тебя, не сброшу...
— Вода холодная, — предупредила она.
— Это для тебя... шкилетик.
Он вошёл в реку, берег понижался медленно. Он дошёл почти до середины, когда вода наконец хлынула через голенища сапог. Дальше дно понизилось ещё, а перед самым берегом холодная вода дошла ему до груди. Девка взвизгнула и поджала пятки.
— До чего же трусливая, — повторил Мрак. Он медленно выбрел на берег, вода с него бежала в три ручья. — Как воды страшишься... Ты не покусаешь меня?
Она удивилась.
— С чего бы?
— Да взбесившиеся волки воды боятся... Наверное, и такие лисята — тоже? Слезай, мне надо воду из сапог вытрясти.
На самом деле самому не хотелось, чтобы его шею покинуло такое тёплое, даже горячее тельце, настолько лёгкое, что не чувствовал веса, не хотелось, чтобы её пальцы перестали трогать его уши, волосы, хватать за щёки.
Тонкие, но крепкие ноги стиснули его шею с неожиданной силой, а пальцы в его густых волосах обрели неожиданную мощь. В тонком голоске зазвенел торжествующий смех:
— Ты ещё не понял, чужеземец?
— Чего? — спросил Мрак.
— Я мавка!
Мрак переспросил:
— Ну и что, ежели мавка или нявка? Слезай, вода в сапогах хлюпает. Ежели бы дырявые, сама бы вылилась, а то...
Ладонь легонько и покровительственно похлопала его по щеке.
— Какой ты... тупой. Мавки боятся воды, это верно. Мне бы на эту сторону никогда не перебраться. Разве что на плечах такого вот... Но теперь я не слезу. А попробуешь скинуть, я так тебе шею сдавлю, что замертво свалишься.
Она сильнее сжала ноги, Мрак ощутил, что в девчонке больше силы, чем она выказала на том берегу.
— Вот ты какая, — сказал он горько. — Почему со мной все женщины... вот так?
Она ответила гордо и независимо:
— А потому, что мы все такие. Женщин надо любить, на руках носить, а на шею мы и сами залезем. Скинуть же нас непросто...
Он вздохнул:
— Да я знаю... Мне так и идти в хлюпающих сапогах? Голосок над его головой прозвучал задумчиво:
— Ты выглядишь таким простым, безобидным... что даже страшно. Ладно, рискнем. Сядь на тот пень, задирай ноги. Но если попробуешь перекатиться на спину, чтобы меня задавить, то это напрасно, уразумел? Я успею сдавить шею раньше. К тому же... меня не так просто задавить.
Он покосился на загорелые ноги на своей груди. Под тонкой кожей с золотистым пушком чувствуются молодые сильные мышцы. Когда она ёрзала, устраиваясь на его плечах поудобнее, её ноги касались его щек, а когда он повернул голову, стараясь увидеть её хотя бы краем глаза, его губы упёрлись в нежное пахнущее травами колено, тёплое и словно бы светящееся изнутри.
— Как у тебя колотится сердце, — сказала она удивлённо. — Мою пятку просто подбрасывает!
— Это от страха, — объяснил он.
— Не боись, — успокоила она. — Я не стану грызть тебе голову. Чего её грызть? Голова как валун, литая! Мне нужно, чтобы ты носил меня по этому краю. Ручьёв слишком много, болота на каждом шагу... Тебе все нипочём, а я воды боюсь. Мне сверху видно всё, я хоть оленя, хоть кабанчика подстрелю. И тебе дам поглодать косточки, я ж всего оленя не съем!
— Косточки? — переспросил Мрак. — Гм... ладно, я люблю кости. Кстати, я тоже не зря ношу лук. Когда завидишь оленя, дай знак. Поглядим, кто быстрее всадит в него стрелу.
Оленя первым учуял он. Хотел смолчать, пусть она заметит первой, но подходили все ближе, уже и олень поднял голову, тревожно принюхивается, вот-вот даст деру, а мавка все хвастается, какого хорошего коня отловила, разомлела на солнышке, уже и колени раздвинула, и Мрак сказал тихонько:
— Олень... Вон там, за орешником...
Она вздрогнула, пробуждаясь от своих мавкячих дум. Ноги стиснули шею с излишней поспешностью, он снова ощутил обеими щеками её нежную кожу.
— Где?.. Ух ты, какой красавец!
Он чувствовал, как она поспешно сорвала со своей узенькой спины лук. Над головой послышался едва слышный скрип сгибаемого дерева. Он схватил свой лук, наложил стрелу и выстрелил, почти не целясь, ибо над головой уже щелкнула тетива.
Его стрела исчезла в зелени. По ту сторону затрещало, в стороне колыхнулись кусты, потом ещё и ещё. Когда он, побуждаемый мавкой, проломился через заросли, олень ещё бился, успев сделать всего три прыжка. Её стрела торчала в горле, а его стрела пробила левый бок.
Её маленькая ладошка погладила его по уху.
— Присядь. Я разделаю зверя... Ты в самом деле стреляешь неплохо. Прямо в сердце! Но это случайно. Ты не мог его видеть. А я прямо в горло...
Он присел, буркнул:
— Давай я сам. Это мужское дело. Если женщина разделает, то и есть будет противно.
Над головой прозвенел серебристый смех.
— Я не женщина, чужеземец! Я мавка... Но разделай, если сумеешь. Только будь осторожен с ножом, если понимаешь, о чём я... Я успею сломать шею раньше.
Он покосился на нежное колено, чувствуя сильное желание коснуться его губами. Сглотнул, пообещал осипшим голосом:
— Я буду осторожным.
Оленя он и разделал, и жарил на углях, а мавка всё ёрзала в нетерпении и приговаривала:
— Ну, уже готово!.. Уже!..
— Ещё не уже, — сказал он. — Щас будет готово... Он сунул руку в мешок, мавка насторожилась, но он на ощупь выдрал из-под спящей жабы узелок, мавка распахнула глаза в великом удивлении:
— Соль?.. Как здорово!
— И ты соль любишь?
— А кто её не любит?
— Тоже верно, — сказал он. — Я видел, как козы сотни верст проходят, только бы полизать глыбу соли... Вот щас посолю... а потом вот здесь... и всё, можно есть... коза.
— Сам ты... Ты знаешь, на кого ты похож?
— Знаю, — ответил он. — Но ты лучше помалкивай.
Он разделал оленя целиком и зажарил все куски. Поблизости росли жгучие травы, молодое мясо с готовностью дало сладкий сок, мавка чавкала и восторгалась, он ел быстро и жадно, чувствуя, как в груди нарастает радостное рычание большого и сильного зверя. И хотя он умел несколько дней бежать вообще без крошки во рту, но когда выпадает вот такая возможность, то надо жрать, жрать от пуза, лопать вволю и в запас, распускать пояс и снова жрать, пока не полезет из ушей.
После сытного обеда мавка возжелала малость отдохнуть, а то у неё от тряски заболит переполненный живот, но, похоже, как и Мрак, отдыхать не умела и не любила: тут же указала на выглядывающие из кустов острые рыжие мордочки:
— Им тоже поесть надо, пойдём отсюда.
— Да, — согласился он, — хотя после тебя там остались только копыта.
— После тебя, — уличила она. — Ты ж кости грыз, зверюга!
— В костях самый сладкий мозг, — возразил он. — Вон у тебя хоть и тоненькие, а, знаешь, сколько в них сладости?
— Но-но, — сказала она предостерегающе, — поднимайся!
Через четверть часа заросли остались далеко позади, мавка жадно присматривалась к новым для неё рощам, заросшим лесом холмам.
Дорога постепенно стала шире, протореннее. Мраку почудились запахи дыма, окалины железа, угля, но ветерок стих, и он не был уверен, что ему не почудилось.
— А что там? — спросил он. Голос пояснил словоохотливо:
— Там уже веси одна возле другой, а ещё дальше — стольный град Барбус. Так говорят, я там не бывала. Но мы, конечно же, туда не пойдём...
— Почему? — удивился Мрак.
В голосе мавки прозвучала насмешка:
— Ну и туп же ты, чужеземец... Тебе идти туда тоже не стоит. Пропадёшь, тебя и куры лапами загребут. Там народ злой, быстрый.
Он пожал плечами, с удовольствием чувствуя, как её нежные колени елозят по его щекам.
— А что такого? Девка сидит у мужика на плечах!.. Невидаль? Женщины и так все ездят на нас. Это ж так привычно. Никто и глазом не поведёт... Впрочем, ты девка красивая, на тебя будут заглядываться... Ну и пусть смотрят. Мы еще и деньги за показ будем брать. Там ещё будут драться за честь тебя самим поносить на шеях.
Она слушала, колени чуть расслабились, затем опомнилась, под кожей напряглись крепкие мышцы.
— Нет. Поворачивай налево.
Мрак продолжал двигаться прямо. На душе стало печально, он сказал с сожалением:
— Может быть, пойдем, а?
Колени начали сжиматься. Голос мавки прозвучал сдавленно:
— Поворачивай...
— Мне надо в город, — сказал Мрак со вздохом. — А так бы я лучше с тобой бродил бы в лесу. Я сам человек лесной...
Колени стиснулись с такой силой, что стало трудно дышать. Её голос, неузнаваемый и прерывающийся, донесся с хрипами:
— По... во... ра... чи... вай!..
— Не, — сказал он сожалеюще. — Эх, надо ж было мне, дурню, пообещать жабе! А еще на Таргитая: дурак, дурак... Но слово не воробей, надо идти. А ты чо там пыхтишь? Мы ж договаривались на голову не гадить... А то уже что-то горячее бежит по спине... Как думаешь, что?
Её колени бессильно разжались. Мрак осторожно снял её с шеи, и, всё ещё держа на руках, в задумчивости осмотрелся, не зная, куда посадить: ни пенька чистого, ни валежины без лишайника или кусачих муравьев.
Она обречённо лежала в его руках, как в колыбели. Зеленые глаза были полны страха и безнадёжности. Даже не пыталась сопротивляться, ибо в руках, что держат её, теперь чувствуется крепость толстых древесных корней. Голосок её был тихим, как у мышонка:
— Мне была предсказана смерть от руки героя... Простого мужика я бы уже удавила..
— А мне от женской, — ответил он. — Может, от мавкячей? Ладно, прощай, зеленоглазка...
Он бережно опустил её ноги на землю. Она выпрямилась, глаза неверяще обшаривали его хмурое лицо.
— Ты... отпускаешь?
— Да, — сказал он с сожалением. — Мне надо в город. Барбус, так Барбус. Лишь бы побольше.
Он тяжело сделал шаг к главной дороге. Ее голосок, прерывающийся от удивления и негодования, как стрела, кольнул в спину:
— Но почему... почему ты целый день позволял сидеть на своей шее?
Мрак пощупал шею, что еще хранит её тепло и запах, улыбка его была грустной.
— Не знаю. Наверное, мне самому понравилось.
— Почему?
— Не знаю. У меня еще никто не сидел на шее.
Деревья двигались навстречу, а когда расступились, начал расти и раздвигаться в стороны простор ухоженных полей. Справа заливной луг, медленно двигается стадо тучных коров, а дальше ровными рядами вставали белостенные хаты, крытые соломой. Мрак шагнул из тени под солнечные лучи, но едва сделал два шага, сзади зашелестело, тонкий голосок крикнул:
— Удачи тебе, герой!
Он оглянулся, мавка высунула голову из кустов, глаза зеленее молодых листочков. Он помахал ей рукой, жаба зашевелилась в мешке и что-то проворчала.
— Я просто чужеземец, — крикнул он.
— Герой, — прокричала она упёрто. — К тому же от тебя странный запах... люди его не чуют, но меня он тревожил... Очень! Я даже ноги сдвинуть как следует не могла... Кто ты?
Он засмеялся:
— Если я обернусь тем, кто я есть, под тобой будет лужа побольше того пруда, малышка. И заикой станешь!
И, не оборачиваясь, зашагал к далёким хаткам. Успел подумать, что хорошо, что не обернулся волком, когда она сидела на его плечах. Бедная мавка окочурилась бы с перепуга. Вон жаба покрепче, и то пугается.
В мешке шевельнулось, потом требовательно задёргалось, заскреблось. Хрюндя словно услышала его мысли, карабкалась наверх. Он помогать не стал, она сама вылезла, взобралась на плечо, но там так топталась и пыталась слезть, даже делала вид, что вот-вот прыгнет и, конечно же, разобьется в лепешку насмерть, пусть ему будет стыдно, что он снял и опустил на теплую, прогретую солнечными лучами землю.
Жаба сразу же шмыгнула за куст, там присела, выгнула спинку. Вид у неё был в это время уморительно серьёзный и сосредоточенный. А потом он неспешно спускался по тропинке, а Хрюндя неутомимо шныряла по кустам, он слышал, как гремят камни, жаба с охотничьей страстью переворачивала валуны, её узкий язык молниеносно хватал нежнейшее лакомство: мокриц и сороконожек, не успевших убежать от прямого солнечного света. Мрак покрикивал, старался не упускать жабу из виду, а она тоже хитрила, подпрыгивала над кустами, вот я, не потерялась, а сама старалась пробежать так, чтобы между нею и Мраком оставались кусты, тогда можно незаметно ухватить гроздь незнакомых ягод.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...