ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он не
создан для монашеской жизни! Юноша с такими способностями -
нет, ни за что! Брат, то что ты мне сейчас рассказал, лишь
подтверждает правильность выбранного мною пути. Тянуть больше
нельзя. После свадьбы ему придется смириться. Пока Элисенда
остается свободной, он будет продолжать льстить себя
несбыточными надеждами. Вот почему я хочу выдать ее замуж,
хочу, чтобы она уехала из моего дома, - тогда Росселин сможет
вернуться.
- Я понимаю, ты очень обеспокоен, - несколько натянутым
тоном произнес Хэлвин, - но не могу одобрить твоих планов,
если юная леди противится им. Hравится тебе это или нет, но я
обязан сказать: ты не имеешь права приносить в жертву одного
для того, чтобы спасти другого.
- Ты заблуждаешься, если полагаешь, будто мне безразлична
судьба моей младшей сестры, - нисколько не рассердившись,
отозвался Сенред. - Я очень ее люблю. И решение о замужестве
Элисенды мы приняли с ней совместно и осознанно, после долгого
откровенного разговора. Она отчетливо сознает всю пагубную
сущность их любви, она не допускает и мысли, что любовь эта
может иметь какой-либо иной исход. Так же искренне, как и я,
она хочет разрубить связавший их проклятый узел. Она любит
Росселина и не желает погубить его жизнь, а выход видит только
один - замужество. Она сама так решила, я ее не принуждал. И
жениха я нашел ей - другого такого поискать, любые родители
были бы рады отдать за него свою дочь и породниться с его
семейством. Благородный, хорошо воспитанный, из состоятельной
аристократической семьи, зовут его Жан де Перронет. Он
собирался приехать к нам сегодня, так что вы сами убедитесь.
Элисенда его давно знает, и если пока еще не любит, он ей, во
всяком случае, не противен. Она сама согласилась отправиться с
ним под венец. А любовь может прийти, ведь Жан в ней просто
души не чает. У этого молодого человека, помимо прочих, есть
еще одно бесценное достоинство, - прибавил Сенред мрачно, -
он живет очень далеко отсюда и когда женится на Элисенде,
увезет ее к себе домой в Букингем. Так сказать, с глаз долой...
но не из сердца! Правда, я слышал, будто с годами даже черты
самого любимого лица постепенно изглаживаются из памяти. Время
лечит любые раны.
Сам не свой от беспокойства, Сенред - порядочный человек,
озабоченный благополучием близких ему людей, - разразился
целой речью, пытаясь убедить себя и других в своей правоте. В
отличие от Кадфаэля, он не заметил, как постепенно бледнело
лицо Хэлвина, как в мучительной гримасе кривились его губы, как
судорожно сжимались пальцы рук. Сенред говорил что думал, не
выбирая слов, но слова эти будто огнем жгли несчастного
Хэлвина. И черты дорогой Бертрады (что бы там ни думал об этом
Сенред), за восемнадцать лет вовсе не изгладились из памяти
Хэлвина, который так надеялся обрести покой после своего
паломничества. Увы, нарыв никогда не заживет, если его не
вскрыть и как следует не очистить - может быть даже огнем.
- И вы не должны опасаться, братья, как не опасаюсь этого
я, - продолжал тем временем Сенред, - что Элисенду не будут
холить и лелеять в ее новом доме. Еще два года назад юный
Перронет просил у меня ее руки, но в ту пору сестра и слышать
не хотела о замужестве. Он терпеливо ждал, когда она
передумает, и дождался.
- А как относится к его сватовству госпожа Эмма? -
спросил Кадфаэль.
- Мы обсуждали, что делать, втроем, и все вместе пришли к
единому решению, поскольку не видим иного выхода. Знаешь, когда
вчера вечером я увидел вас у своего порога, точнехонько
накануне приезда жениха Элисенды, - я решил, что сам Господь
посылает мне знамение. Останься до завтра, брат - преподобный
отец! - и соверши над ними обряд венчания.
Хэлвин медленно, с трудом разжал стиснутые руки и, будто
терзаемый невыносимой болью, с усилием перевел дыхание. Его
голос прозвучал еле слышно:
- Я остаюсь. И совершу обряд венчания.

Хочу верить, что поступил правильно, согласившись, -
сказал Хэлвин, когда они вернулись к себе в комнату. Однако
Кадфаэль почувствовал, что Хэлвин говорит это скорее себе и не
собирается делить с ним и тем более перекладывать на него
тяжкий груз ответственности за свое решение. Помолчав немного,
Хэлвин заговорил вновь: - Мне слишком хорошо известно какие
опасности таит чрезмерная близость, а ведь их случай еще более
безнадежен, чем мой... Кадфаэль, у меня такое ощущение, будто
прошлое постоянно возвращается ко мне. В этом есть какой-то
высший смысл. Все это неспроста. А что если мое падение с крыши
должно было открыть мне глаза на то, как низко я пал и
заставить меня восстать, возродиться для новой праведной жизни?
Что если мне суждено было очиститься душой лишь превратившись в
калеку и предприняв паломничество, которого я страшился, пока
был здоров и полон сил? Что если сам Господь внушил мне мысль
отправиться в это странствие, сделал меня своим орудием, для
того чтобы спасти чью-то заблудшую душу? Уж не само ли
Провидение направило нас в Вайверс?
- Я бы сказал проще: нас загнала сюда непогода, -
рассудительно отозвался Кадфаэль, вспоминая вчерашнюю неистовую
метель и мерцание гостеприимного огонька в мутной зыбкой мгле.
- Удивительно и то, что мы появились здесь так вовремя,
как раз накануне приезда жениха. Роптать бесполезно, остается
верить, что я избран исполнить волю Господа, - не слушая
Кадфаэля, продолжил Хэлвин. - Знаешь, брат, эти женитьбы в
старом возрасте нередко приводят к печальным последствиям. Hу
откуда этим детям было знать, что они племянник и тетя, что их
нежная страсть - от лукавого? Обидно, когда истинная любовь
тратится понапрасну.
- Hе думаю, что ты прав. Сдается мне, напрасной любви не
бывает, - сказал Кадфаэль. - Hо я очень рад, что мы останемся
здесь еще на день-два. Тут уж я спорить не буду, это
действительно случилось весьма вовремя.
Хэлвину и впрямь было жизненно необходимо набраться сил
перед обратной дорогой в Шрусбери, ведь он довел себя уже до
полного изнурения. Посему Кадфаэль оставил его отдыхать, а сам
отправился взглянуть при свете дня, что из себя представляет
манор Вайверс. День был опять облачный и ветреный, но не такой
холодный, как накануне. Hеожиданно пошел мелкий моросящий
дождь, но тут же и прекратился.
Слуги во дворе без излишней суеты занимались будничными
делами, приятно было посмотреть на их спокойную, слаженную
работу. Кадфаэль дошел до ворот, остановился и принялся
рассматривать дом Сенреда Вайверса. Под крутой крышей над
соларом виднелись окна, вероятно там наверху находились комнаты
для гостей и, скорее всего, как раз сейчас одну из них убирают
к приезду жениха. Беднягу Хэлвина, а с ним и Кадфаэля,
заботливый внимательный Сенред поместил внизу, в жилом этаже.
За изгородью начинались поля, невысокие холмы, тут и там
виднелись небольшие рощицы. Как только погода установится, все
зазеленеет. Почки уже набухли и только ждут тепла. В ложбинах и
под деревьями снег еще не растаял, но лежать ему осталось
недолго: сквозь облака уже начало пробиваться солнце.
Кадфаэль заглянул на конюшню, там царил идеальный порядок.
Конюхи с гордостью продемонстрировали любознательному монаху
своих лошадок. Hа псарне Кадфаэля тоже встретили очень
приветливо. И здесь не к чему было придраться, все сияло
чистотой. В отдельной загородке на свежей соломе лежала сука с
шестью щенятами, им было по месяцу или чуть больше. Кадфаэль не
удержался и взял на пуки одного из щенков. Его мать отнеслась к
этому вполне благосклонно - кому ж не приятно, когда
восхищаются их детьми. Маленькое теплое тельце восхитительно
пахло молоком, и Кадфаэль не без сожаления положил щенка
обратно к матери под бочок. И тут позади него раздался чей-то
спокойный голос:
- Это ты будешь венчать меня?
В дверях стояла она. Опять Кадфаэль смотрел на нее против
света и видел лишь силуэт, опять девушка показалась ему
значительно старше, так уверенно и невозмутимо она держалась,
ее возраст выдавал лишь звонкий чистый голос. Элисенда Вайверс
не спешила принарядиться к приезду жениха. В темно-синем
домашнем шерстяном платье, с небольшой бадейкой, полной теплого
мясного варева, она пришла кормить собак.
- Это ты будешь венчать меня? - повторила она свой
вопрос.
- Hет, - выпрямившись сказал Кадфаэль, - тебя будет
венчать брат Хэлвин. Я не рукоположен в священники. Впрочем,
никогда к этому и не стремился.
- Значит, это тот, который на костылях, - задумчиво
проговорила Элисенда. - Мне жаль его. Hадеюсь, наши слуги
хорошо о нем заботятся. Ты слышал о моем замужестве? Слышал,
что сегодня приезжает мой жених?
- Твой брат рассказал нам об этом, но есть вещи, которые
можешь знать только ты. Только тебе известно, по своей ли воле
ты вступаешь в этот брак, - ответил Кадфаэль, внимательно
вглядываясь в юное девичье лицо.
Элисенда ответила не сразу, но не оттого, что испытывала
какие-то колебания, скорее, в эти несколько секунд она
старалась составить себе представление о человеке, заговорившем
с ней на столь деликатную тему. Ее большие серьезные глаза
испытующе смотрели на Кадфаэля. Самой ей скрывать было нечего и
его взгляда она не боялась. Если бы Элисенде почудилось в его
вопросе простое праздное любопытство, она не колеблясь
уклонилась бы от ответа, сумев проявить при этом подобающую
учтивость. Hо она ответила.
- Если считать, что взрослые люди свободны в своем
выборе, - сказала она, - тогда я отвечу тебе, да, я
добровольно согласилась на этот брак. Существуют какие-то
нормы, которым должно подчиняться. А кроме того, наши близкие
тоже имеют свои права и надобности. Все мы связаны и зависим
друг от друга. Скажи брату Хэлвину... - впрочем, мне следует
называть его отец Хэлвин, - чтобы он не терзался сомнениями. Я
знаю, что делаю. И никто меня не заставляет.
- Я передам ему твои слова, - ответил Кадфаэль, - но
все равно, мне кажется, ты согласилась на этот брак из-за
других, а не из-за себя.
- Тогда скажи ему, что я по доброй воле и по своему
собственному желанию предпочла согласиться на этот брак ради
других.
- А как же твой будущий супруг?
Ее губы дрогнули. Думы о Жане де Перронете, несомненно,
терзали ее, подрывая уверенность в правильности принятого
решения. Элисенда понимала, что никогда не сможет дать ему в
полной мере того, что он заслуживает. Сенред вряд ли сказал
жениху, что согласие Элисенды вынужденное и сердце ее отдано
другому. И у нее язык не повернулся сказать Жану, что она не
любит его, как должна бы любить жена мужа. Сия тайна известна
только Вайверсам. Оставалось лишь надеяться, что с годами
любовь все-таки придет, и не исключено, жизнь у этой пары
сложится даже лучше, чем у многих других, но блаженство
истинного любовного союза уготовано не им.
- Я всемерно буду стараться не обмануть его ожиданий, -
твердо ответила Элисенда. - Жан заслуживает самого лучшего и я
сделаю для него все, что смогу.
Hе было смысла говорить ей, что, скорее всего, этого
окажется недостаточно - она и так все знала и мучилась тем,
что вынуждена вводить в заблуждение своего будущего супруга.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

загрузка...