ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Пьецух Вячеслав
Мужчины вышли покурить
Вячеслав Пьецух
Мужчины вышли покурить...
Мужчины вышли покурить сразу после того, как тетя Маша завела дедовский патефон (Энерготрест аккуратно отключал в поселке электричество после пяти часов вечера из-за повальных неплатежей) и женский пол нацелился танцевать; Зина Попова схватилась с Анной Жмыховой, Галина Прическина (*2) с Верой Сидоровой, тетя Маша танцевала сама с собой. Курить мужчины устроились на новой веранде, только что пристроенной Николаем Прическиным к своему дому по улице Бебеля, N_8 (*3), еще пахнувшей свежим деревом и как будто маринованным чесноком. Выпили к тому времени предостаточно, можно сказать, даже и чересчур, да еще хозяин прихватил с собой на веранду четвертную бутыль свекольного самогона, и поэтому между мужчинами сразу завязался взбалмошный разговор.
Начал его парикмахер Попов, беженец из Баку, недавно осевший в поселке и оттого искавший расположения старожилов.
- Вот в данном климатическом поясе, - сказал он, - уже заморозки случаются по утрам, а, например, в Ленинакане сейчас хоть из дому не выходи, - такая стоит жара. Я вообще много где побывал, и в Ленинакане, и в Гурьеве, и в Дербенте, и в Красноводске, и даже в Улан-Удэ (*4).
- Подумаешь, в Улан-Удэ он бывал... - сказал Сидоров с желчью в голосе. - У нас вон Колька Прическин в Париж ездил, и то молчит!
- Как?! - изумился Попов. - Неужели ты, Николай, действительно был в Париже?
Прическин ему в ответ:
- Даже не знаю, как и сказать. С одной стороны, я точно был в Париже от профсоюза железнодорожников, а с другой стороны, я в Париже, можно сказать, что не был (*5). Ты понимаешь, привезли нас, то есть делегацию победителей социалистического соревнования, на однодневную экскурсию в Париж, поселили в гостинице и сразу повели осматривать кладбище Пер-Лашез. Это сейчас за границей все первым делом разбегаются по магазинам, а тогда нас как советских людей, наследников славы парижских коммунаров, первым делом повели на кладбище Пер-Лашез. Ну, гуляем мы между надгробиями, и вдруг в нашей делегации открывается недочет: исчез председатель житомирского горкома профсоюзов, как сквозь землю провалился, нету его и нет. Собрали нас всех как раз у Стены Коммунаров, велели ни под каким видом не двигаться с места и стали его искать. Так мы и просидели на кладбище дотемна, а утром назад в Москву. Но вообще Пер-Лашез произвел на нас потрясающее впечатление: везде прибрано, памятники богатые, кресты у них в голубое не красят, - ну, одним словом, отсталая мы страна!..
- Кстати, о покойниках, - вступил Жмыхов. - На прошлой неделе в районе хоронили одного незаурядного мужика. Раньше он жил в Москве и был председателем отделения ДОСААФ. Потом его посадили, и после освобождения он переехал на жительство в наш район. Характерна история этой его посадки... Вдруг, елки зеленые (*6), открывается, что в одном детском садике постоянно воруют мясо. В этот садик ходила дочка одного капитана милиции, а то, конечно, никто бы не вздрогнул на этот счет. Целый год бились органы в поисках вора, засады устраивали, даже метили мясо изотопами, - все впустую! Нашли вора только после того, как в этом детском садике произошло массовое отравление сальмонеллезом: пострадали семьдесят ребятишек, три воспитательницы, одна работница пищеблока и - елки зеленые - этот самый председатель отделения ДОСААФ... (*7)
- Кстати, о местах лишения свободы, - сказал Сидоров и залпом выпил стакан свекольного самогона. - Я когда отбывал наказание под Ухтой, отправили нас как-то на дальнюю командировку, лес валить на шпалы, и дали сухой паек. Ну, поели мы паек, а больше ничего не дают, потому что машина с продуктами, как потом оказалось, заехала в болото и потонула. Три дня мы не ели и вот возвращаемся на зону голодные, как собаки...
- Погодите, мужики, - вдруг сказал Жмыхов. - Вон Сорокин идет, алкаш...
Вдоль поселковой улицы действительно брел мужичок Сорокин, миниатюрное существо лет сорока пяти. Он был крепко пьян и тем не менее двигался избирательно, аккуратно обходя лужи и в особенно топких местах балансируя на манер циркового канатоходца. Уже наметились сумерки, патефон в доме наигрывал "Брызги шампанского", на соседнем дворе громко бранились, где-то неподалеку кричал петух (*8).
- Эй, Сорокин! - закричал Жмыхов. - Ты же в завязке, гад?! Ты же вчера родиной клялся, что в рот не возьмешь вина?!
Сорокин не спеша подошел к калитке, оперся о нее локтями и вдруг заплакал.
- У меня мама умерла в Омске, - сказал он сквозь всхлипывания, - ну как тут не выпить, ты сам посуди, Иван?!
И опять же вдруг, вроде бы ни с того ни с сего, Сорокин радостно улыбнулся и сообщил:
- Сейчас иду мимо автостанции и вижу: в кустах наша почтальонша пьяная валяется с голым задом. По всему видать, кто-то попользовался старушкой...
- Ах ты, пень! - сделал ему нагоняй Николай Прическин. - У него мать умерла, а он, поганец, улыбки строит!..
- Ну, положим, она не сегодня умерла.
- А когда?
- Ну, положим, полгода тому назад. Но ведь все равно беда, ты сам посуди, Иван?! (*9)
С этими словами Сорокин протяжно вздохнул, утер рукавом глаза и пошел дальше своей дорогой.
- Стало быть, возвращаемся мы на зону голодные, как собаки, - продолжал Сидоров, - и поэтому не удивительно, что я с голоду сожрал шахматы наших урок...
- В плане? - заинтересованно спросил Жмыхов.
- В плане, что у наших урок шахматы были сделаны из хлеба - я их поэтому и сожрал. Конечно, урки мне отомстили люто: они у меня, суки такие, золотой зуб выдернули пальцами, как щипцами! Зуб был литого золота, я его в карты выиграл в девяносто втором году. Ну, залепил я дырочку пластилином и так до самого освобождения и ходил.
- Хорошо тут у вас, - с грустью сказал Попов, - прохладно, петухи поют, а в Азербайджане, представьте, идет резня... (*10)
- Кстати, о шахматах, - сказал Жмыхов. - Что-то я не пойму: вот Карпов постоянно играет черными защиту Нимцовича и всю дорогу проигрывает - так чего ж он ее играет?!
- А потому что он русской национальной принадлежности, - подсказал Николай Прическин, - да еще родом из города на Неве. Вот если бы у него была фамилия Каспаров и родился бы он в Баку, то играл бы черными защиту Гринфельда и был бы непобедим.
- Каспарова, пожалуйста, не трожьте, - строго сказал Попов.
- А чего ты его, собственно, защищаешь?! - слегка возмутился Сидоров. Каспаров твой, если хочешь знать, такой химик, что я бы с ним в карты играть не сел.
- А он в карты и не играет.
- И зря! Лучше бы он в карты играл, потому что в шахматах нужна не хитрость, а определенная голова!
- Да ты чего выступаешь-то, сукин сын?!
- Это я-то сукин сын?!
- Как минимум!
- Ты давай, парень, отвечай за свои слова, не то, неровен час, я тебе вот этой посудиной голову проломлю!
1 2