ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Элеонора РАТКЕВИЧ
ПОВЕЛИТЕЛЬ


Книга была такой огромной, что положить ее к себе на колени оказалось
почти невозможным. После нескольких попыток я разместил ее на траве, и она
раскинулась передо мной, а я лежал на животе и пытался разобрать
полустертую вязь магического текста:
- Создайся плотью от плоти моей...
Воздух задрожал и потемнел.
- Возьми дыханье от дыханья моего...
Волосы мешали, лезли в глаза, и я хотел их отбросить, но не успел. Я
получил такой пинок под ребра, что отлетел от книги на добрых моих два
роста, а ростом меня Боги не обидели.
- Сопляк, паршивец, ты что это делаешь?!
Никогда я еще не видел Наставника в таком лютом гневе. Я валялся на
траве, пытаясь дышать, и ничегошеньки не понимал.
- Я... я читал, Учитель, - с трудом выдавил я.
- Ах, ты читал, поганец?! - Наставник одной рукой поднял меня с
земли, а другой залепил здоровенную затрещину.
Дело скверное. Рука у моего Наставника тяжелая, и я считал, что в
полной мере изведал ее тяжесть, когда мы боролись. Но раньше он никогда
меня не бил, тем более - так. Ох, как все нескладно получается. Что же я
такого натворил?
- Значит ты, трам-тебя-тарарам, читал?!
- Я виноват, Наставник, - я опустился на колени и склонил голову.
Никогда еще я не признавал свою вину без оговорок, без малейшей попытки
оправдаться, никогда еще не был готов добровольно принять наказание. Но и
Учитель мой так себя никогда не вел. Даже когда я в трехдневном переходе
умудрился потерять меч.
- Он виноват, видите ли! - Наставник снов ударил меня. - Ты хоть
понимаешь, что натворил?!
- Нет, Наставник, - искренне ответил я.
Это его несколько отрезвило.
- Я тебе говорил, чтоб ты никогда не произносил заклинания вслух?
- Да, Учитель, но я нечаянно... я не очень хорошо читаю, и мне вслух
легче...
- Не умеешь - не читай. Нет, ну вот же приспичило оглоеду. Я тебе,
мерзавцу, даром говорил? Нельзя - значит, нельзя. Это тебе не базарные
лубки с намалеванными голыми девками.
Я подумал, что Наставник в чем-то прав. Мысленно я приравнивал запрет
на магические книги к запрету на непристойные лубки с раскрашенными
картинками. И то, и другое мне рассматривать не полагалось: еще рано. Но
неприличные лубки я уже читал, хоть мне это и запрещалось, так почему же
не прочесть и магические книги, которые мне тоже запрещены?
- Сопляк ты, щенок! Читает он, видите ли! Вслух, что попало, где
попало! Не где-нибудь в потаенном месте между мирами, нет! Разлегся на
пузе в травке и призывает. Да еще задержись я чуть-чуть, и остались бы от
тебя кровавые тряпочки. Ты хоть это понимаешь?
- Да, Наставник, - виновато произнес я. - Теперь понимаю.
- И мало того, мне бы еще пришлось отлавливать ту пакость, которую ты
по своему недомыслию затащил в наш мир. Даже не зная, что это за тварь и
где ее искать. И что она может натворить на свободе.
- Я виноват, Наставник, - глухо повторил я.
- Вот и подумай о своей вине, - пробурчал Наставник и коснулся моей
шеи у плеча. Я окаменел. Моя плоть оставалась живой, но не повиновалась
мне. Спасибо и на том. Я уж думал, что впервые за годы обучения меня
просто выдерут, как сопливого мальчишку, и поделом же мне будет. Но
наказали меня, как взрослого. Я отстоял свое на службе. Я отстоял свое на
лужайке, которую я чуть не загубил своими неосторожными заклинаниями, да
еще на месяц лишили права носить меч.

Это было года четыре назад, и урок я усвоил, как должно. Особенно,
когда я узнал, что чуть было не произнес заклинание разделения плоти.
Часть ее захватило бы какое-нибудь потустороннее чудище и разорвало бы то,
что от меня осталось, действительно на кровавые тряпочки. Больше я
самолично в магические книги не лазил. Наставник иногда давал мне их
читать - под своим присмотром, разумеется - но очень неохотно. Он считал
меня безответственным сопляком, и я не мог его за это винить. Ничего не
скажешь, показал себя во всей красе.
Мой Наставник Гимар - лучший воин-маг отсюда до столицы, а может, и в
столице, но по нему не скажешь. Приземистый, пузатенький, ест за двоих,
пьет за троих, ругается, как первосвященник в публичном доме. Одет
непонятно во что. Все старое, латаное. Отродясь я на нем новых штанов не
видел. С тех самых пор, как он подобрал меня, голодного на улицах Техины.
Голод сводил меня с ума, голод заставил меня удрать из дома и
броситься на поиски счастья в ближайший город, но и там мне пришлось
солоно. Улицы Техины вымощены отнюдь не деньгами, красть я не хотел и не
умел, попрошайничать тоже, а ремесла никакого толком не знал. Дома я
сгребал навоз и все такое прочее, а в городе на подобную работу спрос
невелик. Все это я поведал Гимару за второй порцией речной рыбы - первую я
проглотил, не заметив. Гимар потребовал у трактирщика здоровенный каравай
хлеба и умиленно наблюдал, как я в него вгрызаюсь.
- Что, налоги большие? - сочувственно спросил он, глядя, как я
уписываю свежий теплый хлеб.
Я помотал головой.
- Мы освобождены от налогов, - невнятно провещал я набитым ртом.
Гимар присвистнул: он знал, в какой горькой, крайней, безысходной
нужде можно добиться полного освобождения от налогов.
- Мало рабочих рук?
Я ответил не сразу: кинул в рот слишком большой и горячий кусок рыбы,
обжегся и теперь дышал часто и коротко.
- Рук хватает, - наконец ответил я, отдышавшись. - Отец и еще трое
братьев. Я самый младший. Раньше ничего было. Деда пчел держал. Ничего
хозяйство было. А потом деда умер, и как-то оно быстро все сошло на нет.
Работать есть кому, и работаем, а земля не родит. Нет нам счастья, вот и
все.
- Земля, говоришь, не родит, - задумчиво произнес Гимар. - Счастья
им, видите ли, нету.
В его голосе чувствовалось осуждение, и я обиделся. Много позже я
узнал, что осуждение относилось не к нам.
- Ладно, пацан. Доедай и пойдем.
Я никуда не хотел идти. Я опьянел от вкусной сытой еды.
- Куда пойдем? - насторожился я.
- К тебе домой.
- Не пойду домой, - я вжался в трактирный стул, словно он мог
поглотить меня и спрятать.
- Что так? - полюбопытствовал Гимар.
- Выдерут, - убежденно сказал я.
- За то, что удрал?
- Ага, - если этот странный человек все понимает, зачем предлагает
идти домой. Там так холодно, и жрать нечего. Если бы что и завелось, крысы
все сожрут вчистую. А меня дома отлупят, это точно.
Гимар усмехнулся.
- Пусть попробуют, - сказал он, отвечая на мои слова, непроизнесенные
вслух. Я уставился на него.
- Пойдем-пойдем, - он решительной рукой взял меня за шиворот. Я
размазывал по физиономии слезы, грязь и сопли, упирался, но мне и в голову
не могло прийти указать ему неверную дорогу.
Дома меня, ясное дело, встретили не то, чтобы приветливо. Но Гимар
тут же увел отца и братьев в дом, и я ловил только обрывки их разговора.
Не очень-то хорошо слышно через окно.
- Это хорошая цена... стыдитесь... я бы вам советовал... семью, и в
город... эта земля родить не будет... не советую, сейчас не те времена...
ремеслу научится, о чем разговор... зачем пропадать?.. в обиде никто не
останется...
Словом, Гимар выкупил меня у моей семьи. Точной суммы я так и не
узнал - своих я больше не видел, а не у Гимара же мне спрашивать - но
деньги, видно, были немалые, раз на эти деньги по совету Гимара вся семья
снялась с земли и переехала в Техину. Устроились они там неплохо, мать мне
писала веселые письма. Но я не побывал у них дома. На другой же день Гимар
увез меня в свои края. Больше я никогда не искал отбросы на свалке.
Гимар сдержал слово: никто в обиде не остался. Семья моя получила
хороший доход и дом в городе, а я получил то, о чем не мог и мечтать. Я
был не просто сыт и одет. Я учился лучшему в мире ремеслу - ремеслу
воина-мага. Учиться было очень тяжело, но я бы не променял свою жизнь ни
на какую другую.
Гимар поначалу ворчал, что он спятил, что из меня ничего не выйдет,
что я слишком поздно начал. Но я учился с остервенелым упорством. Ни за
что на свете не мог я допустить, чтобы Гимар от меня отказался. Та наука,
которая сызмала входит в тело незаметно, как вода в молоко, вливалась в
мои мышцы немыслимой болью, но я терпел. От усердия я готов был на любые
деяния, и Гимару частенько приходилось говорить мне: "Охолони, парень. Это
тебе не под силу." И я добился своего. Когда к Гимару как-то раз наехали в
гости его боевые друзья со своими учениками, я не чувствовал, что они хоть
в чем-то превосходят меня. Один из старых воинов сказал Гимару: "Откуда ты
выкопал такого парнишку? Он лучше всех наших, честное слово." Гимар в
ответ буркнул: "Не хвали тесто, пока хлебом не стало, прокиснет." Но он
был доволен, я знаю.
Выучился и многому другому. У Наставника Гимара, и пчелы роились, и
земля родила, и еще как! Впервые я узнал, что такое работать на земле в
полную силу, а не ковыряться в ней пальцами за отсутствием сохи. Поначалу
я считал, что впустую трачу время вместо того, чтоб махать мечом, но Гимар
живо поставил мне мозги на место. И когда пришел срок, сделал из меня
неплохого кузнеца и оружейника. Мой первый меч, тонкий и легкий, был
выкован руками Гимара. Когда мне пришла пора браться за настоящее боевое
оружие, я выковал его сам. Не сразу, конечно.
Словом, жили мы размеренно и неторопливо. Став постарше и уразумев,
что к чему, я только диву давался: неужели на услуги такого человека, как
Гимар, не находится спроса? Времена стояли тяжелые. То тут, то там
вспыхивали распри, кой-где на окраинах полыхала настоящая война. Кого с
кем? Я не знал тогда. Как не знал и того, почему повальный неурожай терзал
некогда плодородные земли. Засухи, ливни, пожары... ничего я тогда не
знал.

Однако настал и мой день. Я давно понял, что задавать вопросы Учителю
бессмысленно. Все, что нужно, и когда нужно, он скажет сам.
Я сидел на крылечке и заговаривал стрелы - занятие не столько
трудное, сколько нудное. Стоит хоть раз ошибиться, и все насмарку, надо
начинать заговор сначала. Это если не придется вообще выбросить стрелы и
делать новые. Поэтому я так удивился, увидев, что Наставник идет ко мне.
Обычно он не мешал мне, когда я заговаривал оружие: дело это было для меня
внове, и ошибался я часто.
Однако мгновение спустя я удивился еще больше: Наставник протянул
руку к стрелам и быстро, в несколько певучих фраз, закончил заговор за
меня. Вот это да! Мастерская работа, ничего не скажешь. Я сам возился бы
до полудня. Но Наставник никогда не делал за меня мою работу, стоило мне
научиться хоть кое-как выполнять ее. Что за спешка?
- Вставай, парень, поторапливайся.
Я послушно встал.
- Руки чистые? - спросил Гимар, придирчиво оглядывая меня.
- Конечно, Учитель! - я даже обиделся немного. - Я всегда привожу
себя в порядок перед работой, ты ведь знаешь. Я купался сегодня. И одежда
чистая.
- Это хорошо, хорошо. Значит, переодеваться тебе не надо. Пояс
подтяни, распустеха.
Я подтянул пояс.
- Пойдем скорее. Время не терпит.
Наставник Гимар на целую голову ниже меня, шаг у него некрупный,
опять же пузо мешает.
1 2 3 4 5

загрузка...