ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Строили церкви и святые места. Некоторые надеялись на серебро, на древние формулы. Другие цеплялись за священные предметы религий. Но все в глубине души боялись, и страх создавал бреши в их защите.
Сам страх величайшее оружие Тьмы – это всегда правда. Человек рождается с зародышем, зерном страха, глубоко запрятанным в нем. Этот страх в благоприятных условиях может расти, плодоносить. И вот теперь в ночи страх кричит, карабкается, бродит.
Такой страх может убивать, не хуже когтей и клыков. Эти ночные охотники – его посыльные. Только миновав их, можно начать подлинную битву, встать против врага. А она – кто она против Тора? Он хвастал своими знаниями, и она не сомневалась, что он ими обладает. Может быть, он и полукровка, сошел с правильного пути, если Рука сумел добраться до убежища и у него были потомки. Но он так же опережает ее в обладании Силой, как леди – Орту, Гвеннан, каково бы ни было ее имя.
Леди Лайл сейчас, должно быть, лежит в том месте, в котором Гвеннан наблюдала, среди опекунов, уходящих на отдых. Сколько времени занимает такое обновление – когда старые вновь стают молодыми, способными призывать Силу? Годы?.. поколения?.. столетия? И насколько глубоко уже погрузилась леди в этот освежающий сон?
Но…
Гвеннан широко раскрыла глаза, хотя ничего, кроме темноты, не видела. Когда она наблюдала за процессом обновления, женщина легла в свой гроб до того, как встал мужчина! Но Тор появился за недели до того, как ушла леди Лайл. Она писала в письме о факторах, которые ускорили ее уход… хотя тогда ее слова не имели для Гвеннан смысла.
Итак… Тор явился не из зала обновления опекунов, он здесь не по праву. Кто же он тогда? Почему-то леди Лайл оказалась заменена. Тор не должен был получить доступ к Силе. Она, Гвеннан, тоже. Но за всем этим что-то есть. Девушка чувствовала, как сплетаются линии, только не могла проследить их до начала, не знала их источника.
Она избрана принять в этом участие – действовать против Тора. Конечно, леди – Голос – не стала бы вовлекать ее, если бы не было хоть малой надежды на победу Света. Тор хочет, чтобы она стала его союзницей. Но он считает, что в ней доля древней крови очень мала, что он легко с помощью страха справится с ней. Иначе он не открыл бы врата, не высвободил бы тех, кто оттуда вышел.
Гвеннан встала с кровати и начала одеваться. Услышав снова крик этого летающего существа, она не смогла сдержать дрожь, крик звучал близко, будто чудовище пролетело над самой крышей. Хочет выгнать ее из дома, чтобы его хозяин смог ее найти. Должен быть выход, обязательно должен быть.
Она склонилась у шкафа на кухне, в который спрятала шар и поднос. Свет мигнул, и Гвеннан подготовила батарейную лампу, поставила ее посреди стола. Под ней расстелила плащ: у нее было чувство, будто она должна использовать все, что может хоть как-то помочь ей в предстоящей попытке.
На подносе у края оставалось еще несколько несгоревших крупинок. Гвеннан передвинула их ближе к основанию, на которое осторожно положила шар, потом поставила все на стол. Шар в безопасности. Гвеннан потянулась за спичками и покачала головой. Она пыталась припомнить. Эти отрывочные мысли от ее постоянного чтения или из возрожденной памяти прошлого? Неважно. Важно, что они подсказывают, что ей нужно.
С лампой в руке она прошла к дровяному ящику. Ясень – недавно срубили два ясеня, и их стволы пошли на дрова. Гвеннан порылась, нашла ясеневое полено и ножом отколола длинную щепку. Сунула ее конец в угли печи, щепка вспыхнула. Зажгла ею голубые кристаллы, надеясь, что их осталось достаточно, чтобы помочь ей.
Наверху снова послышался крик. Гвеннан показалось, что в нем звучит призыв. Когда от кристаллов начал подниматься ароматный дым, она загасила ясеневую щепку, торопливо подошла к окнам. Снег падал густо, образуя завесу. Гвеннан почерневшим концом щепки начертила на стеклах крест с петлей. Потом проверила, не пропустила ли стекло.
Еще одно забытое человеческое оружие. Но люди много поколений в него верили, и потому в нем собралась сила. Это дает хоть какое-то, пусть хрупкое, преимущество перед тем, что летает вверху. Вера – это зародыш силы, и символ веры защищает, когда он используется во имя Света.
Гвеннан захлопнула дверь в дровяной сарай, потом в прихожую, на обеих начертила тот же защитный знак. Видимых следов не осталось, но это не значит, что знака нет. Глаза не всегда видят присутствующее.
Итак, воздвигнув какую могла защиту против охотника, Гвеннан снова приблизилась к столу, села, вдохнула ароматный дым, положила голову на руки, прочно упираясь локтями в стол, в поверхность плаща. Она вопросительно смотрела на шар, в поисках ответа, как ребенок ищет помощи в школе, когда чего-то не понимает. Ведь для Орты это когда-то было так легко… эта ее вторая часть должна ожить.
Гвеннан старалась использовать всю свою волю с этой целью, освободить сознание от всего, кроме этой задачи.
Дым может одурманивать; пророчицы много веков пользовались наркотиками, чтобы ослабить связь с «теперь» и «здесь». Этот запах не вызывал сонливости. Напротив, она чувствовала оживление, сознавала, что в ней просыпается вторая сущность, которую она еще не понимает.
Шар от дыма затуманился, чувствовалось, как от него исходит сила.
– Покажи! – потребовала Гвеннан. – Покажи, где!
В шаре показалась дверь, но это вовсе не шар… какое-то другое место, она в нем, но не зрительница, она действует. Она узнает эту дверь – старая, потемневшая от времени дверь дома Лайлов. На ней тот же тяжелый дверной молоток, но ей не нужно брать его в руки, она толкает дверь, не физически, а своим желанием: она должна туда пройти.
Дверь раскрывается. Перед Гвеннан прихожая, она как в тумане, не она – цель Гвеннан. Не сворачивает она и в библиотеку, где Тор оставил то, что, по ее мнению, служит ловушкой. Но ловушкой не для нее. Нет, ей нужно в заднюю часть дома, где она никогда раньше не была.
Еще одна дверь, еще один зал, снова несколько полуоткрытых дверей. Потом стена, обшитая тяжелыми резными деревянными панелями. Когда-то они были выкрашены, но теперь краска облезла и держится только в завитках листьев, оплетающих резные стволы. Похоже, резчик пытался на стене изобразить целую лозу, она начинается у пола и тянется до потолка.
Резьба такая глубокая, что во многих местах в нее можно вставить пальцы. Но только два таких места имеют значение, одно в центре полукруга листьев. Да, присмотревшись внимательней, она разглядела маленькую голову, смеющееся лицо, с живыми глазами, из кудрявых волос торчат заостренные уши. Все изображение не больше ногтя на пальце, но оно совершенно. А вот поблизости и второе кольцо листьев, а в нем голова оленя, гордая, как у животного, на котором ехала охотница в зеленом мире.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54